Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Сборник стихов Гёте «Стихотворения» представляет собой коллекцию лирических произведений, в которых автор исследует темы любви, природы, человеческой души и идеалов. Включены известные стихи, связанные с «Фаустом» и «Страданиями юного Вертера», а также лирические размышления о красоте и искусстве. Текст насыщен глубокими философскими размышлениями и эмоциональной силой, характерной для раннего и зрелого периода творчества великого немецкого поэта. Книга предназначена для широкого круга читателей, включая студентов и любителей классической поэзии. Это произведение раскрывает богатство языка и образов, характерных для эпохи романтизма.

Язык книгиru
Язык оригиналаde
Возрастное ограничение0+
Темы
поэзияГётеФаустлюбовьприродакрасотаэстетикамолодостьтрагедияромантика

Читать онлайн

Страница 9 из 12

Вернется - бодрый?

А я, к кому вы благи,

Грации и легкие музы,

Ко всем приукрашен, чем вы,

Камены и грации,

В благости божественной,

Взор пленяя, рядили мир,

Вернусь - разбитый?

Бромий-праотец,

Гений зиждущий

Столетья вольного!

Ты - что жар души

Пиндару был,

Чем земле

Феб-Аполлон стал.

Рдей! Рдей! Скрытый пламень,

Пламень сердца,

Мой оплот!

Рдей навстречу

Аполлону,

А не то

Он холодно

Обойдет тебя приветом.

Уязвленный,

Он следит, как иглы кедра

Зеленеют

Без него.

Что ж тебя зову позже всех?

Ты, в ком песнь ожила,

Ты - предел, ей данный,

Ты - ее родник,

Зевс Увлажняющий!

Ты, ты в песнях журчишь!

Стороной бежит

Шум кастальских вод

Для бездельников,

Смертно-счастливых,

Чуждых тебе,

Нас окунувший в блеск

Зевс Увлажняющий.

В роще вязовой,

Нет! не встретишься

С кротким голубем

На простертой руке,

Лаской роз увенчав чело,

Ты - ему, сладкоустому

Анакреону,

Бог, бурей дохнувший.

И у тополя

В сибаритской стране,

Там, где у гор

Лоб усмугляется солнцем,

Не был тобой пронзен

В розах тонущий,

Медом плещущий,

Нежно манящий

Феокрит.

Но когда в ристалище

Гром колес огибал цель

Ввысь взвит,

Славой рдея,

Бич удалых юнцов!

И крутил прах,

Словно с отважных гор

Град ударял ниц,

Рдея, страх и доблесть множил,

Пиндар,

Ты.- Рдея?

Скудный дух!

Там, над холмами,

Горняя мощь!

Но пыл иссяк:

Вот он, очаг мой!

К нему б добраться.

1772

ПРОМЕТЕЙ

Ты можешь, Зевс, громадой тяжких туч

Накрыть весь мир,

Ты можешь, как мальчишка,

Сбивающий репьи,

Крушить дубы и скалы,

Но ни земли моей

Ты не разрушишь,

Ни хижины, которую не ты построил,

Ни очага,

Чей животворный пламень

Тебе внушает зависть.

Нет никого под солнцем

Ничтожней вас, богов!

Дыханием молитв

И дымом жертвоприношений

Вы кормите свое

Убогое величье,

И вы погибли б все, не будь на свете

Глупцов, питающих надежды,

Доверчивых детей

И нищих.

Когда ребенком был я и ни в чем

Мой слабый ум еще не разбирался,

Я в заблужденье к солнцу устремлял

Свои глаза, как будто там, на небе,

Есть уши, чтоб мольбе моей внимать,

И сердце есть, как у меня,

Чтоб сжалиться над угнетенным.

Кто мне помог

Смирить высокомерие титанов?

Кто спас меня от смерти

И от рабства?

Не ты ль само,

Святым огнем пылающее сердце?

И что ж, не ты ль само благодарило,

По-юношески горячо и щедро,

Того, кто спал беспечно в вышине!

Мне - чтить тебя? За что?

Рассеял ты когда-нибудь печаль

Скорбящего?

Отер ли ты когда-нибудь слезу

Б глазах страдальца?

А из меня не вечная ль судьба,

Не всемогущее ли время

С годами выковали мужа?

Быть может, ты хотел,

Чтоб я возненавидел жизнь,

Бежал в пустыню оттого лишь,

Что воплотил

Не все свои мечты?

Вот я - гляди! Я создаю людей,

Леплю их

По своему подобью,

Чтобы они, как я, умели

Страдать, и плакать,

И радоваться, наслаждаясь жизнью,

И презирать ничтожество твое,

Подобно мне!

1774

ГАНИМЕД

Словно блеском утра

Меня озарил ты,

Май, любимый!

Тысячеликим любовным счастьем

Мне в сердце льется

Тепла твоего

Священное чувство,

Бессмертная Красота!

О, если б я мог

Ее заключить

В объятья!

На лоне твоем

Лежу я в томленье,

Прижавшись сердцем

К твоим цветам и траве.

Ты охлаждаешь палящую

Жажду в груди моей,

Ласковый утренний ветер!

И кличут меня соловьи

В росистые темные рощи свои.

Иду, поднимаюсь!

Куда? О, куда?

К вершине, к небу!

И вот облака мне

Навстречу плывут, облака

Спускаются к страстной

Зовущей любви.

Ко мне, ко мне!

И в лоне вашем

Туда, в вышину!

Объятый, объемлю!

Все выше! К твоей груди,

Отец Вседержитель!

1774

В АНТИЧНЫХ ФОРМАХ

МОГИЛА АНАКРЕОНТА

Здесь, где роза цветет, где лавры лоза обвивает,

Здесь, куда горлинки зов манит и песня цикад,

Чью здесь гробницу украсили жизнью зеленой и звонкой

Боги? - Под этим холмом Анакреонт опочил.

Летней, и вешней порой, и осенней сполна

насладившись,

Старец счастливый в земле скрылся от зимних

невзгод,

1785

ИЗ "РИМСКИХ ЭЛЕГИЙ"

1788

I

Камень, речь поведи! Говорите со мною, чертоги!

Улица, слово скажи! Гений, дай весть о себе!

Истинно, душу таят твои священные стены,

Roma aeterna! Почто ж сковано все немотой?

Кто мне подскажет, в каком окне промелькнет ненароком

Милая тень, что меня, испепелив, оживит?

Или, сбившись с пути, не узнал я дорогу, которой

К ней бы ходил и ходил, в трате часов не скупясь?

Обозреваю пока, путешественник благоприличный,

Храмы, руины, дворцы, мрамор разбитых колонн.

Этим скитаньям конец недалек. В одном только храме,

В храме Амура, пришлец кров вожделенный найдет.

Рим! О тебе говорят: "Ты - мир". Но любовь отнимите,

Мир без любови - не мир, Рим без любови - не Рим.

III

Милая, каешься ты, что сдалась так скоро? Не кайся:

Помыслом дерзким, поверь, я не принижу тебя.

Стрелы любви по-разному бьют: оцарапает эта,

Еле задев, а яд сердце годами томит;

С мощным другая пером, с наконечником острым и

крепким,

Кость пронзает и мозг, кровь распаляет огнем.

В век героев, когда богини и боги любили,

К страсти взгляд приводил, страсть к наслажденью

вела.

Или, думаешь ты, томилась долго Киприда

В рощах Иды, где вдруг ей полюбился Анхиз?

Не поспеши Селена, целуя, склониться к сонливцу,

Ох, разбудила б его быстрая ревность Зари!

Геро глянула в шумной толпе на Леандра, а ночью

Тот, любовью горя, бросился в бурную хлябь.

Рея Сильвия, царская дочь, спустилась с кувшином

К берегу Тибра, и вмиг девою бог овладел.

Так породил сыновей своих Марс. Вскормила волчица

Двух близнецов, и Рим князем земли наречен.

VI

"Ты ль, жестокий, меня оскорбляешь такими словами?

Или мужчины, любя, так злоречивы у вас?

Пусть осуждает меня толпа, я снесу терпеливо.

Знаю: грешна. Но кто грех мой единственный? Ты!

Эти платья, они для завистливой сплетни улика,

Что надоело вдове плакать по мужу в тиши.

Неосмотрительный, ты не ходил ли ко мне в новолунье:

Темный строгий сюртук, волосы сзади кружком?

Разве не сам ты, шутя, захотел рядиться в сутану?

Шепчутся люди: "Прелат!" Кто же им был, как не ты?

В Риме, в поповском гнезде, хоть трудно поверить,

клянусь я,

Из духовенства никто ласки моей не познал.

Да, молода и бедна, обольстителей я привлекала,

Фолькониери не раз жадно глядел мне в глаза,

Деньги большие мне сводник сулил, посредник Альбани,

В Остию звал он меня, в Кватро Фонтане манил.

Не соблазнили меня посулы! Уж слишком противен

Был мне лиловый чулок, не был и красный милей!

Сызмала знала: "Всегда под конец девчонка в накладе!"

Так мой отец говорил, даром что мать не строга.

Вот и сбылось: обманута я! Ведь только для виду

Сердишься ты, а сам, знаю, задумал сбежать.

Что ж, иди! Вы женской любви не стоите. Носим

Мы под сердцем дитя, верность мы носим в груди.

Вы же, мужчины, в объятьях и верность и страсть

изливая,

Всю расточаете вы легкую вашу любовь".

Милая так говорила и, на руки взяв мальчугана,

Стала его целовать; слезы из глаз потекли.

Как же был я пристыжен, что дал людскому злоречью

Светлый облик любви так предо мной очернить!

Тускло пламя горит лишь миг и чадно дымится,

Если водой невзначай в жаркий плеснули очаг.

Тотчас, однако же, пламя очистится, дым разойдется;

Снова, юн и силен, ясный взовьется огонь.

VII

О, как в Риме радостно мне! Давно ль это было?

Помню, серый меня северный день обнимал.

Небо угрюмо и грузно давило на темя; лишенный

Красок и образов мир перед усталым лежал.

Я же о собственном "я", следя недовольного духа

Сумеречные пути, в помыслов глубь уходил.

Ныне мне лег на лоб светлейшего отсвет эфира,

Феб-жизнедавец призвал к жизни и форму и цвет.

Страница 9 из 12

Вам также может понравиться

Страница 1 из 19

Назад1219Далее