Загрузка...
Назад в библиотеку
Критика практического разума — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Критика практического разума

Автор Иммануил Кант
6+2015181 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1787-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаde
СерияВеликие идеи
Возрастное ограничение6+
Жанры
книги по философииметафизикаэтика
Темы
просвещениеромантизмчеловеческий разум

Описание

Критика практического разума Иммануила Канта – систематический анализ того, как чистый практический разум формирует моральный закон, свободу и высшее благо, а также как эти понятия взаимосвязаны и как они могут быть применены в повседневной жизни.

Главный конфликт / проблема

Какова природа практического разума и как он формирует моральный закон, свободу и высшее благо, и как эти понятия взаимодействуют в рамках априорных принципов и практических действий?

Ключевые идеи

  • Свобода как аподиктическое условие морального закона.
  • Различие между практическим и спекулятивным разумом.
  • Только чистая форма закона может стать универсальным практическим принципом.
  • Моральный закон как априорный принцип всеобщего законодательства
  • Автономия воли как единственный источник морального закона
  • Различие между гетерономией и автономией: только автономия создаёт обязательность
  • Моральный закон независим от эмпирических условий и основан на свободе
  • Понятия доброго и злого определяются моральным законом, а не чувственными удовольствиями
  • Моральный закон является единственным априорным мотивом чистой воли.
  • Любые субъективные мотивы, кроме морального закона, приводят к лицемерию и не могут быть основанием для истинной моральности.
  • Моральный закон подавляет эгоизм и склонности, возбуждая чувство уважения, которое является а priori.
  • Уважение к закону проявляется как смирение и положительное чувство, не основанное на чувственных удовольствиях.

Вывод

Кант приходит к выводу, что чистый практический разум, проявляющий автономию воли, является единственным источником универсального морального закона, который открывает свободу и позволяет достичь высшего блага, при условии принятия априорных постулатов о Боге, бессмертии и свободе.

Кому полезна

  • Философы и студенты философии
  • Люди, интересующиеся этикой и моралью
  • Педагоги и воспитатели
  • Профессионалы, работающие с этическими дилеммами
  • Общая аудитория, стремящаяся к глубокому пониманию моральных принципов

Главные темы

  • Свобода и моральный закон
  • Чистый практический разум и автономия воли
  • Категорический императив
  • Моральный закон как априорный принцип
  • Высшее благо и его связь с добродетелью и счастьем
  • Роль уважения и долга в этике
  • Метод морального воспитания
  • Апробация априорных постулатов (Бог, бессмертие, свобода)

Цитаты

  • Если разумное существо должно мыслить себе свои максимы как практические всеобщие законы, то оно может мыслить себе их только как такие принципы, которые содержат в себе определяющее основание воли не по материи, а только по форме.
  • Свобода и безусловный практический закон ссылаются друг на друга.
  • Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу принципа всеобщего законодательства.
  • Чистый разум сам по себе есть практический разум и дает (людям) всеобщий закон, который мы называем нравственным законом.
  • Уважение к моральному закону есть единственный и вместе с тем несомненный моральный мотив, коль скоро это чувство может быть направлено на какой-нибудь объект только на этом основании.
  • Моральный закон, который один только по-настоящему (а именно во всех отношениях) объективен, совершенно исключает влияние себялюбия на высший практический принцип и бесконечно уменьшает самомнение.
  • Уважение к моральному закону есть чувство, которое возникает на интеллектуальной основе.
  • Моральный закон неизбежно смиряет каждого человека, сопоставляющего с этим законом чувственные влечения своей природы.
  • Долг и обязанность – только так мы должны называть наше отношение к моральному закону.
  • Высокое достоинство долга не имеет никакого отношения к наслаждению жизнью; у него свой особый закон и свой особый суд.

Сводка по автору из Wikidata

1724–1804. Immanuel Kant. родоначальник немецкой классической философии (1724—1804)

Читать онлайн

Страница 3 из 55

Только здесь и разгадывается загадка критики, как можно отрицать объективную реальность сверхчувственного применения категорий в спекуляции и тем не менее признавать за ними эту реальность по отношению к объектам чистого практического разума. Это неизбежно должно казаться непоследовательным, до тех пор пока такое практическое применение знают только по названию. Но как только на основании полного анализа последнего убеждаются, что мыслимая здесь реальность вовсе не сводится к теоретическому определению категорий и расширению познания до сверхчувственного, а этим только имеют в виду, что в практическом отношении им всегда присущ какой-то объект, так как они или a priori содержатся в необходимом определении воли, или неразрывно связаны с его предметом, – то эта непоследовательность исчезает, так как применение этих понятий не такое, в каком нуждается спекулятивный разум. Но здесь обнаруживается почти неожиданное и удовлетворяющее [нас] подтверждение последовательного образа мыслей спекулятивной критики; а именно, ввиду того, что она предметы опыта как таковые, в том числе и наш собственный субъект, признает только явлениями и тем не менее в основу их полагает вещи сами по себе, следовательно, внушает, чтобы не считали всё сверхчувственное вымыслом и понятие его – лишенным содержания, практический разум теперь сам по себе и без соглашения со спекулятивным разумом дает сверхчувственному предмету категории причинности, а именно свободе, реальность (хотя только как практическому понятию и только для практического понимания), следовательно, на деле подтверждает то, что там можно было только мыслить. И в то же время странное, хотя и бесспорное, положение спекулятивной критики, что даже мыслящий субъект для себя самого во внутреннем созерцании есть только явление, в критике практического разума находит свое столь полное подтверждение, что необходимо было бы додуматься до него, если бы даже критика чистого разума и не доказала этого положения[3].

«Если не было бы свободы, то не было бы в нас и морального закона»

Благодаря этому я понимаю, почему самые серьезные возражения против критики, которые мне до сих пор встречались, вертятся главным образом вокруг этих двух пунктов, а именно: с одной стороны, в теоретическом познании отрицаемая, а в практическом утверждаемая объективная реальность применяемых к ноуменам категорий, а с другой – парадоксальное требование считать себя как субъекта свободы ноуменом и вместе с тем – в своем собственном эмпирическом сознании – феноменом по отношению к природе. В самом деле, до тех пор, пока нет еще определенного понятия о нравственности и свободе, нельзя и угадать, что, с одной стороны, хотят полагать как ноумен в основу мнимого явления, а с другой – возможно ли вообще составить себе о нем понятие, если прежде все понятия чистого рассудка в теоретическом применении посвящались исключительно лишь явлениям. Только обстоятельная критика практического разума может устранить все эти превратные толкования и осветить ярким светом тот последовательный образ мышления, который и составляет ее величайшее преимущество.

Этого достаточно для оправдания того, почему в нашем сочинении понятия и основоположения чистого спекулятивного разума, которые уже были предметом особой критики, кое-где еще раз подвергаются исследованию, что вообще не очень-то подобает систематическому развитию воздвигаемой науки (так как на уже рассмотренные вещи следует ссылаться, однако не надо их снова исследовать), но что здесь было дозволительно и даже необходимо; дело в том, что разум вместе с этими понятиями рассматривается здесь в момент, когда он переходит к совершенно другому применению, чем то, которое они имели у него там. Но такой переход делает необходимым сравнение прежнего применения с новым, чтобы точно отличить новый путь от старого и в то же время указать их связь между собой. Поэтому на такого рода рассуждения, в том числе и на те, которые еще раз имеют своим предметом понятие свободы, но в практическом применении чистого разума, нельзя смотреть как на вставки, которые служат только для того, чтобы восполнять пробелы критической системы спекулятивного разума (ведь по своему замыслу эта система в своей сфере полная) и, как это часто бывает при спешной стройке, сзади подставлять еще стойки и подпорки. Нет, они, как настоящие звенья, которые делают заметной связность системы, служат для того, чтобы реально показать те понятия, которые там могли быть представлены только как проблематические. Это напоминание касается главным образом понятия свободы, о котором необходимо с удивлением заметить, что еще очень многие хвастаются тем, что они его очень хорошо понимают и могут объяснить его возможность, между тем как они рассматривают его только в психологическом отношении; но если бы они до этого точно исследовали его в трансцендентальном отношении, они признали бы и его необходимость как проблематического понятия в законченном применении спекулятивного разума, и полную непостижимость его; если бы они затем перешли с ним к практическому применению, они сами собой должны были бы дойти именно до указанного определения этого применения к его основоположениям, до которого они вообще-то никак не хотят снизойти. Понятие свободы – это камень преткновения для всех эмпириков и в то же время ключ к самым возвышенным практическим основоположениям для критических моралистов, которые видят благодаря ему, что они необходимо должны поступать рационально. Ввиду этого я прошу читателя внимательно просмотреть то, что говорится об этом понятии в заключительной части аналитики.

Пусть знатоки подобного рода работ сами судят о том, сколько усилий стоило такой системе чистого практического разума, какая развивается здесь из его критики, прийти прежде всего к истинной точке зрения, с которой можно верно указать ее целое. Правда, она предполагает уже «Основоположения метафизики нравов», но лишь постольку, поскольку эти «Основоположения» предварительно знакомят нас с принципом долга и дают и обосновывают определенную формулу долга[4]; в остальном же она обходится без посторонней помощи (besteht es durch sich selbst). То, что здесь деление всех практических наук не доведено до завершения так, как это сделала критика спекулятивного разума, кроется в природе этой способности практического разума. В самом деле, если мы хотим классифицировать обязанности как обязанности человека, то частное их определение возможно только тогда, когда мы до этого познаем субъект этого определения (человека), исходя из его действительной природы, хотя бы лишь постольку, поскольку это необходимо по отношению к обязанности вообще; но это уже не относится к критике практического разума вообще, которая должна только показать принципы его возможности, объема и границ полностью без особого отношения к человеческой природе. Это деление относится, следовательно, к системе науки, а не к системе критики.

Страница 3 из 55

Назад1234…55Далее

Вам также может понравиться

Мир как воля и представление — обложка книги

Мир как воля и представление

Артур Шопенгауэр

Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения — обложка книги

Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения

Иммануил Кант