Загрузка...
Рыбаки — обложка книги
Дата написания1852-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение6+

Описание

Книга повествует о жизни жителей северной Тульской губернии, их семейных испытаниях, трудовых поисках и социальных конфликтах, раскрывая влияние личных решений и общественных обстоятельств на судьбы персонажей.

Главный конфликт / проблема

Семейные и социальные конфликты, вызванные потерей, безработицей, внутренним страхом и безответственным поведением

Ключевые идеи

  • Непроходимые дороги Тульской губернии и их влияние на жизнь людей.
  • История дяди Акима как примера упадка и поиска работы.
  • Конфликт и разочарование в семье из‑за неэффективного труда.
  • Встреча с новым рыбаком Кондратией как шанс на восстановление порядка.
  • Семейные приключения детей и строительство новой избы как символы надежды.
  • Внутренний страх Вани перед открытием правды отцу
  • Поддержка друзей как попытка смягчить напряжение
  • Семейные обязанности и здоровье в конфликте
  • Решение отправить Ваню на рекрутскую службу
  • Эмоциональные разногласия в семье
  • Влияние алкоголя и заводской культуры на поведение людей.
  • Введение Захара как нового работника и его попытка устроиться у Глеба.

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что семейные узы и честность важнее материальных выгод, а поиск справедливости требует мужества и поддержки

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской деревенской жизнью
  • Люди, ищущие уроки о семейных ценностях
  • Писатели и исследователи русской литературы

Главные темы

  • Семейные испытания и трудности
  • Внутренний конфликт и семейные решения
  • Социальные и экономические проблемы в деревне
  • Потеря и поиск справедливости

Персонажи

  • Кондратий — Добрый и трудолюбивый рыбак, потенциальный заменитель Акима. Старается поддержать обе стороны и в итоге соглашается с решением Глеба. Стремится найти свою дочь Дуню и восстановить порядок в семье.
  • Глеб Савин — Желающий защитить Ваню и обеспечить его будущее, он предлагает отправить его на рекрутскую службу. Традиционный, строгий, не любит баловства, но нуждается в рабочей силе. Ответственный и практичный, пытается удержать дядю Аким и поддерживать порядок в семье. Смертный, оставил наследство, которое ищут Гриша и Захар.
  • Гриша — Озорный и смелый, часто попадает в приключения с Ваней. Он участвует в разговоре и пытается понять, почему Ваня боится говорить отцу. Пьяный, амбициозный, готовый к преступлению ради признания среди товарищей. Участвует в краже быка, обвиняется Захаром.
  • Ваня — Младший, сопровождает Гришу в приключениях. Он боится сообщить отцу важную новость и испытывает внутренний страх и тревогу, но в итоге соглашается отправиться на рекрутскую службу.
  • Дуна — Она пытается успокоить Ваню, обсуждая роль отца и предлагая ему не бояться. Похищена и находится в доме Глеба, плачет и страдает. Сильные эмоции и смятение, когда узнаёт о возможном уходе Вани. Старается сохранять семейный порядок, но вынуждена вмешиваться в конфликт.
  • Тетя Анна — Поддерживает Глеба и помогает в трудных ситуациях. Беспокоющаяся и строгая, видит в поведении Грешки угрозу семье. Сильно эмоциональна, обвиняет Захара в краже и гибели парня.
  • Захар — Уверенный, самоуверенный, пьян, но умелый в работе. Опытный и хитрый, готовый к риску, но также пытается убедить Гришу в безопасности операции.
  • Грешка — Сначала скромный и трудолюбивый, но после встречи с Захаром становится пьянцем и нарушителем семейных норм. Грешка всё глубже погружается в пьянство и воровство, унижая мужа и игнорируя семью. Захар становится наставником и помогает Грешке красть рыбу, а также защищает его от наказания со стороны Глеба.
  • Дядя Аким — Усталый, жалующийся, потерявший собственное хозяйство, ищет работу. Дядя Аким, усталый и жалующийся, держит мальчика за руку, пытаясь защитить его от непроходимых оврагов и лощин. После смерти матери он остался один, и его жизнь превратилась в череду неудач и безработицы.
  • Мельник — Указывает на Захара и Яшу, участвует в разговоре о пьянке.
  • Севка — Рыжий, косой, известный своей лихостью, теперь претендует на роль владельца.
  • Герасим — Опытный торговец, использующий механизмы для контроля над клиентами, склонен к выгоде.

Цитаты

  • Ах ты, окаянный!
  • Ах ты, господи!
  • Эх ты, сватьюшка Аким, сватьюшка Аким, высоко поднял, брат, да опустил низко;
  • Прощай, матушка Анна Савельевна!
  • "- А как он да отцу скажет?"
  • "- Не бойся: это я, - сказал он совершенно взбудораженным голосом"
  • Ходи, Яша! Молодца! Катай! Ох, люблю!
  • Пять целковых.
  • «Тьфу! Провались он совсем!.. Вот, Дунюшка, погляди, коли опять не завертит Грешку.»
  • «Провалиться бы ему стамши! Не видишь его, помянешь только - и тут нагрешишь!»

Сводка по автору из Wikidata

1822–1899. Дмитрий Васильевич Григорович. русский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 99 из 100

Лет десять после происшествий, описанных мною в последней главе, около Петровок и, кажется, даже в самый Петров день, на дороге из Сосновки к площадке, служившей сценой нашему рассказу, можно было встретить одинокого пешехода. С первого взгляда делалось очевидным, что пешеход был бессрочный солдат, возвращавшийся на родину. Легко было также догадаться, что родина его была Ока, потому что, не обращая внимания на знойное солнце, обливавшее его потом, он быстро подвигался вперед, взбегал на все возвышенности и поминутно щурил глаза по направлению к Оке, которая заслонялась еще холмами.

Пешеход этот был Ваня, младший сын покойного рыбака Глеба Савинова. Солдатская шинель и пятнадцать лет, проведенные вне дома, конечно, много изменили его наружность; но при всем том трудно было обознаться: возмужалое, загоревшее лицо его отражало, как и прежде, простоту души, прямизну нрава и какое-то внутреннее достоинство - словом, он представлял все тот же благородный, откровенный, чистый тип славянского племени, который, как мы уже сказали, так часто встречается в нашем простонародье. Светлые, умные, хотя несколько задумчивые глаза Вани смотрели по-прежнему откровенно и приветливо.

Ваня пришел накануне в Сосновку. О смерти отца, матери и приемыша знал он уже давно. Ему известно также было о продаже родных изб и разъединении старших братьев, которые после ссоры неизвестно где проживали. Ему оставалось только проведать о том, живы ли Дуня и дедушка Кондратий. После отца и матери они были для него самыми близкими по сердцу людьми. Дедушка Кондратий все еще жив. Мало того: несмотря на свои восемьдесят девять лет, старик все еще не хотел даром есть хлеб, все еще трудился. Он нанялся в это лето караулить комаревский сад заодно с дочкой. Ваня спешил, следовательно, в Комарево.

По мере приближения к цели сердце его все сильней и сильней сдавливалось тем невыразимо тягостным волнением, какое приводится испытывать каждому в минуты, предшествующие свиданию после долгой разлуки. В поспешности человека, который бежит на свидание самое радостное, заключается, кажется, столько же желания скорее освободиться от этого тягостного волнения, сколько нетерпения обнять близких сердцу.

Вскоре перед ним сверкнуло маленькое озеро, окаймленное, как бахромою, купами ольхи, орешника и ветел. Еще минута, и показалась Ока во всем своем величии; еще шаг, и он очутился на тропинке у берегового углубления, увидел площадку - эту площадку, заменявшую ему целую родину. Каждый предмет, попадавший на глаза, вызывал в душе его дорогие воспоминания. Ваня перешел ручей - свидетель детских игр...

Ручей, вырываясь по-прежнему из-под камней и узловатых корней ветел, огибал светлою журчащею струею огород, избы и, прошумев между булыжником, вливался в Оку подле того места, где когда-то тетушка Анна постукивала вальком. Время не оставило на нем ни малейшего следа, не изменило его на волос, между тем как все изменилось вокруг. Отец покойного Глеба плескался еще в том ручье в ребяческом возрасте; Глеб родился на этом ручье; Глеб умер седым стариком, умерла жена его - ручей все еще бежит тою же светлою, говорливою струею; и нет сомнения, долго еще переживет он детей тех маленьких ребятишек, звонкие голоса которых раздавались теперь на площадке...

Миновав огород, миновав проулок, Ваня повернул за угол. Он недолго оставался перед избами. Каждая лишняя минута, проведенная на площадке, отравляла радостное чувство, с каким он спешил на родину. Мы уже объяснили в другом месте нашего рассказа, почему родина дороже простолюдину, чем людям, принадлежащим высшим сословиям.

Отерев мокрые пальцы свои о засученные полы серой шинели, Ваня прошел мимо детей, которые перестали играть и оглядывали его удивленными глазами. Ребятишки проводили его до самого берега. Два рыбака, стоя по колени в воде, укладывали невод в лодку. То были, вероятно, сыновья седого сгорбленного старика, которого увидел Ваня в отдалении с саком на плече.

Ваня подошел к рыбакам и попросил, чтобы который-нибудь из них перевез его на ту сторону.

Переехав реку, Ваня пробирался между кустами ивняка, шел тою же самой песчаной дорожкой, усеянной мелкими раковинами, на которой, бегая когда-то с приемышем, встретил в первый раз Дуню. Немного погодя очутился он у опушки, и чуть ли не на том месте, где сидел тогда дедушка Кондратий.

Ваня прибавил шагу. Спустя несколько времени увидел он Комарево.

Ваня совсем почти не был знаком с Комаревым и потому, вступив в околицу, не обратил решительно никакого внимания на то, что на крыльце "Расставанья" вместо Герасима стоял жирный, коренастый мужик в красной рубахе, плисовых шароварах и высоких сапогах. После уже узнал он, что прежний целовальник Герасим попался в каком-то темном деле и отправлен был на поселение.

Как мы уже сказали, был Петров день. Благодаря этому обстоятельству комаревские улицы были полны народа; отовсюду слышались песни и пискливые звуки гармонии. Но Ваня ни на минуту не остановился, чтобы поглазеть на румяных, разряженных в пух и прах девок, которые ласково провожали его глазами.

Он продолжал так же ходко подвигаться к двум церквам, которые занимали середину села. К задней части церквей примыкало кладбище; за кладбищем начинался сад. Там, где оканчивалось кладбище, плетень сада делал крутой поворот влево, образуя с задворками соседней улицы узенький извилистый переулок. С одной стороны тянулся непрерывный ряд навесов, с другой плетень, обросший ежевичником и крапивой; над плетнем круглились сплошной темно-зеленой массой фруктовые деревья, покрытые дозревающим плодом. Ветви старых рябин, клена и черемухи, рассаженных кое-где за плетнем, досягали иногда до кровель навесов и местами бросали в переулок синюю тень, испещренную мелкими солнечными пятнами. В переулке было так же тихо, как было шумно на улице.

Сделав несколько шагов по этому переулку, Ваня услышал как словно знакомый голос. Он поспешно приложил глаза к щелям плетня; но в этом месте зелень совершенно заслонила внутренность сада. Он прошел еще несколько шагов - и вдруг остановился. Сердце его сильно забилось, краска заиграла на загоревших щеках его.

Неподалеку, под густою тенью развесистой яблони, увидел он соломенный шалаш, у входа в который сидел дряхлый, сгорбленный, беловатый старик. Несмотря на подслеповатость и сильное дрожание в руках, дедушка Кондратий все еще работал; на коленях его лежали длинные тесьмы лык и начатый лапоть, в который, однако ж, не всегда удачно попадал он кочадыком своим. На траве подле него сидела его дочь; против нее возвышался кленовый гребень с тучным пучком льну, из которого тянула она левою рукою тонкую, дрожащую нитку, между тем как в правой руке ее гудело и подпрыгивало веретено.

Страница 99 из 100

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее