Загрузка...
Страх — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
страхНорвегияАмерикапрериипервый опытпервый страхпутешествиежизненный опытсаморазвитиепсихология

Описание

Норвежский путешественник Гамсун Кнут приезжает в заброшенный город Маделия, чтобы помочь другу Джонстону, и сталкивается с первым настоящим испытанием страха, когда незваные воры пытаются ограбить их дом в холодную зиму.

Главный конфликт / проблема

Незваные воры пытаются ограбить дом Гамсуна Кнута, ставя его в опасную ситуацию и вызывая у него сильный страх.

Ключевые идеи

  • Первые личные испытания страха в чужой стране
  • Изоляция и самодостаточность в отдалённом поселении
  • Столкновение с неизвестной угрозой в ночное время

Вывод

Книга приводит к выводу, что страх, хотя и пугающий, может стать испытанием храбрости и заставить переосмыслить жизнь в изоляции и опасности.

Кому полезна

  • Путешественники
  • Любители приключений
  • Читатели, интересующиеся психологией страха

Главные темы

  • Страх
  • Изоляция и опасность
  • Тест храбрости

Персонажи

  • Гамсун Кнут — Норвежский путешественник, прибывающий в заброшенный город Маделия, чтобы помочь другу Джонстону. Он обучается работе с деревом, получает револьвер и сталкивается с первым настоящим страхом, когда воры пытаются ограбить его дом.
  • Джонстон — Бывший учитель, теперь торговец лесом, принимает Кнута в свой дом, обучает его работе с деревом, предоставляет револьвер и поддерживает его в первых испытаниях.
  • неизвестные воры — Воры, вторгшиеся в дом Кнута, пытаясь ограбить его, но не удаётся полностью проникнуть. Они вызывают у него страх и заставляют использовать револьвер.

Цитаты

  • Я никогда не знал, что страх может выражаться таким странным образом.
  • Уходим, собачий сын.

Сводка по автору из Wikidata

1859–1952. Knut Hamsun. норвежский писатель (1859—1952)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

Мои глаза упали на дверь; она была необычайно крепка. Эта досчатая дверь с тяжёлым засовом; она была не столярной, так сказать, а плотницкой работы. Крепкая дверь ободрила меня, и я снова получил возможность думать, — что едва ли делал до этого момента. Дверь отворялась наружу, следовательно, не было возможности её выломать. Передняя перед ней была, к счастью, настолько тесна, что не было места для разбега. Обдумав это, я вдруг почувствовал себя смелым, как мавр, и закричал, что всякого, кто вломится, я уложу на месте. Я пришёл в себя настолько, что сам слышал и понимал свои слова, и, прокричав их по-норвежски, увидел глупость этого и повторил громким голосом свою угрозу по-английски.

Никакого ответа.

Для того чтобы дать освоиться своим глазам с темнотой на случай, если б окна были выбиты и лампа потухла, я задул лампу. Я стоял теперь в темноте с глазами, направленными на окна, и с револьвером в руках. Дело затягивалось. Я становился всё более и более смелым, я не стеснялся уж выставить себя дьявольски-смелым малым, и я закричал:

— Ну, что же вы там решили? Уходить или входить? Ведь я спать хочу.

На это ответил через короткое время охрипший от холода бас:

— Уходим, собачий сын.

И я слышал, как ушли из передней и заскрипел снег. Выражение «собачий сын» — национальное ругательство Америки, — впрочем, так же, как и Англии, — и так как я не мог оставить без ответа, что меня назвали этим словом, то я хотел открыть дверь и выстрелить в негодяев. Но в самую последнюю минуту я удержался, подумав, что только один из них мог уйти из передней, а другой остался выжидать, когда я открою дверь, чтоб напасть на меня. Я подошёл поэтому к окну, поднял штору быстро, как молния, до потолка и выглянул. Мне показалось, что я вижу тёмную току на снегу. Я открыл окно, прицелился возможно лучше в темную точку и выстрелил. Осечка. Я выстрелил ещё. Осечка. В бешенстве я стал спускать курок раз за разом: наконец раздался жалкий один выстрел. Но треск был сильным в оледенелом воздухе, и я слышал крик с дороги: беги, беги!

Тогда выскочил какой-то человек из передней в снег, на дорогу, и скрылся в темноте. Догадка моя была верна: там был ещё один. И с этим я не мог как следует проститься на ночь, потому что единственный несчастный заряд, который был в револьвере, я уже истратил.

Я снова зажёг лампу, вытащил деньги и спрятал их к себе. И теперь, после того, как я всё уж перенёс, я стал таким жалким трусом, что побоялся этой ночью лечь в постель благородных супругов, а, подождав ещё с полчаса до первого света, надел пальто и ушёл из дома. Я заставил как мог лучше взломанную дверь, пробрался в город и позвонил в гостиницу…

Кто были воры — не знаю. Едва ли были они профессионалами, потому что вряд ли можно было бы их тогда прогнать от двери, около которой было два доступных им окна. Но и эти негодяи не могли не быть холодными и наглыми насильниками, потому что они сломали замок и засов у моей двери.

За всю свою жизнь я никогда не испытывал такого страха, как в эту ночь, в прериях, в городе Маделии, убежище Джесси Джемса. С тех пор случалось несколько раз, что, испугавшись, я чувствовал биение своего сердца у себя в горле и не мог дышать свободно, — это с той ночи. Никогда до этого я не знал, что страх может выражаться таким странным образом.

Страница 2 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее