Читать бесплатно онлайн

Рассказы о природе

Автор Сергей Тимофеевич Аксаков

0+1 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Сборник «Рассказы о природе» представляет собой увлекательные рассказы о жизни и красоте природы, написанные Сергеем Тимофеевичем Аксаковым. Автор описывает леса, реки, животных и сезонные изменения, делая их доступными для читателей всех возрастов. Тексты просты и лиричны, что делает их особенно привлекательными для детей и начинающих натуралистов. В книге можно найти наблюдения за птицами, рыбами, грибами и другими природными явлениями, а также полезные советы для школьных уроков.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза детская проза

Темы

природарассказыдетская литератураобучениепутешествияптицырыбылесрекагоры

Читать онлайн

Страница 3 из 9

Первые уроки естественной истории

Милая моя сестрица, не разделявшая со мной некоторых моих летних удовольствий, была зато верною моей подругой и помощницей в собирании трав и цветов, в наблюдениях за гнёздами маленьких птичек, которых много водилось в старых смородинных и барбарисовых кустах, в собиранье червячков, бабочек и разных букашек…

Заметив гнездо какой-нибудь птички, всего чаще зорьки или горихвостки, мы всякий день ходили смотреть, как мать сидит на яйцах. Иногда, по неосторожности, мы спугивали её с гнезда и тогда, бережно раздвинув колючие ветви барбариса или крыжовника, разглядывали, как лежат в гнезде маленькие, миленькие, пёстренькие яички.

Случалось иногда, что мать, наскучив нашим любопытством, бросала гнездо; тогда мы, увидя, что уже несколько дней птички в гнезде нет и что она не покрикивает и не вертится около нас, как то всегда бывало, доставали яички или даже всё гнездо и уносили к себе в комнату, считая, что мы законные владельцы жилища, оставленного матерью. Когда же птичка благополучно, несмотря на наши помехи, высиживала свои яички и мы вдруг находили вместо них голеньких детёнышей с жалобным, тихим писком, беспрестанно разевающих огромные рты, видели, как мать прилетала и кормила их мушками и червячками… Боже мой, какая была у нас радость!

Мы не переставали следить, как маленькие птички росли, перились и, наконец, покидали своё гнездо.

Сорванные травы и цветы мы раскладывали и сушили в книгах… а чтоб листы в книгах не портились от сырости и не раскрашивались разными красками, мы клали цветы между листочками писчей бумаги.

Светящиеся червячки прельщали нас своим фосфорическим блеском… мы ловили их и держали в ящиках или бумажных коробочках, положив туда разных трав и цветов. То же делали мы со всякими червяками, у которых было шестнадцать ножек.

Светляки недолго жили и почти всегда на другой же день теряли способность разливать по временам свой пленительный блеск, которым мы любовались в тёмной комнате. Другие червячки жили долго и превращались иногда, к великой нашей радости, в хризалиды, или куколки.

Это происходило следующим порядком: червячки голые посредством клейкой слизи привешивали, точно приклеивали, себя хвостиком к крышке или стенке ящика, а червячки мохнатые, завернувшись в листья и замотавшись в тонкие, белые и прозрачные ниточки или шелковинки, ложились в них, как в кроватку.

По прошествии известного, но весьма неравного времени сваливалась, как сухая шелуха, наружная кожа с гладкого или мохнатого червя – и висела или лежала куколка: висела угловатая, с рожками, узорчато-серая, бланжевая, даже золотистая хризалида; а лежала всегда тёмного цвета, настоящая крошечная, точно спелёнанная куколка.

Я знал, что из первых, висячих, хризалид должны были вывестись денные бабочки, а из вторых, лежачих, – ночные; но как в то время я ещё не умел ходить за этим делом, то превращения хризалид в бабочки у нас не было, да и быть не могло, потому что мы их беспрестанно смотрели, даже трогали, чтоб узнать, живы ли они.

У нас вывелась только одна найденная мною где-то под застрехой, вся золотистая куколка; из неё вышла самая обыкновенная крапивная бабочка – но радость была необыкновенная!

Грузди

Лето стояло жаркое и грозное. Чуть не всякий день шли дожди, сопровождаемые молнией и такими громовыми ударами, что весь дом дрожал. Бабушка затепливала свечки перед образами и молилась, а тётушка, боявшаяся грома, зарывалась в свою огромную перину и пуховые подушки. Я порядочно трусил, хотя много читал, что не должно бояться грома; но как же не бояться того, что убивает до смерти? Слухи о разных несчастных случаях беспрестанно до меня доходили.

После грозы, быстро пролетавшей, так было хорошо и свежо, так легко на сердце, что я приходил в восторженное состояние, чувствовал какую-то безумную радость, какое-то шумное веселье: все удивлялись и спрашивали меня о причине, – я сам не понимал её, а потому и объяснить не мог.

Вследствие таких частых, хотя непродолжительных, перемок[8] необыкновенно много появилось грибов. Слух о груздях, которых уродилось в Потаённом колке мост-мостом, как выражался старый пчеляк, живший в лесу со своими пчёлами, – взволновал тётушку и моего отца, которые очень любили брать грибы и особенно ломать грузди.

В тот же день, сейчас после обеда, они решились отправиться в лес в сопровождении целой девичьей и многих дворовых женщин.

…Сейчас после обеда начались торопливые сборы. У крыльца уже стояли двое длинных дрог и телега. Все запаслись кузовьями, лукошками и плетёными корзинками из ивовых прутьев. На длинные роспуски[9] и телегу насело столько народу, сколько могло поместиться, а некоторые пошли пешком вперёд.

Мать с бабушкой сидели на крыльце, и мы поехали в совершенной тишине; все молчали, но только съехали со двора, как на всех экипажах начался весёлый говор, превратившийся потом в громкую болтовню и хохот; когда же отъехали от дому с версту, девушки и женщины запели песни, и сама тётушка им подтягивала.

Все были необыкновенно шутливы и веселы, и мне самому стало очень весело. Я мало слыхал песен, и они привели меня в восхищение, которое до сих пор свежо в моей памяти. Румяная Матрёша имела чудесный голос и была запевалой…

Скоро все разбрелись по лесу в разные стороны и скрылись из виду.

Лес точно ожил: везде начали раздаваться разные весёлые восклицания, ауканье, звонкий смех и одиночные голоса многих песен; песни Матрёши были громче и лучше всех, и я долго различал её удаляющийся голос.

Евсеич, тётушка и мой отец, от которого я не отставал ни на пядь, ходили по молодому лесу, неподалёку друг от друга. Тётушка первая нашла слой груздей. Она вышла на маленькую полянку, остановилась и сказала:

– Здесь непременно должны быть грузди, так и пахнет груздями, – и вдруг закричала: – Ах, я наступила на них!

Мы с отцом хотели подойти к ней, но она не допустила нас близко, говоря, что это её грузди, что она нашла их и что пусть мы ищем другой слой.

Я видел, как она стала на колени и, щупая руками землю под листьями папоротника, вынимала оттуда грузди и клала в свою корзинку. Скоро и мы с отцом нашли гнездо груздей; мы также принялись ощупывать их руками и бережно вынимать из-под пелены прошлогодних полусгнивших листьев, проросших всякими лесными травами и цветами.

Отец мой с жаром охотника занимался этим делом и особенно любовался молодыми груздями, говоря мне:

– Посмотри, Серёжа, какие маленькие груздочки! Осторожно снимай их – они хрупки и ломки!

В самом деле, молоденькие груздочки были как-то очень миловидны и издавали острый запах. Наконец, побродив по лесу часа два, мы наполнили свои корзинки одними молодыми груздями. Мы пошли назад, к тому месту, где оставили лошадей, а Евсеич принялся громко кричать:

– Пора домой! Собирайтесь все к лошадям!

Некоторые голоса ему откликались.

Мы не вдруг нашли свои дроги, или роспуски, и ещё долее бы их проискали, если б не заслышали издали фырканья и храпенья лошадей.

Страница 3 из 9

Назад 1 2 3 4…9 Далее