Загрузка...
Кампания во Франции 1792 года — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Кампания во Франции 1792 года

Автор Иоганн Вольфганг Гёте
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
военная историяФранция 1792герцогпруссияавстрияреволюцияармияКампанияГетеистория войны

Описание

Книга Гёте Иоганна Вольфганга «Кампания во Франции 1792 года» представляет собой исторический отчёт о военных и дипломатических событиях, происходивших во время коалиционной войны, с акцентом на трудности союзных войск, их взаимодействие с французскими эмигрантами и внутренние размышления автора о войне, искусстве и политике.

Главный конфликт / проблема

Главный конфликт книги – противостояние между союзными войсками и их внутренними логистическими, командными и дипломатическими проблемами, которые приводят к поражению, несмотря на военную мощь и идеологическую поддержку.

Ключевые идеи

  • Грандиозные сдвиги в мировой политической жизни
  • Противостояние двух политических формаций и армий
  • Получение карты и сведений о расположении союзных армий
  • Трудности пути из‑за плохой дороги и препятствий
  • Моральный настрой и тревога французских эмигрантов
  • Проблемы снабжения и грабежи союзных войск
  • Перемирие ограничено взаимным воздержанием, но не обеспечивает реального снабжения
  • Проблемы с едой и попытки добычи белого хлеба и минералов
  • Моральные испытания и юмор как способ выживания
  • Взаимодействие с французами и немецкими офицерами в условиях войны
  • Трудности и изнурения военного похода в условиях непогоды и нехватки ресурсов.
  • Взаимодействие войск с местными жителями, включая помощь и мародерство.

Вывод

Книга приводит к выводу, что даже при наличии сильных военных и политических союзов, отсутствие эффективной логистики, единого руководства и адекватной информации о противнике может привести к поражению, а личные размышления и культурные ценности служат важным источником моральной устойчивости в условиях войны.

Кому полезна

  • Историки, изучающие коалиционные войны и революционные периоды; студенты истории и военной науки; читатели, интересующиеся влиянием войны на личность и культуру; любители биографий и автобиографий; исследователи дипломатии и военной логистики.

Главные темы

  • История коалиционной войны 1792 года
  • Логистика и снабжение союзных войск
  • Дипломатические ошибки и внутренние конфликты
  • Влияние войны на личность автора
  • Культурные и художественные аспекты военного периода

Персонажи

  • Гёте — Писатель, собравший сведения о кампании 1792 года из личных заметок, писем и исторических трудов, критически оценивающий союзные силы и дипломатические манёвры.
  • Герцог Брауншвейгский — Выступает как манифестатор, усиливающий антимонархизм во Франции, его решения привели к поражению союзников; встречается с нарративом, выражает сочувствие к страданиям войск.
  • король Фридрих II — Ведущий сторонник фридриховской тактики, чьи решения влияли на исход кампании.
  • Принц Луи‑Фердинанд — Обсуждает перемирие 24 сентября, сидит на деревянном стуле, взаимодействует с наблюдателем.
  • Лейтенант фон Фрич — Показывает автору укрытие в доме каноника, информирует о состоянии лагеря.
  • Господин фон Штейн Старший — Предоставляет карту «Топографического атласа Германии» и сведения о расположении союзных армий, проявляет ненависть к революции.
  • Наблюдатель — Отчётливо описывает события, взаимодействие с союзниками и собственные переживания.
  • Австрийский офицер — Строго придерживается инструкций, не допускает прусского телеги в колонну, участвует в конфликте.
  • Прусский офицер — Требует исключения для своей семьи, пытается убедить австрийца, вызывает дуэль.
  • Паула — Помогает в путешествии, обсуждает войну.
  • Французская эмигрантка — Любовница герцога Орлеанского, стремится быстро вернуться во Францию, сталкивается с препятствиями и получает помощь от автора.
  • Почтмейстер — Объясняет проблемы снабжения, грабежи и состояние армии.

Цитаты

  • В «Кампании 1792 года» Гете не «проходит мимо грандиозных сдвигов в мировой политической жизни».
  • "Две политические формации поставлены друг против друга, две армии решают судьбы истории."
  • Тотчас же по прибытии в Майнц я нанес визит господину фон Штейну Старшему.
  • Мы сели на коней и поехали в отвоеванную крепость.
  • «Взломали замок в чаянье доброй добычи, но в шкафу нашли лишь разбухшую поваренную книгу»
  • «Мы читали рецепты заманчивых блюд, отчего голод, поощренный силой воображения, нас чуть не довел до отчаянья»
  • "И так каждый день!"
  • "Герцог выслушал меня благосклонно"
  • "Австрийцу был поручен надзор за переправой, строго вменявший ему в обязанность не допускать ничего, что могло бы задержать таковую, и прежде всего не позволять втереться в австрийскую колонну чужой повозке обозников."
  • "Мне было бы неплохо, подумал я, если бы художник-жанрист запечатлел эту сцену: уж очень несхожи были эти двое как по духовному, так и по внешнему обличию."

Сводка по автору из Wikidata

1749–1832. Johann Wolfgang von Goethe. немецкий писатель, мыслитель, философ, естествоиспытатель, государственный деятель (1749–1832)

Читать онлайн

Страница 2 из 60

Прибыв в Трир, мы убедились воочию, что город до отказа забит войсками и экипажами всех мыслимых образцов; найти себе пристанище было, видимо, невозможно. Одна из площадей была сплошь уставлена каретами. Люди скитались по улицам, тщетно взывая о помощи к вконец растерянным квартирьерам. Хаос подобен лотерее: кому повезет, вытянет счастливый номер. Мне, по счастью, повстречался лейтенант фон Фрич из полка нашего герцога. После самых дружеских приветствий он препроводил меня к канонику, в его огромный дом с обширным двором, который принял меня, мой экипаж и скромную поклажу. Встреченный не менее дружелюбно и здесь, я сразу же предался желанному отдыху. Мой юный марциальный друг был мне знаком, то бишь представлен, еще ребенком; теперь он получил задание позаботиться здесь, в Трире, о больных, принимать и направлять в воинские части отставших, а также обозы с провиантом и боевыми припасами. Мне-то это было на руку, конечно, но сам он неохотно оставался в тылу, где для него, человека молодого и честолюбивого, не представляли случай отличиться.

Мой слуга, едва успев распаковать необходимейшее, отпросился в город, чтобы в нем осмотреться. Вернулся он поздно, а наутро непонятное беспокойство вновь погнало его прочь из дома. Я поначалу не знал, чем и объяснить столь странное его поведение; но вскоре загадка разъяснилась: прекрасная француженка и ее спутница не обошли и его благодарностью. Он лез вон из кожи, стараясь разыскать их, в чем и преуспел, узнав среди сотен карет их колымагу по водруженному на ней множеству всякой поклажи. Но найти супруга хорошенькой барыньки ему — увы! — так и не удалось.

На пути из Трира к Люксембургу меня весьма порадовал дивный монумент, воздвигнутый неподалеку от Игеля. Я знал, как удачно древние выбирали места для своих храмов и памятников, а потому, мысленно отбросив все окружавшие его крестьянские хижины, я мог сполна убедиться, что и ему было предоставлено достойное месторасположение. Рядом протекает Мозель, с которым здесь воссоединяется другая река — многоводный Саар. Изгибы двух рек, волнообразно вздымающиеся холмы, пышная зелень — все это придает сему уголку земли неизъяснимое очарование.

Памятник близ Игеля можно по праву назвать обелиском с архитектоническими и пластическими украшениями. Несколько поставленных друг на друга ярусов, различных по художественному их убранству, стройно возносятся ввысь; их увенчивает шпиль, покрытый чешуйчатой черепицей, завершающийся шаром, орлом и змеей.

Быть может, наше неспокойное время забросит сюда дельного инженера и на какой-то срок прикрепит его к данной местности; если он не поскупится затратить время на обмер этого сооружения и, будучи к тому же рисовальщиком, воссоздаст, нам на радость, также и расположенные на четырех сторонах монумента нестершиеся изображения, это будет отлично.

Сколько безрадостных, лишенных каких-либо украшений обелисков было воздвигнуто в мое время без того, чтобы кто-либо вспомнил об этом памятнике! Правда, этот обелиск относится к поздней эпохе античной культуры, но в нем еще чувствуется стремление человека зримо запечатлеть и передать далеким потомкам свое пребывание на земле вместе со всем, что тебя окружает и свидетельствует о твоей деятельности, о твоем житье-бытье. Вот родители и дети в тесном кругу сидят за обеденным столом, а чтобы зритель знал, откуда бралось их богатство, ниже везут товары ломовые лошади; многообразно воспроизведены торговля и ремесла. Ведь этот памятник был, надо думать, сооружен тогдашними завоевателями для себя и для своих — в знак того, что и в этом краю, прежде и теперь, можно достичь полного житейского благополучия.

Весь этот пирамидально построенный памятник был сложен из грубо отесанных плит песчаника, на его сторонах, как на поверхности скалы, были высечены выразительные рельефы. Долговечность сооружения, простоявшего столько веков, очевидно объясняется капитальностью его кладки.

Долго предаваться таким мирным и приятным размышлениям мне, однако, не пришлось. Дело в том, что тут же рядом было для меня уготовано совсем другое, современнейшее зрелище: в Груневальде стоял корпус эмигрантов, сплошь укомплектованный дворянами, в большинстве своем к тому же кавалерами ордена святого Людовика. Ни слуг, ни конюхов у них не было; все они самолично обслуживали себя и своих лошадей. Я видел не раз, как иные из них вели коней на водопой или на перековку в кузню. Тем ярче контрастировал с этим смиренным самообслуживанием вид большого луга, густо уставленного каретами и дормезами. Благородные кавалеры прибыли сюда с женами и любовницами, чадами и домочадцами, как бы желая наглядно показать несоответствие нынешнего их положения с некогда привычным.

Часами дожидаясь почтовых лошадей под открытым небом, я обогатился еще одним примечательным впечатлением. Сидя неподалеку от окна почтовой станции, я наблюдал за ящиком, в прорезь которого опускались нефранкованные письма. Никогда не случалось мне видеть столь людной толпы возле почтового ящика подобного назначения: письма сотнями бросались в его прорезь. Нельзя было нагляднее и убедительнее изобразить безудержное стремление злосчастных изгнанников просочиться телом, душой и помыслами в свое отечество, хотя бы только через жалкую промоину, образовавшуюся в этой плотине.

От скуки и по укоренившейся привычке угадывать и уснащать подробностями чужие тайны, я невольно думал о том, что содержится в этом скопище писем. Уже мне мерещилась любящая девушка, вложившая всю горечь разлуки, всю страсть и мучительную боль одиночества в письмо к далекому милому; мерещился несчастный скиталец, молящий верного друга прислать ему хоть малую сумму денег — так туго скрутила его нужда; мерещились бежавшие женщины с детьми и домочадцами, в кошельке которых сиротливо звенели последние луидоры; а также — ярые приверженцы принцев, стремящиеся поддержать друг в друге бодрость и мужество, веру в близкую победу; а рядом с ними — воображались другие, уже чувствующие жестокий приговор судьбы и заранее сетующие о потере всего их состояния. Не думаю, чтобы я так уж ошибался в моих предположениях.

Многое разъяснил мне здешний почтмейстер: желая унять мое нетерпение, он всячески старался развлечь меня разговором, показывал множество писем из отдаленных мест с почтовыми штемпелями, которым теперь предстояло блуждать в поисках лиц, то ли прорвавшихся вперед, то ли задержавшихся в пути. Франция на всем протяжении ее границ — от Антверпена до Ниццы — осаждается вот такими несчастными. Но вдоль тех же границ стоят французские войска, готовясь к защите и к нападению. Он высказал многое, над чем стоило бы призадуматься. Сложившиеся обстоятельства казались ему по меньшей мере весьма неясными.

Страница 2 из 60

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее