Загрузка...
Бойцы — обложка книги
Дата написания1882-12-31
Язык книгиru
СерияУральские рассказы
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Бойцы» представляет собой хронику жизни бурлаков на реке Чусовой, сочетая повествование о повседневных трудностях, конфликтах и технических особенностях барок с исследовательскими заметками автора о историческом контексте и терминологии.

Главный конфликт / проблема

Конфликты между бурлаками и руководством, внутренние разногласия и борьба за справедливость в условиях суровых природных и экономических обстоятельств

Ключевые идеи

  • Весна как символ обновления и начала трудовой деятельности
  • Труд и социальные отношения на сплаве
  • Конфликт между начальством и рабочими
  • Барка воспринимается как живое существо, требующее тщательной подготовки и уважения.
  • Религиозное освящение каравана придаёт баркам защиту и моральный настрой.
  • Бурная река Чусова требует усиленной защиты барки и адаптации экипажа.
  • Конфликты и насилие внутри экипажа, как кража штыки и наказание Маришки, влияют на ход сплава.
  • Механизмы спасения: заплавни, ворота, неволя, позволяют преодолевать опасные камни и повороты.
  • Автор использует собственный опыт путешествий по Чусовой для создания реалистичного описания сплава и жизни бурлаков.
  • Словарь раскрывает архаичные и региональные термины, обеспечивая читателю понимание лексики и исторического контекста романа.

Вывод

Книга показывает сложность и суровость жизни бурлаков, их взаимодействие с природой и обществом, а также важность исторического исследования для понимания тех времен.

Кому полезна

  • Историки и исследователи русской промышленности
  • Любители русской истории и культуры
  • Профессионалы в области судостроения и гидротехники
  • Читатели, интересующиеся жизнью рабочих

Главные темы

  • Трудовые отношения и конфликты бурлаков
  • Технические и религиозные практики подготовки барок
  • Исторический контекст и исследовательская работа

Персонажи

  • Осип Иваныч — Бесхарактерный, добрый, но вспыльчивый человек, который строго следит за работой бурлаков и часто конфликтует с ними. Он проводит расследование по делу о краже штыки и принимает решения о наказании.
  • Савоска — Уважаемый и строгий специалист, который тщательно следит за загрузкой и управлением баркой.
  • Порша — Ответственный за исправность барки, но часто раздражённый и конфликтующий с рабочими.
  • Священник Николай — Проводит освящение каравана, придавая баркам защиту и благословение.
  • Маришка — Бабушка, которая якобы украла штыку, но в итоге оказывается пешкой в схеме Бубнова.
  • Бубнов — Он и Гришка планируют кражу штыки, а Маришка становится жертвой.
  • Гришка — Он участвует в краже штыки и в последующем наказании Маришки.
  • Лупан — Он участвует в спасательных действиях и в работе с неволей.
  • Наратор — Отчитывается о подготовке, сплаве и событиях, происходящих в барке.
  • Д.Н. Мамина‑Сибиряк — Автор, чьи личные впечатления и путешествия по Чусовой стали основой для романа «Бойцы».
  • А. Груздев — Автор заметок, дополняющий материал и предоставляющий пояснения к терминам.
  • Еремея Запрягальник — Персонаж, упомянутый в отрывке, символизирующий крестьянскую борьбу.

Цитаты

  • "Ой, дубинушка, ухнем!" – кричал хриплым голосом хозяин моей квартиры, врываясь в комнату.
  • "С весной, голубчик! С весной поздравляю!" – кричал Осип Иваныч, врываясь в комнату.
  • Барка бежит, а не плавает.
  • Нос направо, молодцы!
  • – Уж куда эта нехристь торопится – ума не приложу!
  • – И откуда у них что берется?
  • Шары – глаза.
  • Потеси – большие весла, служащие для управления барками.

Сводка по автору из Wikidata

1852–1912. Дми́трий Нарки́сович Ма́мин-Сибиря́к. сибирский и русский писатель

Читать онлайн

Страница 4 из 41

III

От кабака мы пошли к караванной конторе.

По пути нам попадались те же кучки бурлаков, которые росли и увеличивались с каждым шагом, пока не перешли в сплошную движущуюся массу. Эти лохмотья, изможденные лица, пасмурные взгляды и усталые движения совсем не гармонировали с ликующим солнечным светом и весенним теплом, которое гнало с гор веселые, говорливые ручьи.

– Осип Иваныч, ослобони! – взмолился было давешний седой старик, выступая из толпы.

– Нет, друг мой, не могу: у меня слово – закон! – отрезал неумолимый Осип Иваныч, торопливо шагая к караванной конторе.

Сейчас под угором, где начиналась плотина гавани, стояла пильня. Подавленный визг пил и какой-то особенный, хриплый звук разрезываемого сырого дерева мешался с всплесками и шумом вырывавшейся из-под водяного колеса воды. Пахло смолистым ароматом свежей сосны и елей, которые с хрипением умирающего вылезали из-под станка белыми правильными полосами досок. На плотине бурлаки смешались в сплошную массу, сквозь которую приходилось пробираться с большими усилиями, причем Осип Иваныч обратился опять к помощи самых отборнейших ругательств, выбор которых у него был замечательно разнообразен и приводил в изумление даже бурлаков.

– С этим народом иначе невозможно, – объяснял он, когда мы, наконец, продрались в караванную контору, где Осипа Иваныча уже дожидалось много народа. – Ох, смерть моя! – стонал он, не зная, кому отвечать. – У кабака с Каменскими да с мастеровыми горло дери, а здесь мужичье одолевает.

Толпа колыхалась и гудела, как пчелиный улей. Здесь действительно собрались все крестьяне, пришедшие на пристань из Вятской, Казанской и Уфимской губерний. Кого-кого тут не было!.. Но на всех лицах в выражении глаз сказывалась одна общая печать: это были люди деревни, загнанные за сотни верст на сплав горькой, неотступной нуждой. Здесь не было и помину о той отчаянности, какой выделялись каменские бурлаки, не было и своеобразного шика заводских мастеровых: одна общая мысль, одна общая забота связывала эти тысячи бурлаков в один могучий стройный аккорд. Во всех взглядах можно прочитать одну мысль – мысль о земле, которая в такую горячую вешнюю пору сиротеет где-нибудь за тысячу верст. Общий интерес придавал этому оторванному от родной земли уголку крестьянского мира совершенно своеобразную физиономию: они принесли сюда свою великую крестьянскую заботу, от которой давно «ослобонились» мастеровые и разный другой сброд, какой набирается на сплав. Они подавляли молчаливым величием крикливые «качества» вырванных из земли с корнем людей, индивидуализированных в духе известной экономической школы.

Все время, пока мы шли до конторы, за нами по пятам пробирался небольшой взлохмаченный мужичонка в лаптях и в широком халате, какие носят только вятские. Он терпеливо и покорно выждал, пока Осип Иваныч ругался направо и налево, а потом как-то вяло проговорил:

– А я к твоей милости, Осип Иваныч!

Осип Иваныч быстро вскинул глазами на мужика и с каким-то отчаянием замахал руками.

– Да ты зарезать меня хочешь, мошенник! – завопил он, с бешенством накидываясь на несчастного мужика. – Ну чего тебе от меня нужно… а?.. Ну говори, говори, не тяни за душу!

– Вторую неделю проживаемся на пристани… – спокойно отвечал мужик, переминаясь. – Обносились, хлебушка нет… двое из артели-то в лежку лежат: огневица прихватила.

– Ну и пусть лежат, я-то чем виноват… а?.. Я разве бог?.. Мне-то какая радость держать вас на пристани?..

– А я к тому говорю, что кабы артель не выворотилась в деревню…

– Ах ббожже ммой!! А контракт? Что у тебя в контракте сказано: «Обязуюсь ждать сплава по первое число мая месяца, а свыше сего, ежели сплав затянется, назначается поденная плата в размере…»

– Оно тошно што, оно по кондракту, Осип Иваныч… и обязались мы ждать, и насчет поденной платы… Только вот севодни Егория, а через неделю Еремея-запрягальника. Сумлеваюсь насчет артели, Осип Иваныч, как бы со сплаву не выворотилась.

– Я вот вам, подлецам, такого запрягальника пропишу, что до будущего сплава будете меня помнить! – горячился Осип Иваныч, начиная жестикулировать самым решительным образом. – «Сумлеваюсь, как бы артель не выворотилась»!.. Мошенники!.. Ты первый зажигатель и бунтовщик… понимаешь? Сейчас позову казаков, руки к лопаткам и всю шкуру выворочу наизнанку…

– Река-то когда еще пройдет, а пашня не ждет, – точно вслух думал бунтовщик.

– А ты все свое долбишь! а? – грозно зарычал Осип Иваныч, бросаясь с кулаками на бунтовщика. – Если ты мне еще раз покажешь свою рожу… да я… Ну купи, черт ты этакий, гармонику или балалайку и наигрывай, в кабак бы зашел от скуки… Разве я запрещаю?!

Мужик почесывался, переминался и опять начинал свою песню про Еремея-запрягальника, пашню и артель. Сцена кончилась тем, что Осип Иваныч, наконец, не вытерпел и выгнал бунтовщика из конторы в шею.

– Зачем вы его выгнали? – спросил я. – Ведь он совершенно верно говорил все…

– А я разве спорю, что не верно? Только он заключил контракт и должен его выполнить… А выгнал я его потому, что этот мужичонка-коновод расстраивает других. Таких молодцов на пристани до десятка наберется, всю душу вытянули. Да вон и другой лезет… Ах боже ммой!!

Каменская караванная контора представляла собой красивое двухэтажное здание с мезонином и широким железным балконом, выходившим прямо на реку. Во втором этаже была квартира караванного, Семена Семеныча, а в нижнем, в одной громадной комнате, помещалась собственно караванная контора, которая, как и все конторы, отличалась страшнейшим беспорядком, канцелярски-промозглым воздухом и специально деловой пылью и грязью. Двери, письменные столы, стулья, деревянная решетка, которой отгораживалось отделение для приходящих, – все было захватано сальными, потными руками, и в некоторых местах жирная грязь скопилась в толстые черные полосы. За двумя длинными столами помещались служащие, обложенные кипами бумаг; у самой решетки, за отдельным столиком, сидел кассир, старик лет под шестьдесят, с выбритым деревянным лицом и старинными очками в серебряной оправе на носу. Он методически, как заведенная машина, опускал правую руку в железный ящик, брал ассигнацию, большей частью рубль, и мельком взглянув на предъявленный бурлаком контракт и расчетную книжку, передавал ее в мозолистые, корявые руки. Бумажка завертывалась в какую-нибудь тряпицу или в пестрядевый кисет и затем исчезала за пазухой или за голенищем или просто уносилась из конторы в крепко сжатой руке. Перед кассиром дефилировал бесконечный ряд бурлацких лиц и лохмотьев.

– Эти все штраф заплатят? – спрашивал, сидя на окне, жирный подрядчик с толстой шеей.

– Да, запоздали… – весело отвечал молодой служащий с румяным лицом и белокурой шевелюрой. – Рубль штрафу, за каждый просроченный день…

– А Осип-то Иваныч как поправляется с бурлачиной! – лениво протянул подрядчик, закуривая крючок из махорки. – Он у вас теперь вроде как главнокомандующий… Ишь так петухом и наступает, так и наступает!.. Только и пасть же уродил ему господь: труба трубой.

Страница 4 из 41

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее