Загрузка...
Уир Гермистон — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
геройсудьясемьяшотландияисторияправосудиедетективдрамапрошлоепамять

Описание

В шотландском уголке живёт семья лорда Уира, где отец – суровый судья, мать – верующая жена, а сын Арчи растёт в атмосфере конфликтов и сомнений. По мере развития сюжета он сталкивается с жестокостью судебной системы, ищет поддержку у друга лорда Гленалмонда, влюбляется в Кристину, но вынужден оставить её из‑за обстоятельств. Автор описывает внутренние переживания героев и собственные затруднения в завершении романа, завершая историю трагическим исходом, когда Арчи убивает Фрэнка Инниса, арестовывается, но в итоге бежит в Америку, а отец умирает.

Главный конфликт / проблема

конфликт между отцом и сыном, а также борьба с жестокостью судебной системы и личными отношениями

Ключевые идеи

  • Контраст между строгим, суровым судьями и мягкой, верующей супругой.
  • Наследие семейной жестокости и его влияние на современную жизнь.
  • Внутренний конфликт сына, разрывающегося между отцом и матерью.
  • Отсутствие эмоциональной связи между отцом и сыном.
  • Влияние внешних наставников на формирование юношеской идентичности.
  • Моральный конфликт после наблюдения за казнью.
  • Конфликт между личными убеждениями и семейными обязанностями.
  • Внутренний конфликт Арчи и его отношение к отцу и к судебной системе
  • Моральные размышления судьи о справедливости и смертной казни
  • Описание живописного шотландского городка Гермистон и его жителей
  • Ощущение одиночества и поиск смысла в простом обществе
  • Встреча и взаимное влечение между Арчи и Кристиной

Вывод

Книга заканчивается трагическим исходом, где главный герой убивает Фрэнка Инниса, арестовывается, но в итоге бежит в Америку с Керсти, а отец умирает.

Кому полезна

  • читатели, интересующиеся шотландской историей
  • любители судебных драм
  • люди, ищущие глубокие семейные и моральные темы

Главные темы

  • семейные конфликты
  • судебная система
  • внутренний конфликт
  • любовные отношения
  • мораль и власть
  • шотландская история

Персонажи

  • Арчи — Юный, любознательный, внутренне конфликтующий, сомневается в справедливости отца, отказывается от еды, обвиняет его в жестокости, ищет вдохновения у Гленалмонда, стремится к прощению и справедливости, чувствует одиночество и ищет смысл, вынужден оставить любовь к Керсти.
  • Адам Уир — Суровый, строгий, без амбиций, мало проявляет эмоций, но иногда проявляет скрытую заботу, известен как Гермистон-Вешатель, ищет в жене покорность, обеспечивает будущее сына.
  • Джин Резерфорд — Хрупкая, молчаливая, глубоко верующая, пытается сохранить семейный порядок и защитить сына.
  • Керсти Эллиот — Стареющая женщина, организует порядок, поддерживает семейный баланс, иногда вмешивается в конфликты, ищет утешения в разговорах, боится потерять связь с Арчи, переживает страх перед отцом и будущим, бежит с Арчи в Америку.
  • Гленалмонд — Эрудированный, доброжелательный, противопоставляется отцу, сдержанный, но стремится к справедливости, делится уроками из судебных дел.
  • Фрэнк Иннис — Мужчина, пытающийся установить дружбу с Арчи, сталкивается с семейными и юридическими обстоятельствами, умер от руки Арчи.
  • Кристина — Внешне привлекательная, но внутренне смущённая и ищущая признания.
  • Дункан Джоп — Символ жестокости судебной системы, вызывает отвращение у Арчи.
  • Доктор Грегори — Обсуждает с Арчи прошлое и эмоциональные реакции отца.
  • Гленкindi — Выражает недовольство Арчи, создаёт напряжённую атмосферу в столовой.
  • Мистер Торренс — Старый и уставший, но продолжает служить в церкви.
  • Клем — Скептически относится к новым людям.

Цитаты

  • Повешен, сударыня, повешен.
  • Вздор! — сказал он. — Все ваши вздорные выдумки.
  • Он пользовался всеобщим уважением как юрист и всеобщей ненавистью как судья.
  • Здесь свершилось безбожное убийство!
  • «Я не люблю своего отца; иногда мне даже кажется, что я его ненавижу»
  • «Мой бедный, мой дорогой и, если вы мне позволите прибавить, мой очень неразумный мальчик!»
  • Все живо вокруг, — сказал себе Арчи и повторил в полный голос: — Хвала господу, все вокруг живо!
  • Аминь.
  • Грех утаивать правду от любящих глаз.
  • Тётя Керсти, например.

Сводка по автору из Wikidata

1850–1894. Robert Louis Stevenson. шотландский писатель и поэт (1850–1894)

Читать онлайн

Страница 3 из 36

— Что ты, что ты, мое сокровище! — воскликнула мать. — Что ты говоришь, мой дорогой! Ведь это все политика. Никогда не задавай маменьке вопросов о политике, Арчи. Твой папаша — большой, важный человек, и не нам с тобою судить его. Пусть бы все мы так же выполняли каждый свой долг, как выполняет твой папаша на своем высоком посту. Я не хочу больше слышать таких неподобающих, таких неуважительных вопросов! Ты, конечно, не хотел быть неуважительным, мой ягненочек, маменька знает, уж маменьке ли это не знать, мой любимый! — И так она соскользнула на безопасную тему, а на сердце у ребенка осталось смутное, но неизгладимое ощущение чего-то неладного.

Жизненную философию миссис Уир выражало одно понятие — нежность. По ее представлениям, вселенная, вся в отблесках адского пламени, была таким местом где хорошие люди должны пребывать в постоянном экстазе нежности. Твари и растения не имеют души, они живут в этом мире лишь один краткий миг, пусть же отпущенный им срок протечет без страданий. А что до бессмертных людей, то сколь многие из них движутся по черной тропе прямо в бездну, навстречу грозным ужасам своего бессмертия! «Птицы небесные не сеют, не жнут…», «Кто ударит тебя по правой щеке…», «Равно насылает господь дождь свой…», «Не судите, да и не судимы будете» — вот изречения, составлявшие ее евангелие; в них одевалась она, как в одежды, вставая по утрам, с ними, не расставаясь даже на ночь, ложилась вечером спать; они постоянно были у нее на устах, точно любимый мотив, пропитывали самый воздух вокруг, словно любимые духи.

Местный пастор был ученый проповедник, и милорд с удовольствием его слушал; но миссис Уир питала к нему почтение как бы издалека: пока раздавались раскаты его голоса, гремевшего, точно пушки осажденного города, где-то на крепостном валу догматизма, она тем временем пребывала, отгороженная от всех и вся, в цветнике своей собственной веры, обильно поливаемом слезами умиления. Как ни трудно в это поверить, но в груди этой бесцветной, ни к чему не приспособленной женщины пламенел огонь истовой веры; она могла бы стать гордостью и украшением какой-нибудь монашеской обители. Наверное, никто, кроме Арчи, не знал, что она умеет быть красноречивой; никто, кроме него, не видел ее раскрасневшейся, с крепко сжатыми перед грудью ладонями, всю светящуюся нежным жаром. Есть один поворот в аллеях Гермистонского парка, откуда внезапно открывается вид на Черную Вершину, которая иногда кажется простым, поросшим травою холмом, а в иные дни на закате горит алмазом небесным (по собственному выражению миссис Уир). В такие вечера, завидев вдруг за поворотом золотой силуэт в небе, она крепче сжимала ручку мальчика, и голос ее начинал звенеть, как в песне. «Возвожу очи мои к горам!» — повторяла она. Или же восклицала: «О, Арчи, разве не похоже это на горы Неффалимские?» — И слезы ручьем катились у нее из глаз.

На впечатлительного ребенка этот непрестанный красивый аккомпанемент к жизни оказывал глубокое воздействие. Материнская набожность и смирение передались ему в полной мере, но если у нее они были врожденными свойствами души, у него они оставались внушенным уроком. Природная детская воинственность нет-нет да и прорывалась бунтом. Какой-то мальчишка из Поттер-роу однажды ударил его по лицу; он дал сдачи, после чего противники сразились по всем правилам на задворках у конюшен, и Арчи вернулся домой, явно не досчитываясь передних зубов и отнюдь не по-божески похваляясь потерями врага. То был горестный день для миссис Уир; она оплакивала и замаливала прегрешения сына до самого прихода милорда, когда ей вновь пришлось принять тот трепетно-сдержанный вид, с каким она всегда встречала супруга. Милорд, против обыкновения, не был в тот день рассеян и тотчас заметил утрату сыновних зубов.

— Арчи подрался с кем-то из уличных детей, — пояснила миссис Уир.

Голос милорда загремел, как редко случалось ему греметь в семейном кругу.

— Я этого не потерплю, сэр! — воскликнул он. — Ты слышишь? Я не допущу этого! Не потерплю, чтобы мой сын затевал потасовки с грязными оборванцами!

Встревоженная мать была даже благодарна ему за поддержку: втайне она опасалась обратного. В ту ночь, укладывая мальчика в кровать, она говорила:

— Вот видишь, мой миленький! Я ведь предупреждала тебя, что скажет твой отец, когда узнает, в какой тяжкий грех ты впал. Давай теперь мы с тобой вместе помолимся господу, чтобы он уберег тебя впредь от таких искушений или же дал силы им противостоять!

Но это усилие женского лицемерия пропало даром. Лед нельзя сковать с железом; и так же были несовместимы взгляды верховного судьи и миссис Уир.

Характер и положение отца уже давно служили для Арчи серьезным камнем преткновения, и с каждым годом сомнения его все возрастали. Отец почти всегда молчал; когда же он прерывал молчание, то говорил все только о делах мирских в мирском тоне, и часто в таких выражениях, которые ребенок приучен был считать грубыми, а порой употребляя слова, которые, как знал Арчи, произносить было грех. Нежность — это первый долг человека, а милорд был неизменно груб. Бог — это любовь, имя же милорда (для всех, кто его знал) было — страх. В мире, схему которого начертала перед ребенком мать, таким людям было уготовано определенное место. Ибо есть люди, которых следует жалеть и за которых полагается молиться (хоть это, очевидно, бесполезно); их называют «нечестивцы», «козлища», «враги господа», «погибшие души». Арчи перебрал все ярлыки и пришел к неизбежно напрашивавшемуся выводу, что лорд верховный судья — величайший из грешников.

Мать была с ним искренней, но не до конца. Существовало одно влияние в жизни, которого она боялась для своего дитяти и которому тайно противоборствовала, — влияние отца; и, отчасти не отдавая себе отчета, отчасти сознательно закрывая глаза на смысл своих действий она упорно подтачивала авторитет милорда в глазах его сына. Пока Арчи молчал, она действовала без угрызений, заботясь лишь о боге и о вечном спасении своего ребенка; но настал день, когда Арчи заговорил. Шел 1801 год, мальчику уже исполнилось семь лет, а любознательностью и умением логически рассуждать он значительно превосходил свой возраст; и вот тогда-то он задал матери вопрос открыто. Если судить других грешно и неправильно, как же так папаша — судья? Как же так он занимается греховным делом и носит титул, который есть название греха?

— Я этого не понимаю, — заключил маленький талмудист, качая головой.

В ответ ему мать произнесла немало общих слов.

— Нет, непонятно, — упорствовал Арчи. — И вот что я вам скажу, маменька, по-моему, мы с вами не должны оставаться с ним под одной крышей.

Страница 3 из 36

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее