Удобнее читать в приложении
Дата написания1881-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Описание
Книга представляет собой автобиографический очерк, в котором автор описывает семейные испытания, духовное образование, возвращение к корням и критический взгляд на литературную среду XIX‑века.
Главный конфликт / проблема
Семейные испытания и поиск духовного пути в условиях бедности и социальных конфликтов
Ключевые идеи
- Семейная гордость и ценность чистоты как отражение прошлого благополучия.
- Трудности и бедность, усугубляемые переводом отца в менее благополучный завод.
- Роль старшего брата Аполлона как символа надежды и семейной поддержки.
- Сохранение традиций и иерархии в деревне
- Путь к духовному образованию как путь самопознания
- Любовь и семейные конфликты как движущие силы сюжета
- Память о семье и друзьях как источник силы и утешения.
- Проблема забвения и «замолчания» людей, оказавшихся в тени истории.
- Влияние времени на людей и их окружение: старение, упадок, но сохранение духа.
- Сила природы и простых мест как способ восстановления внутреннего равновесия.
- История публикации и редакционные решения повести «На рубеже Азии»
- Критический диалог о художественности и роли критики в литературе XIX‑века
Вывод
Книга подчёркивает, что память о прошлом, семейные ценности и трудолюбие помогают преодолевать трудности и сохранять смысл жизни.
Кому полезна
- читатели, интересующиеся русской литературой и историей
- исследователи семейных и социальных структур XIX‑века
- люди, ищущие вдохновение в семейных ценностях и духовном поиске
Главные темы
- семейные ценности и гордость
- бедность и трудолюбие
- духовное образование и наставничество
- память и наследие
- критика литературной среды
Персонажи
- Кирша — Образованный молодой человек, стремящийся к духовному образованию, эмоционально затронутый событиями прошлого, ищет связь с семьёй и воспоминаниями.
- Викентий Афанасьевич — Вспыльчивый, добрый священник, переживший конфликт с секретарём Лядвиевым, переводённый в Таракановку. Его смерть оставила глубокий след в жизни сына.
- Мать — Трудолюбивая, скромная, хранит чистоту дома, шьёт платья, поддерживает семью, помогает примирить враждующие кланы.
- Аполлон — Учится в семинарии, приносит подарки, символ надежды и гордости семьи. Женится на Олимпиаде Павловне, служил два года, потом умер, оставив память о своей службе.
- Надя — Красивая, жизнерадостная, любит читать и писать, часто участвует в семейных делах. Живёт с матерью, пытается примирить семьи.
- Верочка — Трудолюбивая, выдержанная, помогает матери в хозяйстве, старая жена, пытается примирить семьи.
- Лапа — Старая женщина, после брака живёт с Меркулычем, жена Олимпиа Павловны.
- Меркулыч — Трудолюбивый, иногда пьёт, помогает семье, дружит с Январем. Женится на Лапе, переезжает в новый дом, позже погибает в конфликте; его комната пуста, но воспоминания живы.
- Январь Якимыч — Умный, добрый, помогает семье, дружит с Меркулычем, стареющий, часто ссорится с Луковной.
- Луковна — Трудолюбивая, печальная, живёт с дочерью Лапой, стала «докторовой матерью», скромная и трудолюбивая, живучая, часто ссорится с Январем Якимычем.
- Иринарх — Монах, обучающий автора, оказывает влияние на его духовное развитие; скандал с убийством ученика, потеря монастырской казны, последующая смерть.
- Симочка — Девочка, с которой автор развивает романтические отношения в Гавриловске.
Цитаты
- Вам, Викентий Афанасьич, очень вредно горячиться… и Январь Якимыч как-то это же говорил.
- Чайку бы напиться…
- «Луковна осталась прежней Луковной, нимало не гордилась своим новым званием и по‑прежнему работала без устали»
- «Смерть отца автора привела к глубокой печали и переосмыслению его жизненных приоритетов»
- Старики сильно изменились: сгорбились, похудели и точно выцвели.
- Пойте, резвитеся, дети.
- Сильно смущает меня его последняя вещь… Не нравится мне его отношение к монастырю и монахам
- Почему у нас не может быть критики, а есть авторы, — писал он.
Сводка по автору из Wikidata
1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель
Читать онлайн
Страница 2 из 29— Это еще когда мы в Махнёвой жили, — неизменно приговаривала мать каждый раз, вынимая какой-нибудь медный подсвечник или старинную фарфоровую чашку, причем непременно припоминалось с необходимыми подробностями какое-нибудь событие из жизни нашей семьи, так что по этим чашкам, тарелкам и ложкам можно было восстановить очень подробно историю нашего семейства — каждая чашка, каждое блюдечко говорили за себя.
— Вот эту чашку с розовыми цветочками подарил тебе твой крёстный, — говорила мать, повертывая перед моим носом небольшую красивую чашку. — Тогда Викентий Афанасьевич купил в городе кобылицу, приезжает домой и говорит: «Пашенька, посмотри, какую я лошадь купил в городе», — а крёстный-то из-за его спины выставил эту чашечку и говорит: «А я вот крестнику чашечку тоже купил»…
«Когда мы жили в Махнёвой» — это было началом и концом всякого разговора в этих случаях, потому что в Махнёвой остались лучшие воспоминания нашей семьи, когда у нас была знаменитая кобылица, которую не могла обогнать в Махнёвском заводе ни одна лошадь, и много знакомых; мать относилась с каким-то суеверным чувством ко всякой вещи, которая напоминала жизнь в Махнёвой, за исключением небольшой изящной фарфоровой куклы, которая была известна в нашей семье под названием «секретаря» и которую сестры тщательно прятали от отца, потому что он уже несколько раз выбрасывал ее за окно; мать хотя не выбрасывала куклы, но всегда делала вид, что не видит ее или приговаривала между прочим: «Это так… дрянь разная!»
— Не-ет, мне она, эта кукла, вот где сидит, — говаривал отец, показывая на свой затылок. — Он тогда и подкатил ко мне с этой куклой.
«Он», вместилище всяких зол и источник всяких наших злоключений, Амфилохий Лядвиев, был секретарь …ской консистории; он учился вместе с отцом в семинарии, а затем они рассорились из-за каких-то пустяков, отец сгоряча написал своему товарищу очень оскорбительное письмо, и секретарь устроил так, что отца немедленно перевели из Махнёвой в Таракановку, то есть из очень богатого прихода в самый бедный. Эта история повторялась в нашем семействе тысячи раз, и отец каждый раз приходил в страшную ярость и кричал:
— Он хочет, чтобы я к нему с повинной пришел… взятку ему дал, консисторской крысе! Не-ет, шалишь… Викентий Обонполов расколотого гроша тебе не даст!.. Он думает, что я покорюсь: не-ет… Было время, когда он для Обонполова за водкой бегал, подлец…
Когда пароксизм гнева проходил, отец с какой-то тихой грустью прибавлял:
— А ведь когда-то из одной чашки ели, на одной скамье сколько лет высидели… А теперь попал в консисторию, и черту не брат? А что такое консистория? Мне плевать на их консисторию… Quid est consistoria? Consistoria est oblupatio poporum, diacanorum, diatschcorum cum prosvirhibus…[1] Xa-xa-xa!.. Вот что консистория… подлец сидит на подлеце, подлецом понукает! Ха-ха!
И отец смеялся нехорошим тяжелым смехом, точно он хотел заглушить им в себе того червячка, который день и ночь сосал его. Амфилохий Лядвиев, страшный призрак для нашей семьи, имя которого не произносилось в нашем доме, был по всей вероятности самый обыкновенный консисторский секретарь; но с этим именем были связаны самые тяжелые воспоминания, и я не иначе представлял его себе, как «в образе зверином», каким-то полумифическим существом. Мой отец отлично окончил курс в …ской семинарии и как один из лучших богословов получил место в Махнёвском заводе, где и зажил припеваючи; но ссора испортила неожиданно все, и день за днем наша семья приближалась к роковой нищете. Наших маленьких средств не хватало даже на содержание, и моей матери пришлось зарабатывать деньги иглой; она шила платья, пальто, шубы; сначала это делалось потихоньку от отца, потом делалось под предлогом помощи каким-то дальним родственникам; но никакая тайна не остается тайной: отец как-то узнал горькую истину и, вместо ожидаемой вспышки, заплакал, как ребенок. Это были первые слезы в течение этой семилетней войны.
— Пашенька, мне стоит съездить к преосвященному, — говорил отец, — он меня помнит и переведет на другое место… Я ведь не за себя поеду просить, а за детей: зачем с детьми-то меня на старости лет пустили по миру?!. А?.. Зачем?
Но это были одни слова, звуком которых отец утешал и себя и нас; мать обыкновенно молчала и только ниже наклоняла голову, чтобы незаметно от всех вытереть невидимку-слезу. Эти роковые семь лет сильно состарили отца, волосы на голове и в бороде начали седеть, а главное, характер его сильно изменился; он начал ко всем относиться подозрительно, везде видел козни и интриги своего смертельного врага, Лядвиева, и сделался тем, что известно под именем «обозленного человека».
Нужно сказать, что чем сильнее одолевала нас бедность, тем больше вырастала наша семейная гордость, в жертву которой приносились последние гроши, причем не допускалось даже мысли, что можно было поступать иначе. Я очень хорошо помню, как наш обед делался все скуднее и скуднее, но стоило только навернуться чужому человеку в наш дом, — сейчас появлялось на столе вино и дорогая закуска, и начиналось самое усердное угощение; гость пил, ел и уходил, а мы оставались при нашем скудном обеде, и никому даже в голову не приходило, что лучше было истратить деньги, которые шли на вино и закуску гостям, на те бесчисленные нужды, которые все сильней и сильней окружали нас. В семье мы могли чувствовать всю тяжесть бедности и скрепя сердце выносили большие лишения, но перед чужими людьми мы держали себя с большим гонором и бросали последние рубли с самым равнодушным видом, как будто совсем не нуждались в деньгах; эта мысль была наследственной, была каждому из нас понятна сама собою, и я уверен, что каждый из нашей семьи не мог представить себе другого порядка вещей. Самой страшной вещью для нашей семьи была мысль, что о нас скажут, и, боже сохрани, пожалуй, поставят на одну доску с заводскими лесообъездчиками или заводскими служащими, мелкой сошкой вообще.
— В прошлый раз у Сермягиных подали пирог с рыбой, а корка-то из второго сорта, — не поднимая глаз, проговорит иногда мать с такой улыбкой, что я, кажется, согласился бы десять раз умереть, чем подать гостям пирог из второго сорта. Слушая тихий разговор матери с отцом о ком-нибудь постороннем, я часто испытывал большой страх за участь этих посторонних, у которых все было не так, как у нас, то есть неизмеримо хуже; мое детское сердце сжималось от страха за участь каких-нибудь Сермягиных, и я вместе с тем сам начинал относиться к ним с приличной строгостью и даже с известным презрением, потому что был глубоко убежден в нашем семейном превосходстве.
Вам также может понравиться
{"page":{"canonicalUrl":"https://bookra.app/books/40qDAs35","pageTitle":"На рубеже Азии. Очерки захолустного быта (Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк) — полный текст, краткое содержание, анализ и герои","metaDescription":"Полный текст книги «На рубеже Азии. Очерки захолустного быта». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","headingTitle":"«На рубеже Азии. Очерки захолустного быта». Читать бесплатно онлайн","headingSubtitle":"Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк","structuredData":[{"@context":"https://schema.org","@type":"BreadcrumbList","@id":"https://bookra.app/books/40qDAs35#breadcrumb","itemListElement":[{"@type":"ListItem","position":1,"name":"BookRa","item":"https://bookra.app/"},{"@type":"ListItem","position":2,"name":"литература 19 века","item":"https://bookra.app/genre/5305"},{"@type":"ListItem","position":3,"name":"На рубеже Азии. Очерки захолустного быта","item":"https://bookra.app/books/40qDAs35"}]},{"@context":"https://schema.org","@type":"WebPage","@id":"https://bookra.app/books/40qDAs35","url":"https://bookra.app/books/40qDAs35","name":"«На рубеже Азии. Очерки захолустного быта». Читать бесплатно онлайн","description":"Полный текст книги «На рубеже Азии. Очерки захолустного быта». А также краткое содержание, главные мысли, конфликт, темы, персонажи, цитаты и ответы на вопросы.","breadcrumb":{"@id":"https://bookra.app/books/40qDAs35#breadcrumb"},"mainEntity":{"@id":"https://bookra.app/books/40qDAs35#work"},"primaryImageOfPage":{"@type":"ImageObject","url":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/6995b4d6-ded9-102d-b00f-4f4c90eae8ca/thumbs/1200.webp"}},{"@context":"https://schema.org","@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/40qDAs35#work","name":"На рубеже Азии. Очерки захолустного быта","url":"https://bookra.app/books/40qDAs35","description":"Книга представляет собой автобиографический очерк, в котором автор описывает семейные испытания, духовное образование, возвращение к корням и критический взгляд на литературную среду XIX‑века.","image":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/6995b4d6-ded9-102d-b00f-4f4c90eae8ca/thumbs/1200.webp","inLanguage":"ru","genre":["литература 19 века","русская классика"],"keywords":"повести","sameAs":["https://litres.ru/book/dmitriy-mamin-sibiryak/na-rubezhe-azii-ocherki-zaholustnogo-byta-328842/"],"author":[{"@type":"Person","@id":"https://bookra.app/author/911b59f5-2a93-102a-9ac3-800cba805322#person","name":"Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк","url":"https://bookra.app/author/911b59f5-2a93-102a-9ac3-800cba805322","sameAs":["https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%BC%D0%B8%D0%BD-%D0%A1%D0%B8%D0%B1%D0%B8%D1%80%D1%8F%D0%BA%2C_%D0%94%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B9_%D0%9D%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B8%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87","https://www.wikidata.org/wiki/Q2207346"]}],"about":[{"@type":"Thing","name":"литература 19 века"},{"@type":"Thing","name":"русская классика"},{"@type":"Thing","name":"повести"},{"@type":"Thing","name":"чтение онлайн"},{"@type":"Thing","name":"саммари"},{"@type":"Thing","name":"AI-разбор"},{"@type":"Thing","name":"персонажи"},{"@type":"Thing","name":"цитаты"}],"workExample":{"@type":"Book","@id":"https://bookra.app/books/40qDAs35#edition","url":"https://bookra.app/books/40qDAs35","bookFormat":"https://schema.org/EBook","inLanguage":"ru","sameAs":["https://litres.ru/book/dmitriy-mamin-sibiryak/na-rubezhe-azii-ocherki-zaholustnogo-byta-328842/"],"isAccessibleForFree":true,"potentialAction":{"@type":"ReadAction","name":"Читать бесплатно онлайн «На рубеже Азии. Очерки захолустного быта»","target":{"@type":"EntryPoint","urlTemplate":"https://bookra.app/books/40qDAs35","actionPlatform":["https://schema.org/DesktopWebPlatform"]},"expectsAcceptanceOf":{"@type":"Offer","category":"nologinrequired"}}}}],"book":{"idCatalog":788705,"shortId":"40qDAs35","title":"На рубеже Азии. Очерки захолустного быта","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/6995b4d6-ded9-102d-b00f-4f4c90eae8ca/thumbs/1200.webp","annotationText":"В повести разработана популярная в литературе 1860 – 1880-х годов тема из жизни разночинной интеллигенции, в частности, выходцев из бедной части духовенства. К этой теме Мамин-Сибиряк обращался неоднократно.","catalogType":"PUBLIC_DOMAIN","catalogTypeLabel":"Общественное достояние","authorLine":"Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк","authors":[{"id":"911b59f5-2a93-102a-9ac3-800cba805322","displayName":"Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк","protectedUrl":"/author/911b59f5-2a93-102a-9ac3-800cba805322","wikipediaUrl":"https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%BC%D0%B8%D0%BD-%D0%A1%D0%B8%D0%B1%D0%B8%D1%80%D1%8F%D0%BA%2C_%D0%94%D0%BC%D0%B8%D1%82%D1%80%D0%B8%D0%B9_%D0%9D%D0%B0%D1%80%D0%BA%D0%B8%D1%81%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87","wikidataUrl":"https://www.wikidata.org/wiki/Q2207346"}],"genres":[{"id":5305,"title":"литература 19 века","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5305"},{"id":5297,"title":"русская классика","token":null,"publicUrl":"https://bookra.app/genre/5297"}],"keywords":["повести"],"facts":[{"key":"dateWritten","label":"Дата написания","value":"1881-12-31"},{"key":"bookLanguage","label":"Язык книги","value":"ru"},{"key":"adult","label":"Возрастное ограничение","value":"12+"}],"seoSections":[{"key":"summaryShort","title":"Описание","body":"Книга представляет собой автобиографический очерк, в котором автор описывает семейные испытания, духовное образование, возвращение к корням и критический взгляд на литературную среду XIX‑века."},{"key":"conflict","title":"Главный конфликт / проблема","body":"Семейные испытания и поиск духовного пути в условиях бедности и социальных конфликтов"},{"key":"keyIdeas","title":"Ключевые идеи","body":["Семейная гордость и ценность чистоты как отражение прошлого благополучия.","Трудности и бедность, усугубляемые переводом отца в менее благополучный завод.","Роль старшего брата Аполлона как символа надежды и семейной поддержки.","Сохранение традиций и иерархии в деревне","Путь к духовному образованию как путь самопознания","Любовь и семейные конфликты как движущие силы сюжета","Память о семье и друзьях как источник силы и утешения.","Проблема забвения и «замолчания» людей, оказавшихся в тени истории.","Влияние времени на людей и их окружение: старение, упадок, но сохранение духа.","Сила природы и простых мест как способ восстановления внутреннего равновесия.","История публикации и редакционные решения повести «На рубеже Азии»","Критический диалог о художественности и роли критики в литературе XIX‑века"]},{"key":"conclusion","title":"Вывод","body":"Книга подчёркивает, что память о прошлом, семейные ценности и трудолюбие помогают преодолевать трудности и сохранять смысл жизни."},{"key":"audience","title":"Кому полезна","body":["читатели, интересующиеся русской литературой и историей","исследователи семейных и социальных структур XIX‑века","люди, ищущие вдохновение в семейных ценностях и духовном поиске"]},{"key":"topics","title":"Главные темы","body":["семейные ценности и гордость","бедность и трудолюбие","духовное образование и наставничество","память и наследие","критика литературной среды"]},{"key":"characters","title":"Персонажи","body":["Кирша — Образованный молодой человек, стремящийся к духовному образованию, эмоционально затронутый событиями прошлого, ищет связь с семьёй и воспоминаниями.","Викентий Афанасьевич — Вспыльчивый, добрый священник, переживший конфликт с секретарём Лядвиевым, переводённый в Таракановку. Его смерть оставила глубокий след в жизни сына.","Мать — Трудолюбивая, скромная, хранит чистоту дома, шьёт платья, поддерживает семью, помогает примирить враждующие кланы.","Аполлон — Учится в семинарии, приносит подарки, символ надежды и гордости семьи. Женится на Олимпиаде Павловне, служил два года, потом умер, оставив память о своей службе.","Надя — Красивая, жизнерадостная, любит читать и писать, часто участвует в семейных делах. Живёт с матерью, пытается примирить семьи.","Верочка — Трудолюбивая, выдержанная, помогает матери в хозяйстве, старая жена, пытается примирить семьи.","Лапа — Старая женщина, после брака живёт с Меркулычем, жена Олимпиа Павловны.","Меркулыч — Трудолюбивый, иногда пьёт, помогает семье, дружит с Январем. Женится на Лапе, переезжает в новый дом, позже погибает в конфликте; его комната пуста, но воспоминания живы.","Январь Якимыч — Умный, добрый, помогает семье, дружит с Меркулычем, стареющий, часто ссорится с Луковной.","Луковна — Трудолюбивая, печальная, живёт с дочерью Лапой, стала «докторовой матерью», скромная и трудолюбивая, живучая, часто ссорится с Январем Якимычем.","Иринарх — Монах, обучающий автора, оказывает влияние на его духовное развитие; скандал с убийством ученика, потеря монастырской казны, последующая смерть.","Симочка — Девочка, с которой автор развивает романтические отношения в Гавриловске."]},{"key":"quotes","title":"Цитаты","body":["Вам, Викентий Афанасьич, очень вредно горячиться… и Январь Якимыч как-то это же говорил.","Чайку бы напиться…","«Луковна осталась прежней Луковной, нимало не гордилась своим новым званием и по‑прежнему работала без устали»","«Смерть отца автора привела к глубокой печали и переосмыслению его жизненных приоритетов»","Старики сильно изменились: сгорбились, похудели и точно выцвели.","Пойте, резвитеся, дети.","Сильно смущает меня его последняя вещь… Не нравится мне его отношение к монастырю и монахам","Почему у нас не может быть критики, а есть авторы, — писал он."]}],"authorSummary":{"key":"authorSummary","title":"Сводка по автору из Wikidata","body":"1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель"},"hasArtifacts":true,"canReadInApp":true,"readUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=r_788705","artifactsUrl":"https://web.bookra.app/?startapp=b_788705","readCtaLabel":"Читать бесплатно","artifactsCtaLabel":"AI-разбор","appReadLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=r_788705","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=r_788705","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=r_788705","web":"https://web.bookra.app/?startapp=r_788705"},"appAnalysisLinks":{"tg":"https://t.me/bookra_lib_bot/BookRa?startapp=b_788705","vk":"https://vk.com/app54470698#startapp=b_788705","max":"https://max.ru/id7751370047_bot?startapp=b_788705","web":"https://web.bookra.app/?startapp=b_788705"},"guestReaderUrl":"/books/40qDAs35?page=2#reader-content","authorCtaLabel":"Все книги автора","authorProtectedUrl":"/author/911b59f5-2a93-102a-9ac3-800cba805322","readersCount":4,"adultLabel":"12+","yearLabel":null,"datePublished":null,"publisherLabel":null,"isbn":null,"oclc":null,"lccn":null,"partnerUrl":null,"accessNote":"Полный текст книги и AI-разбор откроются на защищенных страницах BookRa после входа."},"reader":{"page":2,"totalPages":29,"hasPrev":true,"hasNext":true,"prevPageUrl":"/books/40qDAs35#reader-content","nextPageUrl":"/books/40qDAs35?page=3#reader-content","progressLabel":"Страница 2 из 29","sections":[{"id":"id315:9","kind":"paragraph","text":"— Это еще когда мы в Махнёвой жили, — неизменно приговаривала мать каждый раз, вынимая какой-нибудь медный подсвечник или старинную фарфоровую чашку, причем непременно припоминалось с необходимыми подробностями какое-нибудь событие из жизни нашей семьи, так что по этим чашкам, тарелкам и ложкам можно было восстановить очень подробно историю нашего семейства — каждая чашка, каждое блюдечко говорили за себя."},{"id":"id315:10","kind":"paragraph","text":"— Вот эту чашку с розовыми цветочками подарил тебе твой крёстный, — говорила мать, повертывая перед моим носом небольшую красивую чашку. — Тогда Викентий Афанасьевич купил в городе кобылицу, приезжает домой и говорит: «Пашенька, посмотри, какую я лошадь купил в городе», — а крёстный-то из-за его спины выставил эту чашечку и говорит: «А я вот крестнику чашечку тоже купил»…"},{"id":"id315:11","kind":"paragraph","text":"«Когда мы жили в Махнёвой» — это было началом и концом всякого разговора в этих случаях, потому что в Махнёвой остались лучшие воспоминания нашей семьи, когда у нас была знаменитая кобылица, которую не могла обогнать в Махнёвском заводе ни одна лошадь, и много знакомых; мать относилась с каким-то суеверным чувством ко всякой вещи, которая напоминала жизнь в Махнёвой, за исключением небольшой изящной фарфоровой куклы, которая была известна в нашей семье под названием «секретаря» и которую сестры тщательно прятали от отца, потому что он уже несколько раз выбрасывал ее за окно; мать хотя не выбрасывала куклы, но всегда делала вид, что не видит ее или приговаривала между прочим: «Это так… дрянь разная!»"},{"id":"id315:12","kind":"paragraph","text":"— Не-ет, мне она, эта кукла, вот где сидит, — говаривал отец, показывая на свой затылок. — Он тогда и подкатил ко мне с этой куклой."},{"id":"id315:13","kind":"paragraph","text":"«Он», вместилище всяких зол и источник всяких наших злоключений, Амфилохий Лядвиев, был секретарь …ской консистории; он учился вместе с отцом в семинарии, а затем они рассорились из-за каких-то пустяков, отец сгоряча написал своему товарищу очень оскорбительное письмо, и секретарь устроил так, что отца немедленно перевели из Махнёвой в Таракановку, то есть из очень богатого прихода в самый бедный. Эта история повторялась в нашем семействе тысячи раз, и отец каждый раз приходил в страшную ярость и кричал:"},{"id":"id315:14","kind":"paragraph","text":"— Он хочет, чтобы я к нему с повинной пришел… взятку ему дал, консисторской крысе! Не-ет, шалишь… Викентий Обонполов расколотого гроша тебе не даст!.. Он думает, что я покорюсь: не-ет… Было время, когда он для Обонполова за водкой бегал, подлец…"},{"id":"id315:15","kind":"paragraph","text":"Когда пароксизм гнева проходил, отец с какой-то тихой грустью прибавлял:"},{"id":"id315:16","kind":"paragraph","text":"— А ведь когда-то из одной чашки ели, на одной скамье сколько лет высидели… А теперь попал в консисторию, и черту не брат? А что такое консистория? Мне плевать на их консисторию… Quid est consistoria? Consistoria est oblupatio poporum, diacanorum, diatschcorum cum prosvirhibus…[1] Xa-xa-xa!.. Вот что консистория… подлец сидит на подлеце, подлецом понукает! Ха-ха!"},{"id":"id315:17","kind":"paragraph","text":"И отец смеялся нехорошим тяжелым смехом, точно он хотел заглушить им в себе того червячка, который день и ночь сосал его. Амфилохий Лядвиев, страшный призрак для нашей семьи, имя которого не произносилось в нашем доме, был по всей вероятности самый обыкновенный консисторский секретарь; но с этим именем были связаны самые тяжелые воспоминания, и я не иначе представлял его себе, как «в образе зверином», каким-то полумифическим существом. Мой отец отлично окончил курс в …ской семинарии и как один из лучших богословов получил место в Махнёвском заводе, где и зажил припеваючи; но ссора испортила неожиданно все, и день за днем наша семья приближалась к роковой нищете. Наших маленьких средств не хватало даже на содержание, и моей матери пришлось зарабатывать деньги иглой; она шила платья, пальто, шубы; сначала это делалось потихоньку от отца, потом делалось под предлогом помощи каким-то дальним родственникам; но никакая тайна не остается тайной: отец как-то узнал горькую истину и, вместо ожидаемой вспышки, заплакал, как ребенок. Это были первые слезы в течение этой семилетней войны."},{"id":"id315:18","kind":"paragraph","text":"— Пашенька, мне стоит съездить к преосвященному, — говорил отец, — он меня помнит и переведет на другое место… Я ведь не за себя поеду просить, а за детей: зачем с детьми-то меня на старости лет пустили по миру?!. А?.. Зачем?"},{"id":"id315:19","kind":"paragraph","text":"Но это были одни слова, звуком которых отец утешал и себя и нас; мать обыкновенно молчала и только ниже наклоняла голову, чтобы незаметно от всех вытереть невидимку-слезу. Эти роковые семь лет сильно состарили отца, волосы на голове и в бороде начали седеть, а главное, характер его сильно изменился; он начал ко всем относиться подозрительно, везде видел козни и интриги своего смертельного врага, Лядвиева, и сделался тем, что известно под именем «обозленного человека»."},{"id":"id315:20","kind":"paragraph","text":"Нужно сказать, что чем сильнее одолевала нас бедность, тем больше вырастала наша семейная гордость, в жертву которой приносились последние гроши, причем не допускалось даже мысли, что можно было поступать иначе. Я очень хорошо помню, как наш обед делался все скуднее и скуднее, но стоило только навернуться чужому человеку в наш дом, — сейчас появлялось на столе вино и дорогая закуска, и начиналось самое усердное угощение; гость пил, ел и уходил, а мы оставались при нашем скудном обеде, и никому даже в голову не приходило, что лучше было истратить деньги, которые шли на вино и закуску гостям, на те бесчисленные нужды, которые все сильней и сильней окружали нас. В семье мы могли чувствовать всю тяжесть бедности и скрепя сердце выносили большие лишения, но перед чужими людьми мы держали себя с большим гонором и бросали последние рубли с самым равнодушным видом, как будто совсем не нуждались в деньгах; эта мысль была наследственной, была каждому из нас понятна сама собою, и я уверен, что каждый из нашей семьи не мог представить себе другого порядка вещей. Самой страшной вещью для нашей семьи была мысль, что о нас скажут, и, боже сохрани, пожалуй, поставят на одну доску с заводскими лесообъездчиками или заводскими служащими, мелкой сошкой вообще."},{"id":"id315:21","kind":"paragraph","text":"— В прошлый раз у Сермягиных подали пирог с рыбой, а корка-то из второго сорта, — не поднимая глаз, проговорит иногда мать с такой улыбкой, что я, кажется, согласился бы десять раз умереть, чем подать гостям пирог из второго сорта. Слушая тихий разговор матери с отцом о ком-нибудь постороннем, я часто испытывал большой страх за участь этих посторонних, у которых все было не так, как у нас, то есть неизмеримо хуже; мое детское сердце сжималось от страха за участь каких-нибудь Сермягиных, и я вместе с тем сам начинал относиться к ним с приличной строгостью и даже с известным презрением, потому что был глубоко убежден в нашем семейном превосходстве."}],"toc":[{"id":"id316:0:1","label":"Annotation","page":1,"pageUrl":"/books/40qDAs35#reader-content"},{"id":"id315:0:1","label":"I","page":1,"pageUrl":"/books/40qDAs35#reader-content"},{"id":"id314:0:4","label":"II","page":4,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=4#reader-content"},{"id":"id313:0:7","label":"III","page":7,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=7#reader-content"},{"id":"id312:0:9","label":"IV","page":9,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=9#reader-content"},{"id":"id311:0:14","label":"V","page":14,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=14#reader-content"},{"id":"id310:0:16","label":"VI","page":16,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=16#reader-content"},{"id":"id39:0:22","label":"VII","page":22,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=22#reader-content"},{"id":"id38:0:23","label":"VIII","page":23,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=23#reader-content"},{"id":"id37:0:26","label":"ЭПИЛОГ","page":26,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=26#reader-content"},{"id":"id36:0:28","label":"Примечания","page":28,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=28#reader-content"},{"id":"id36:13:29","label":"notes","page":29,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=29#reader-content"},{"id":"id35:0:29","label":"Note1","page":29,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=29#reader-content"},{"id":"id34:0:29","label":"Note2","page":29,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=29#reader-content"},{"id":"id33:0:29","label":"Note3","page":29,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=29#reader-content"},{"id":"id32:0:29","label":"Note4","page":29,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=29#reader-content"},{"id":"id31:0:29","label":"Note5","page":29,"pageUrl":"/books/40qDAs35?page=29#reader-content"}]},"similarBooks":[{"idCatalog":763518,"shortId":"3LvRJB52","title":"Братья Карамазовы","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/7a76e4b8-faea-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3LvRJB52"},{"idCatalog":766082,"shortId":"0M91uPgi","title":"Идиот","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/eb0c06f8-fa5a-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0M91uPgi"},{"idCatalog":762359,"shortId":"1lOPpIC9","title":"Преступление и наказание","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/4a1dc61b-4a51-11e5-87ef-0025905a06ea/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1lOPpIC9"},{"idCatalog":761045,"shortId":"0AKnEwPv","title":"Евгений Онегин","authorLine":"Александр Сергеевич Пушкин","primaryAuthorId":"fec2b083-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/2141842d-6af7-11e7-a56b-0cc47a520474/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0AKnEwPv"},{"idCatalog":764764,"shortId":"2McXoho6","title":"Герой нашего времени","authorLine":"Михаил Юрьевич Лермонтов","primaryAuthorId":"41b1c20d-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/bc790be1-fc0b-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2McXoho6"},{"idCatalog":766274,"shortId":"3cmoY1yG","title":"Бесы","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/f7222e47-fac9-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/3cmoY1yG"},{"idCatalog":787874,"shortId":"1PfL6r40","title":"Отцы и дети","authorLine":"Иван Сергеевич Тургенев","primaryAuthorId":"75de63a0-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/50ec3991-fc0d-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/1PfL6r40"},{"idCatalog":177111,"shortId":"167M8mLN","title":"Обыкновенная история","authorLine":"Иван Александрович Гончаров, Алиса Каретина","primaryAuthorId":"de591a07-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/82ccf8c9-7555-11e7-a9a5-0cc47a5453d6/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/167M8mLN"},{"idCatalog":789596,"shortId":"2YxjX10E","title":"Капитанская дочка","authorLine":"Александр Сергеевич Пушкин","primaryAuthorId":"fec2b083-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/83dd5e53-fb4c-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2YxjX10E"},{"idCatalog":671393,"shortId":"0NWHuoAt","title":"Горе от ума","authorLine":"Александр Сергеевич Грибоедов, Иван Александрович Гончаров, Литрес Классика","primaryAuthorId":"cebc5dce-2a93-102a-9ac3-800cba805322","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-litres-public/content/6aa91805-530f-11f0-8ce3-0cc47af30fe4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0NWHuoAt"},{"idCatalog":761829,"shortId":"2hBLjWAp","title":"Униженные и оскорбленные","authorLine":"Федор Михайлович Достоевский","primaryAuthorId":"d85aaac3-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/311e3dd9-16c5-102c-96f3-af3a14b75ca4/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/2hBLjWAp"},{"idCatalog":792820,"shortId":"0Jki4h4k","title":"Дворянское гнездо","authorLine":"Иван Сергеевич Тургенев","primaryAuthorId":"75de63a0-2a82-102a-9ae1-2dfe723fe7c7","coverUrl":"https://storage.yandexcloud.net/bookra-catalog-pd-public/content/e6d0c512-fc0b-102b-99a2-0288a49f2f10/thumbs/400.webp","publicUrl":"https://bookra.app/books/0Jki4h4k"}],"similarBooksPagination":{"page":1,"pageSize":12,"totalItems":2054,"totalPages":172,"hasPrev":false,"hasNext":true}},"notFound":false}