Читать бесплатно онлайн

Современное состояние и задачи христианства

Автор Иван Сергеевич Аксаков

12+

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

«Много нападений выдержала и одолела христианская религия в течение девятнадцати веков: некоторые из них были яростнее – ни одно не представляло такой важности, как выдерживаемое ею в наше время…»

Дата написания1863-12-31

Язык книгиru

Язык оригинала0

Возрастное ограничение12+

Жанры

публицистика литература 19 века

Читать онлайн

Страница 2 из 4

Настоящие нападения – это уже не легкомысленное кощунство XVIII века, не грубые насилия революционного фанатического атеизма – это топор и пила научного факта и анализа, врубившиеся и впившиеся, по-видимому, в самую сердцевину христианского дуба! Человек опять поставлен лицом к лицу с коренными, основными, существенными задачами своего бытия – и все вопросы науки, мысли, знания, политические и социальные, примыкают вновь неотвратимо к вопросу религиозному. Его нельзя ни обойти, ни миновать, как бывало прежде, – да и не следует. Справедливо замечает Гизо: «Эти верховные задачи, ныне вновь возбуждаемые, не суть вопросы науки для человека, но вопросы жизни: в виду их, приходится сказать, как Гамлет: быть или не быть – вот вопрос. Посмотрим теперь, как обрисовывает сам Гизо современное поле борьбы и, так сказать, военную позицию обоих станов, и приведем несколько подлинных мест из упомянутого нами отрывка… Делаем это особенно потому, что нам, русским, не мешало бы кое-что из приводимого здесь – принять к нашему особенному сведению».

«В течение 18 веков, – говорит Гизо, – христиане были поочередно то гонимыми, то гонителями; гонимыми как христиане – и гонителями нехристиан, или даже друг друга, между собою, внутри пределов христианского общества. Преследование было, смотря по месту и времени, более или менее непреклонно, более или менее действительно, но несмотря на все различие церквей, государственных форм и наказаний, на преобладание строгости или мягкости в приложении, принцип однако же оставался один и тот же. Претерпев мученичество и гонение под скипетром языческих императоров, христианская религия жила, в свою очередь, под стражею гражданского закона, защищаемая оружием светской власти.

Она живет теперь перед лицом и в присутствии свободы (en presence de la liberte). Она имеет дело с свободною мыслью, с свободным суждением. Ей приходится теперь защищаться уже самой, самой охранять себя, свидетельствовать непрестанно, и против всякого встречного, свою истину нравственную и историческую, свое право на разум и душу человеческую. Католики, протестанты, жиды, христиане и философы – все теперь, по крайней мере между нами (во Франции), ограждены от всякого преследования; наружное выражение верования равно свободно для каждого. Свобода религиозная, то есть свобода верить, верить различно или вовсе не верить, еще не вполне принята и обеспечена в разных государствах, но очевидно, что она более и более становится всеобщим фактом и станет отныне обычным правом просвещенного мира. Одна из причин, дающих такое могущественное значение этому факту, – та именно, что он не одинок; он состоит в связи с великою умственною и социальною революциею, которая, после многовекового брожения, разразилась и совершается в наши дни. Дух науки, преобладание демократического начала и политическая свобода – вот существенные черты и неотвратимые влечения этой революции. Эти новые могучие власти могут впасть в громадные вины, совершить громадные ошибки, за которые им всякий раз придется жестоко расплачиваться, но они уже окончательно утвердились в современном обществе. Это те отныне господствующие явления, к которым должны будут прилаживаться все политические учреждения и с которыми всем нравственным властям (toutes les autorites morales) нужно будет жить в мире. Христианская религия не избавлена от этого испытания; она преодолеет его, как преодолела множество других».

Мы заметим здесь, что нам кажется не совсем верным или точным в словах Гизо. Он противополагает христианской религии факты, по его выражению, «интеллектуальной и социальной революции» как что-то от религии совершенно отдельное, независимое, что-то ей чуждое и такое, с чем ей, как бы волей-неволей, приходится считаться. Было бы еще понятно, если б вместо слов «христианская религия» он сказал «церковность», или «церковь в ее историческом значении». Мы же думаем, что те факты духовной и социальной среды, которые разумеет Гизо, не вполне самостоятельные явления, а произошли сами от более или менее сильного напора (импульса) христианской идеи, живущей и действующей в нравственном сознании человечества. Однажды явившись в мир, она не может погибнуть и продолжает жить и творить, большею частью неузнаваемая, отрицаемая, но воплощаемая, отчасти в целом последовательном ряду исторических явлений, обусловленных законами места, времени, конечности и человеческого несовершенства. Она как зерно, павшее в землю, в земле прозябающее и туго, медленно подъемлющее свой стебель сквозь тернии, сор и плевелы. Эта христианская идея нередко (особенно на Западе) была совершенно заслоняема внешнею церковью, нередко состояла в прямом с нею противоречии и потому-то нередко прорывалась в людях к жизни путем извращенным, не христианским путем отрицания, насилия и революции. Вспомним известную революционную формулу (братство, равенство и пр.), которая немыслима в древнем мире, которая дана миру Евангелием и которую революционеры выставили на своем знамени – разумеется исказив ее смысл и неистовствуя безумно против Евангелия же! Таким образом, все те «факты», о которых говорит Гизо, едва ли могут быть противополагаемы христианству, как явления вполне независимые от христианской идеи. Христианской религии не нужно делать никаких уступок, чтоб жить в мире с свободою слова и мнения, с полноправностью всех граждан без различия и пр. Ей нужно только быть в согласии с самой собой.

Все, что только способствует освобождению духа человеческого от внешнего гнета, ей не только не страшно и не опасно, но желанно и радостно… Впрочем, вероятно, Гизо имел здесь в виду только очертить внешним образом настоящее взаимное отношение явлений, как они существуют для ежедневного понимания. И действительно – главнейшая опасность заключается в неверном понимании христианства со стороны официальных защитников христианства. Гизо верит, что христианская религия выдержит всяческое испытание, но вот что говорит он далее: «Дело крайней важности и необходимости, чтоб христиане не обольщались на счет предстоящей им борьбы, на счет ее опасностей и тех орудий, которые им возможно будет употребить в дело… Нападение, направленное теперь на христианскую религию – нападение пламенное и совершаемое то с грубым фанатизмом, то с хитрым искусством, то во имя самых низких страстей, то во имя самых искренних убеждений; иные (на Западе) оспаривают ее как лживую, другие отвергают ее как слишком требовательную и стеснительную, – большая часть страшится ее, как тирании. Не скоро забываются неправедный суд и страдания, не легко излечиваются от боязни! Воспоминания о религиозных гонениях еще живы и еще продолжают питать во множестве умов злые предубеждения и жгучие опасения. Христиане, с своей стороны, с трудом допускают новое социальное положение и с трудом прилаживаются к нему; они на каждом шагу чувствуют себя оскорбленными, раздраженными, испуганными – от мыслей и речей, раздающихся в обществе. Не легко перейти от привилегии к общности права, и от господства к свободе! Нельзя, видно, без особенных над собою усилий покориться свободе дерзкого противоречия и необходимости постоянно защищаться, постоянно одолевать!

Страница 2 из 4

Назад 1 2 3 4 Далее