Читать бесплатно онлайн

Склеивая осколки

Автор Фрэнсис Скотт Фицджеральд

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

психологиясаморазвитиепессимизмжизненные кризисысамоанализфилософияписьмоэссеФрэнсис Скотт Фицджеральдличностный рост

Описание

Нарратор, переживший разрушение своих ценностей, уходит в аскетический город, чтобы переосмыслить свою идентичность и сосредоточиться на писательстве, оставляя позади прежние обязательства.

Главный конфликт / проблема

Разрушение ценностей и поиск новой идентичности

Ключевые идеи

Потеря жизненных ориентиров и поиск нового смысла
Отказ от роли советчика и принятие писательской идентичности
Критика традиционных ценностей и поиск индивидуального пути

Вывод

Книга приводит к выводу, что счастье и удовлетворение находятся в пределах собственного письма, а свобода от обязательств открывает путь к внутреннему росту, хотя сомнения остаются.

Кому полезна

Писатели и творческие люди
Люди, переживающие кризис идентичности
Читатели, интересующиеся психологией личности

Главные темы

Самоопределение
Переосмысление жизненных ценностей
Путь к творческой свободе

Персонажи

Нарратор — Изначально жизнерадостный и готовый помогать, но после разрушения ценностей становится циничным и отказывается от прежних обязательств.

Цитаты

«Чувствовал – значит существовал, и, стало быть, есть хотя бы от чего оттолкнуться, выбираясь из трясины, в которую я провалился.»
«Я теперь сам был одним из этих людей, одним из тех благополучных, от которых только и услышишь: «Что поделать, бизнес есть бизнес.»

Сводка по автору из Wikidata

1896–1940. Francis Scott Key Fitzgerald. американский писатель (1896—1940)

Читать онлайн

Страница 2 из 2

Да, еще голос - над голосом я работаю с преподавателем. Мой голос, когда я им овладею, будет выражать те самые чувства, что владеют моим собеседником. Поскольку голос понадобится мне главным образом для того, чтобы на разные лады произносить слово "да", мой преподаватель (он адвокат) сосредоточил усилия на этом слове, и мы им занимаемся в дополнительные часы. Я учусь придавать этому слову тот презрительно-вежливый оттенок, по которому собеседникам должно стать ясно, что они мне, мало сказать, неприятны, просто непереносимы и что я все время подвергаю их уничижительному анализу. Само собой разумеется, улыбок в подобных случаях не будет. Так я намереваюсь разговаривать исключительно с теми, от кого не жду для себя никаких выгод, - со сломленными жизнью стариками и честолюбивыми юношами. Они и не удивятся - какого черта, ведь только так с ними обычно и разговаривают.

Но довольно. Все это не шутки. Если вы молоды и если вы вздумаете написать мне, чтобы я с вами встретился и поведал, каково это - ощущать себя пессимистом и писать об истощении чувств, которое часто настигает писателей, находящихся в своем зените, - так вот, если вы настолько еще молоды и наивны, чтобы обратиться ко мне с такой просьбой, я вам просто не отвечу, разве что вы в родстве с очень богатыми и очень влиятельными людьми. И можете умирать с голоду у меня под окном - я поспешу на улицу затем, чтобы продемонстрировать свою улыбку и голос (а руки уже не протяну), и дождусь, пока кто-нибудь расщедрится на пять центов, чтобы вызвать по автомату "скорую помощь"; да к тому же я должен быть уверен, что это происшествие пригодится мне для рассказа.

Вот наконец я и стал просто писателем. Человек, которым я упорно хотел быть, сделался мне настолько в тягость, что я его попросту "отшил" без зазрения совести, как негритянка субботним вечером отшивает соперницу. Пусть добряки остаются добряками, пусть умирают на посту измученные работой врачи, у которых за год выдается одна-единственная неделя "отдыха", когда можно навести порядок у себя дома, а врачи, работой не загруженные, пусть и дальше дерутся за пациентов - по доллару за визит; пусть гибнут на поле боя солдаты и отправляются прямиком в свою военную Валгаллу. Свой контракт с богами они на этих условиях и подписывали. А писателям незачем стремиться к таким идеалам, если только они сами их себе не придумали; писатель Фицджеральд со всем этим покончил. Старая его мечта стать цельным человеком в традициях Гете, Байрона и Шоу, привнеся сюда еще американский размах и сделавшись некой смесью из Дж.П.Моргана, Топэма Боклерка и Франциска Ассизского, оказалась теперь в груде мусора рядом с накладными плечами под фуфайку принстонской футбольной команды, надетую всего один раз, и кепи офицера европейских экспедиционных войск, который так и не добрался до Европы.

Ну и что? Я рассуждаю так: для взрослого человека естественным состоянием становится осознанное им ощущение, что он несчастлив. И еще думаю, что такого человека стремление оказаться лучше, чем другие, "вечное стремление вперед" (как любят выражаться те, кто разговорами в этом духе зарабатывает себе на жизнь) делает еще несчастнее, когда приходит конец его молодости и надеждам. Сам я в прошлом бывал так неистово счастлив, что не умел поделиться своим чувством даже с самыми близкими мне людьми; чтобы успокоиться, я долго бродил по тихим улицам и закоулкам, и только слабые следы этого счастья оседали на строчках моих книг. Теперь мне кажется, что это мое чувство счастья - или, возможно, дар самообмана - было чем-то исключительным, чем-то противоестественным, вроде эпохи бума; а то, что я переживал последние годы, напоминает сплошное отчаяние, охватившее страну, когда эпоха бума закончилась.

В этом новом для меня состоянии свободы от всяких обязательств я сумею жить дальше, хотя потребовались месяцы, чтобы в этом убедиться. Насмешливый стоицизм, который помог американскому негру вынести ужасающие условия его жизни, лишил его сознания истины; точно так же и мне предстоит еще платить по счету. Я уже не испытываю симпатии ни к моему почтальону, ни к бакалейщику, ни к издателю, ни к мужу кузины, а они в свою очередь не будут испытывать симпатии ко мне, и жизнь уже не станет пленительной, как прежде, и над моей дверью накрепко прибьют дощечку с надписью: "Cave Canem!" ["Осторожно, здесь собака!" (лат.)] Но уж зато я постараюсь быть примерным псом, и, если вы мне швырнете кость побогаче, я, может, даже лизну вам руку.

Апрель 1936

Страница 2 из 2

Назад 1 2Далее