Загрузка...
Преждевременные похороны — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Преждевременные похороны

Автор Эдгар Аллан По
12+
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение12+
Темы
преждевременные похороныпохороны заживокаталепсияЭдгар Аллан Поисторииграфический ужасмрачныетрагедияпсихология страхасмерть

Описание

Книга исследует реальность преждевременных похорон через исторические примеры и личный опыт автора, подчеркивая необходимость осознания и профилактики.

Главный конфликт / проблема

Страх быть погребённым живым, вызванный как историческими случаями, так и личным опытом катаплексии автора

Ключевые идеи

  • Преимущества реальных историй преждевременных похорон как доказательства их существования
  • Катаплексия как состояние, близкое к смерти, вызывающее страх быть погребённым живым
  • Необходимость осведомлённости и профилактики, чтобы избежать ошибок при определении смерти
  • Перечисление значимых исторических катастроф и культурных явлений.
  • Ссылки на биографии и литературные произведения, раскрывающие тему смерти и погребения.
  • Обсуждение идей о жизни после смерти и технологических новшеств в погребении.

Вывод

Пре­жде­временные похороны – реальная угроза, требующая осознания, профилактики и готовности к возможным чрезвычайным ситуациям

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся медицинской историей
  • Люди, страдающие от катаплексии или похожих состояний
  • Те, кто обеспокоен практикой погребения

Главные темы

  • Пре­жде­временные похороны
  • Исторические и личные примеры катаплексии

Персонажи

  • Автор — Постоянно переживает страх быть погребённым живым, описывает собственные приступы и меры предосторожности
  • Мадемуазель Викторина Лафуркад — Была погребена живой, но возлюбленный её возобновил жизнь; служит примером преждевременного погребения.
  • Женщина из Балтимора — После похоронного процесса проснулась, но умерла в гробу
  • Артиллерийский офицер — После похоронного процесса был спасён
  • Мистер Эдуард Степлтон — Был возрожден током электричества
  • Жюльен Боссюе — Стал возобновить жизнь Викторины после её погребения
  • Друг автора — Помог автору выбраться из гроба
  • Вильям Бьюкен — Шотландский врач, автор «Домашней медицины», популярной в Европе и Америке.
  • Эдвард Юнг — Автор поэмы «Ночные думы», посвящённой жизни, смерти и бессмертию.
  • Каратида — Персонаж из «Ватки» В. Бекфорда.
  • Афрасиаб — Герой поэмы Фирдоуси «Шах-намэ», ведший войны с Персией.
  • Оксус — Аму-Дарья, упомянутый в списке как Оксус.

Цитаты

  • «Погребение заживо – это не редкость, а реальность, которую нельзя игнорировать»
  • «Катаплексия – это состояние, когда человек погружается в глубокую летаргию, почти неотличимую от смерти»
  • …привязать мне к руке…
  • «об эпитафиях, гробницах и червях»

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 4 из 5

В частности, я перестроил фамильный склеп, чтобы он легко открывался изнутри. Достаточно было малейшего нажатия на длинный шест, протянутый в самую глубь гробницы, чтобы железные створки у входа мгновенно распахнулись. Я позаботился, чтобы в склепе было много воздуха и света, специальные запасники с пищей и водой были расположены так, что достаточно было протянуть руку из приготовленного для меня гроба. Гроб этот внутри обили мягкой теплой прокладкой; крынка той же конструкции, что и наружная дверь склепа, была снабжена пружинным механизмом, так что стоило лишь чуть шевельнуться в гробу — и вы оказывались на свободе. Кроме того, под сводом склепа был подвешен большой колокол, веревку от которого, по моим указаниям, должны были, пропустив сквозь отверстие в гробу, привязать мне к руке[9]. Но, увы, разве убережешься от того, что на роду написано? Как ни хитри, а раз уж преждевременное погребение предопределено судьбой, то его и не миновать!

Однажды я снова, как бывало уже не раз, вернулся из небытия, и сознание робко, неверно начало возвращаться ко мне. Медленно, с мучительной неторопливостью занималась в душе унылая, мглистая денница прозрения. Сонная одурь. Тупая, гнетущая апатия. Равнодушие, безнадежность, немощность. Затем появился звон в ушах, а несколько погодя началось покалывание и пощипывание в конечностях, потом наступил блаженный покой; казалось, он длится вечность, но вместе с тем уже чувствовался прилив сил, уже можно было попытаться собраться с мыслями; затем, после нового короткого провала в небытие, сознание проясняется. Наконец вздрогнули веки, и фазу же словно током ударило, и меня охватил ужас, смертельный и безотчетный, от которого вся кровь прилила к сердцу. И вот появляются первые связные мысли. Начинает оживать и память. И вот что-то словно припоминается, сначала едва-едва, а затем уже настолько ясно, что я отдаю себе отчет в собственном состоянии. И представляю себе, что это — пробуждение не просто от сна. Я вспоминаю, что был приступ каталепсии. И тут же, словно яростный океанский прилив, мой содрогнувшийся разум настигает и захлестывает сознание все той же жуткой опасности, все та же роковая, всеподчиняющая мысль.

И весь во власти этого наваждения, я замер недвижно. А почему? Я не решался шелохнуться. Я боялся убедиться, что на этот раз предназначенное мне все-таки сбылось, но в глубине души уже знал, что так оно и есть — свершилось. Отчаяние, подобного которому никакое иное бедствие не может вызвать, — только отчаяние дало мне наконец решимость поднять отяжелевшие веки. Я открыл глаза. Было темно… тьма-тьмущая. Я чувствовал, что приступ прошел. Я знал, что перелом в ходе болезни давно наступил. Я понимал, что зрение восстановлено, но не видел ни зги — одна только тьма, непроглядностъ и беспросветность вечной ночи.

Я крикнул было, но губы и присохший к гортани язык судорожно силились издать крик, а голоса не было; легкие сдавило, словно на грудь мне взвалили целую гору, я задыхался, каждый глоток воздуха стоил таких усилий, что сердце заходилось.

Приоткрыв рот, когда попытался закричать, я убедился, что челюсть у меня подвязана, как у покойника. Я почувствовал также, что лежу на каком-то жестком ложе, крепко стиснутый с боков. То я все не решался шевельнуть ни рукой, ни ногой, теперь же яростно взметнул вверх обе руки, лежавшие скрещенными на животе. Руки ударились в тяжелую доску, протянувшуюся надо мной не более чем в шести дюймах от лица. Все было ясно — меня все-таки упрятали в гроб.

И тут, когда отчаянию уже не было предела, светлым ангелом снизошла надежда — я вспомнил о предпринятых мной мерах предосторожности. Я весь подобрался и резко рванулся, силясь откинуть крышку гроба, — она не поддавалась. Я ощупал запястья в поисках веревки от колокола, но ее не было. Надежды-утешительницы как не бывало, и теперь отчаяние, еще более беспощадное, чем прежде, овладело мной полностью, ибо не мог же я не отдавать себе отчета в том, что значит отсутствие обивки, приготовленной мною столь любовно, а ко всему прочему, не оставляя ни малейшего сомнения, вдруг резко пахнуло сырой землей. Все стало беспощадно ясно: я лежал не в склепе. Приступ настиг меня где-то далеко от дома, среди чужих — где именно и каким образом, я не мог вспомнить; и незнакомые люди зарыли меня, как собаку, заколотили в простой гроб и навеки оставили глубоко-глубоко в какой-то плохонькой безымянной могиле.

Как только эта страшная мысль проникла в сознание, я снова закричал что было мочи. И на этот раз — во весь голос. Долгий, дикий, неумолчный крик, вопль смертельной муки отдался по всему царству подземной ночи.

— Эй! эй, ты, — отозвался чей-то грубый голос.

— Что еще за чертовщина? — произнес второй.

— А ну, вылезай! — сказал третий.

— Что ты орешь как резаный? — проговорил четвертый, и тут меня схватили, рванули безо всяких церемоний, — и я мигом очутился в обществе самого грубого мужичья. Очнулся я от забытья сам, и уже бодрствовал, а теперь, очутившись перед ними, вспомнил все как было.

Приключение это случилось неподалеку от Ричмонда, в штате Виргиния. Мы с другом отправились поохотиться за несколько миль вниз по течению Джеймс-ривер. К ночи нас настигла гроза. Единственным укрытием поблизости оказалась каюта стоявшего на якоре небольшого шлюпа, груженного огородной землей. Устроившись поудобней, мы заночевали на шлюпе. Я улегся на койке, которых на этой посудине и было-то всего две, а что за ложе на шлюпе в шестьдесят-семьдесят тонн водоизмещения, понятно без слов. Там, где я улегся, даже и подстилки не было. Поперек это ложе было не шире восемнадцати дюймов. На такой же примерно высоте приходилась над лежаком палуба. И я еле втиснулся туда. Но заснул крепко, и все, что мне представилось, было не сном, не наваждением, а естественным следствием положения, в котором я очутился, моей навязчивой идеи и того, как долго и мучительно не могу я обычно прийти в себя и особенно овладеть памятью после сна. Выволокшие меня люди оказались командой шлюпа и рабочими, которых подрядили сгрузить землю. От этого груза и пахло землей. Повязка, которой я был затянут под подбородком, оказалась шелковым платком, которым я повязался за неимением ночного колпака, спать без которого не привык.

Тем не менее, пока пытка моя длилась, она, без сомнения, ничуть не уступала мукам действительно попавшего в загробный мир. Они были так ужасны, что разум не в силах охватить их жути; но нет худа без добра — та же встряска властно направила мои мысли по новому руслу, Я воспрянул духом, взял себя в руки. Я отправился повидать свет. Я зажил деятельной жизнью. Мне стало дышаться вольней. Мысли мои больше не обращались к смерти. Я бросил книги по медицине. Бьюкена[10] я спалил. И больше не зачитывался «Ночными думами»[11] и никакой заупокойной риторикой, никакими страшными баснями в том же роде. Словом, стал другим человеком и жил по-человечески. С той памятной ночи я навсегда избавился от мрачных предчувствий, а там как рукой сняло и мою немочь, каталепсию, которая и была-то, пожалуй, больше их следствием, чем причиной.

Страница 4 из 5

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее