Загрузка...
Il primo tenore — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
теньорромантикалюбовьаристократияИталияоперапевецроманисториялюбовный роман

Описание

«Il primo tenore» – это автобиографический роман о жизни и карьере знаменитого итальянского тенора Лелио, который, преодолевая семейные трудности, революционные потрясения и социальные барьеры, ищет любовь и признание в мире оперы и светской аристократии.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными чувствами и общественными ожиданиями, который заставляет Лелио сомневаться в своих решениях и искать баланс между карьерой и любовью.

Ключевые идеи

  • Влияние семейного происхождения и социального статуса на судьбу артиста.
  • Сложные и противоречивые отношения с женщинами как источник вдохновения и страданий.
  • Путь от бедности к славе и внутренний конфликт, связанный с признанием и самопознанием.
  • Любовь между артистом и светской женщиной сталкивается с социальными барьерами и семейными интригами.
  • Актёры и актрисы воспринимаются как менее достойные, чем знатные женщины, но они способны к истинной самоотвержённости.
  • Footnotes provide contextual information about Italian geography, opera terminology, historical figures, and literary references.
  • They clarify cultural and historical references for readers.

Вывод

Книга показывает, как внутренние страхи и социальные барьеры влияют на судьбу человека, заставляя его искать баланс между любовью и обязанностями, а также подчёркивает важность самопознания и принятия собственных ограничений.

Кому полезна

  • Любители оперных историй
  • Люди, интересующиеся историей итальянской культуры
  • Театральные деятели и студенты музыки

Главные темы

  • Любовь и социальные ограничения
  • Карьера и искусство
  • Внутренний конфликт и самоопределение

Персонажи

  • Лелио — Нарратор, ранее известный как Лелио, бывший артист, переживший бедность, любовь и славу, теперь живёт в уединении, но остаётся открытым к рассказу о своей жизни.
  • Кеккина — Талантливая, но иногда непредсказуемая, она помогает Лелио и одновременно ставит его в сложные ситуации. Понимает, что актёры и актрисы способны к самоотвержённости, но считает, что светские женщины не могут любить артистов.
  • Лила — Дочь знатной семьи, скрывает свои чувства, чтобы не навредить своему имени.
  • Бианка Альдини — Великолепная и богатая аристократка, которая обучила Лелио пению и вдохновила его, но её дочь отвергла его.
  • Sinnora Grimani — Холодная и загадочная женщина, мать Лилы, контролирует судьбу дочери и защищает её репутацию.
  • Нази — Поддерживает Лелио, но иногда предостерегает от опасных отношений. Вмешивается в их отношения, создавая дополнительные сложности.
  • Алеция — Пятилетняя девочка, которая отталкивает Лелио и вызывает конфликт.

Цитаты

  • Не будь одна благородная дама, которая заметила у меня хороший голос, когда я, гуляя в поле, пел во все горло баркаролу, чтобы заглушить свое горе, мне, вероятно, пришлось бы определиться в поденщики.
  • Я не смел, однако, коснуться даже ее руки, хотя это наполнило бы счастьем все мое существование.
  • Светская дама!.. О, этих я терпеть не могу.
  • Я готов верить тебе, что актрисы несравненно лучше светских женщин.
  • Золотая Книга — список знатных венецианских фамилий. Только внесённые в него имели доступ к важным гос. должностям. Уничтожена во время вступления войск Наполеона в Венецию в 1797 г.
  • Иллюминизм — учение святого Августина о сверхчувственном озарении человеческой души.

Сводка по автору из Wikidata

1804–1876. George Sand. французская писательница

Читать онлайн

Страница 1 из 25

Annotation

Синьор Джемелло Перетти, некогда знаменитый тенор Лелио, повествует о самом романтическом эпизоде своей жизни — о сложных отношениях с необыкновенной, очаровательной и капризной юной аристократкой.

Значительно сокращенный перевод романа «La dernière Aldini» («Последняя Альдини», 1837).

Жорж Санд

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

Жорж Санд Il primo tenore

На берегу Lago di Como[1], в числе красивых вилл, которыми усеяна вся эта волшебная страна, находится сельское убежище семейства Ш-пов, любезнейшего и счастливейшего из всех отшельничьих семейств этой роскошной пустыни.

Однажды вечером собралось у Ш-пов несколько дам и мужчин из окрестных дач, всё записных меломанов. В числе гостей находился также сосед Ш-пов, синьор Джемелло Перетти, некогда знаменитый певец, известный под именем Лелио, а нынче богатый отшельник восточного берега Lago di Como, где на честно напетые деньги выстроил он себе прекрасную виллу и живет маленьким лордом.

Мы занимались музыкой. Синьор Джемелло Перетти, уступая настоятельной просьбе всего общества, согласился пропеть нам арию из «Семирамиды». В голосе его уже не было ничего знаменитого, но еще примечались явные следы очаровательного тенора, восхищавшего всю наполеоновскую Италию. В его наружности также видны были остатки отменно красивого мужчины, который в свое время сводил с ума итальянок. Веселость, приятный ум, как нельзя более благородное обращение и множество анекдотов, которыми разнообразил он свой разговор, делали его вожделенным собеседником нашего круга, особенно в дождливые осенние вечера. Мы были с ним очень коротки, и в этот вечер, когда гости разъехались, мы начали упрашивать его, чтобы он рассказал нам какой-нибудь эпизод своей жизни, — именно тот, который покажется ему самым занимательным для нашего женского любопытства.

— Расскажите нам подробно о себе, caro signor Peretti[2], — сказала хозяйка. — Правда ли это, что вы происходите от одной из знаменитейших венецианских фамилий?

— Никак нет, сударыня, — отвечал он. — Родители мои были дворяне, но бедные и вовсе не знаменитые. Отец мой владел небольшим поместьем подле Кьоджи[3]: оно было конфисковано в последнюю нашу революцию, которая передала республику в руки французов, и мы остались в совершенной нищете. Отец мой даже принужден был долго укрываться от преследований, как приверженец старого венецианского образа правления, и, когда ему позволили возвратиться на родину, он поселился в Кьоджи с доброй моей матерью, которой пришлось трудиться собственными руками, чтобы содержать старика мужа и дать мне кое-какое воспитание. Первые годы моей юности провел я в Кьоджи. Многие говорили, что я был очень миловидный и развязный мальчик, но никто не хотел принять под свое покровительство сына человека, подозрительного новому правительству. Несмотря на склонность молодого воображения к надеждам, будущее часто представлялось мне в самых мрачных красках, и я приходил в отчаяние, не предвидя ни средств усовершенствовать свой ум науками, ни даже возможности выучиться какому-нибудь почетному ремеслу.

Не будь одна благородная дама, которая заметила у меня хороший голос, когда я, гуляя в поле, пел во все горло баркаролу[4], чтобы заглушить свое горе, мне, вероятно, пришлось бы определиться в поденщики. Она первая приласкала меня, пригласила в свой великолепный замок, препоручила своему maestro di capello[5], который преподал мне первые начала музыки и пения, и нередко сама пела со мною, стараясь образовать мой голос. Эту благородную даму звали графиней Бианкой Альдини. Она была вдова одного из самых гордых венецианских аристократов, молодая, прекрасная и очень богатая. Ей было тогда двадцать два года; мне восемнадцать. Материнская нежность, с какой занялась она моим образованием, внушила мне сперва живейшую признательность, потом страстную любовь. Да и как было не влюбиться в женщину, красота и сердце которой были, казалось, не здешнего мира! Я скоро сделался почти домашним в ее замке, лежащем в одной миле от Кьоджи, бывал у нее всякий день и ежедневно получал новые доказательства ее благорасположения, которым она умела придавать особенную прелесть, искусно устраняя от них всякую тень благодеяния или снисхождения, чтобы пощадить гордость бедняка.

Обожая Бианку всей душою, я не смел, однако, коснуться даже ее руки, хотя это наполнило бы счастьем все мое существование, и ласки страстной любви моей изливал на пятилетнюю дочь прелестной благодетельницы, маленького ангельчика чудесной красоты, которого звали Алецией. Я носил Алецию на руках, играл ее красивыми кудрями, осыпал ее поцелуями. Странное дело! Этот ребенок не мог терпеть меня. Алеция уже в этом возрасте проникнута была спесью рода Альдини и считала себя как будто оскверненною прикосновением бедного юноши, предки которого никогда не правили судьбами республики. Она плакала, лишь только я брал ее на руки, вырывалась, едва не царапала мне глаза. Добрая мать была в отчаянии и всеми мерами старалась преодолеть это непостижимое отвращение своенравной малютки. Она часто в шутку говорила дочери: «Это твой жених; я приказываю тебе любить его». Маленькая Алеция приходила в бешенство.

Что могло быть причиной этой ненависти? Не знаю! Но я уверен, что природа одаряет вас, сударыни, сверхъестественным инстинктом, который еще в детских летах угадывает такие вещи, каких мы, мужчины, часто не можем и в зрелых летах разобрать всею силою нашего соображения. Это дитя, конечно, еще не понимало страстей, волнующих сердца взрослых, но оно как будто чуяло присутствие этих страстей и содрогалось от их гальванического влияния на его нервы. Я действительно думаю, что Алеция страшилась за свою мать.

Вы, вероятно, спросите, любила ли меня взаимно моя благодетельница? Зачем и говорить вам это, когда уже пятилетний ребенок проник в ее тайну! О, как она меня любила! Эта благородная женщина была готова принести все в жертву тому, кто был творением рук ее. Почему же я не воспользовался ее беспредельною преданностью своему Нелло? — так она называла меня, присвоив мне название, составленное детскими губками Алеции из звуков моего имени Джемелло. Почему не бросился я опрометью в объятия счастья, которое само встречало меня на пороге моей жизни? Позвольте мне ничего вам теперь не рассказывать об этом обстоятельстве, потому что оно до сих пор приводит меня в волнение и пробуждает в душе горькие сожаления. Оно положило печать на всю жизнь мою…

Страница 1 из 25

Назад1225Далее

Вам также может понравиться