Загрузка...
Писатели — обложка книги
Дата написания1901-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+
Темы
очерки

Описание

Книга исследует финансовые и бюрократические трудности, с которыми сталкиваются писатели, журналисты и драматурги, показывая их внутренние конфликты и попытки сохранить творческую целостность.

Главный конфликт / проблема

Финансовые и бюрократические препятствия, которые мешают творчеству писателей и журналистов, заставляя их искать баланс между требованиями публики и собственными возможностями.

Ключевые идеи

  • Творческий кризис и поиск вдохновения
  • Финансовые трудности писателя и журналиста
  • Взаимодействие с поклонниками и редакцией
  • Проблема оплаты за работу по строкам
  • Труд и недооценка работы журналистов и драматургов.
  • Бюрократические препятствия, мешающие реализации творческих проектов.
  • Конфликт между коммерческим успехом и истинным искусством в драматургии.
  • Разнообразие ролей репортеров и их влияние на общественное мнение.

Вывод

Книга показывает, что творческая работа сталкивается с материальными и административными трудностями, но важно сохранять честность и стремление к качеству.

Кому полезна

  • Писатели и драматурги
  • Журналисты и репортеры
  • Студенты и теоретики литературы

Главные темы

  • Финансовые трудности творческих профессий
  • Бюрократические барьеры в искусстве и журналистике
  • Роль репортеров и критика в общественном мнении

Персонажи

  • Писатель — Автор, переживающий творческий кризис и финансовые затруднения, пытается удовлетворить поклонников и завершить рассказ.
  • Журналист — Писатель, который выражает недовольство оплатой за строки и ищет тему для статьи. Пытается убедить собеседника в важности своей работы, но сталкивается с недоумением.
  • Драматург — Предлагает убрать старуху, добавить пожарчика, изменить название и просит оплату.
  • Редактор — Слушает жалобы журналиста и пытается убедить его писать больше.
  • Жена — Напоминает о долге перед директором и поддерживает писателя.
  • Сын — Писатель объясняет сыну, почему не может сразу оплатить.
  • Коля — Идеалист, стремится к величию и реалистичности в искусстве.
  • Вася — Практик, склонен использовать известные сюжеты для коммерческого успеха.
  • Антрепренер — Сомневается в оригинальности и качестве пьесы. Приходит к драматургам, возможно, для сотрудничества.
  • Элегантный господин — Богатый человек, который хочет получить автограф и книгу писателя.
  • Старый чиновник — Сомневается в необходимости пьесы и предлагает обратиться к другим чиновникам.
  • Средний чиновник — Предлагает обратиться к молодому чиновнику.

Цитаты

  • Пишите больше.
  • О собаках писал — не годится.
  • А… а того… деньжонок вперед не дадите?
  • Городовой (безнадежно). Осади назад. Публика!
  • «Знаменитая пьеса их милостей «В хвост и в гриву» имела колоссальный успех как на столичных, так и на провинциальных сценах.»
  • «Коля. Довольно. Вася, скажи, чтобы лошадь заложили.»

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 2 из 5

Элегантный господин. Позвольте, почитаемый, представить вам еще одного поклонника вашего дивного таланта.

Поклонник. Я так счастлив.

Писатель. Поверьте, что и я счастлив…

Поклонник. Ваш божественный талант…

Поклоны, улыбки, рукопожатия; юноши в углу вчуже блаженствуют. Писатель уходит. В швейцарской мимическая сцена с улыбками, во время которой писатель вынимает двугривенный из кармана, но не отдает, а крепко зажимает в руке.

Дома:

Жена. Управляющий опять приходил. Сказала, чтобы пришел завтра.

Писатель. Хорошо.

Жена. Забыла тебе сказать, что Васю сегодня призывал директор. Если не внесете, говорит, завтра же платы, то я вас исключу… Сын, говорит, известного писателя и не может внести пятидесяти рублей!

Писатель. Надя, я так измучен.

Жена. А я? Мне-то хорошо?

ЖУРНАЛИСТ

Ночь в типографии, где печатается газета «Одно горе». Мелькает метранпаж; пытается на ходу заснуть сторож, таскающий гранки; корректоры усердно насаждают грамотность. Журналист (бородка клинышком, живого темперамента, вид бродячей собаки, везомой на живодерню или возвратившейся оттуда) смотрит на свои гранки, вышедшие в тираж, и мрачно ерошит волосы. Редактор — лицо без особых примет.

Редактор. Не волнуйтесь. Ну, стоит убиваться из-за таких пустяков? Еще что-нибудь напишете.

Журналист. Да есть-то надо? Есть-то надо, черт меня возьми! Есть-то, я говорю, надо или не надо?

Редактор. Пишите больше.

Журналист. О собаках писал — не годится. О кошках писал — не годится. О младенцах писал — не годится. О старцах и вдовах писал — не годится. (С яростью.) О черте рогатом, что ли, писать?

Редактор (уныло). Не годится. Попробуйте о фармацевтах.

Журналист. Не могу же я, черт возьми моего дядю, всю жизнь писать о фармацевтах! При одном слове «фармацевт» у меня изжога делается. Вот что я вам скажу: платите мне жалованье, или я…

Редактор (спокойно). Или вы?

Журналист (одумавшись). Подохну с голоду. Вы знаете, сколько я рассчитывал получить прошлый месяц? Двести пятьдесят… А сколько получил? Сто. Где я возьму полтораста?

Редактор. Но, согласитесь, не можем же мы платить дважды? Ведь на месте вашей статьи будет другая — за нее платить-то все равно нужно?

Журналист. Но понимаете ли вы, что значит писать построчно? Есть строчка есть пятак. Нет строчки — нет пятака. Ведь это выматывание жил, вы понимаете? Днем и ночью о них думаю, всю жизнь на строчки переводить стал. А сколько, думаю, в этой шубе строчек? Да разве я один! Сынишка по утрам кричит: «Папаша, двести строчек написал», и шалит в этот день, этакий нововременец, знает, что не накажут. А вдруг я заболею?

Редактор. Бог милостив.

Журналист. Да? А вот на той неделе у меня три дня голова болела — ни одной строчки. Это значит, еще месяц в старых калошах ходи. А если у меня, скажем, настроение дурное и я в этот день писать не могу?

Редактор (удивленно). Настроение, батенька, хорошо в Художественном театре, а для журналиста его не полагается.

Оба задумываются.

Журналист думает:

«Ушел бы в другую газету, да куда? В „Туалетный Павильон“ нельзя, уж очень там душисто пишут. Разве в „Ассенизационное Обозрение“? — нет, это еще хуже. Да и нельзя — у меня честное имя. (Скрипит зубами.) Честное имя, — а мясник говорит вчера жене: вижу я, говорит, что вы с вашим мужем не больше, как жулики. Так и сказал: жулики. Но ведь прав, каналья, жулики не жулики, а вроде того. Нужно будет отдать… (С ужасом.) Батюшки, да ведь я в 12 часов Егору Егоровичу должен был отдать четвертной — вот скандал. Придется отдать — со временем. Правда, написать разве о фармацевтах? Ох, не могу. Да и плохо писать я что-то стал. Иной раз думаешь, думаешь, что бы такое сострить, да и не состришь. Вчера один коллега, по дружбе, и то заметил, что я начинаю выдыхаться. Не знаю, замечает это редакция или нет? А вдруг замечает? Приду я, а мне скажут: а мы на ваше место Тряпичкина пригласили. Ой-ой-ой! Напрасно я с этим чертом так резко говорил. Обиделся, кажется. Что бы такое сказать ему приятное?..»

Редактор думает:

«А жаль малого. Дать ему разве жалованье? Да нет, лениться начнет или такое запишет, что… И выдыхаться он что-то начал — Тряпичкин куда лучше в этом отношении! О фармацевтах так о фармацевтах, о белой кобыле так о белой кобыле. Правда, прескверно все это у него выходит, иной раз сам бы ему голову оторвал, но зато с ним спокойно. А то вот на днях юбилей Курицына сына прозевали — везде статьи, а у нас ни строчки. А этот черт ломается: „Не могу я о Курицыных детях дифирамбы слагать“. Эка удивил! не могу… А ты моги, раз публика требует. Вон Тряпичкин может. Да и дешевле на копейку возьмет. А малого, ей-Богу, жалко. Что бы такое приятное сказать ему?..»

Страница 2 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 148

Назад12148Далее