Загрузка...
Похищенный — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
приключенияпохищениепутешествиешотландияисториявыживаниеавантюрапотеря

Описание

Давид Бальфур, наследник, отправляется в путешествие, сталкиваясь с предательством, политическими конфликтами и личными испытаниями, чтобы доказать своё право на наследство и найти свободу.

Главный конфликт / проблема

Борьба Давида за наследство и выживание в условиях политических волнений и предательства

Ключевые идеи

  • Книга представляет собой личные записи о приключениях Давида Бальфура в 1751 году.
  • Автор предвосхищает вопросы читателя и устанавливает атмосферу повествования, подчеркивая, что работа предназначена для чтения в уютных зимних вечерах.
  • Наследство и семейные тайны
  • Проблемы доверия и предательства
  • Путешествие как поиск себя
  • Опасности и испытания на пути к будущему
  • Убийство мальчика и попытка сокрытия преступления капитаном и рейчем.
  • Встреча с Алланом Брека, якобитом, и его попытка обмануть экипаж.
  • Схватка в капитанской каюте, где герой проявляет храбрость и умение обращаться с оружием.
  • Борьба за выживание на острове после потери корабля.
  • Преодоление одиночества и суровых условий, поиск пищи и убежища.
  • Путешествие через суровые шотландские горы и реки в поисках Алана Брека.

Вывод

Книга показывает, как личные испытания и политические обстоятельства влияют на судьбу героя, подчёркивая важность смелости, решимости и честности.

Кому полезна

  • Любители исторических приключений
  • Читатели, интересующиеся шотландскими конфликтами и якобитами
  • Те, кто ценит повествование о выживании и личном росте

Главные темы

  • Поиск наследства
  • Политические конфликты и якобитские интриги
  • Выживание в экстремальных условиях
  • Личные взаимоотношения и дружба

Персонажи

  • Давид Бальфур — Семнадцатилетний сын умершего учителя, похищённый и переживший крушение, страдающий на пустынном острове, странствующий по горам и встречающий якобитов. Он ищет своё наследство в Шоос-гаузе, сталкивается с предательством Алана Брака и вынужден бороться за выживание, проявляя упорство и решительность.
  • Алан Брак — Хитрый и вооружённый якобит, предлагающий помощь и обмен, но в итоге становящийся союзником Давида. Он известен как выдающийся якобит шотландской горной области, иногда требовательный, но проявляющий заботу и участвуя в музыкальном дуэте.
  • Капитан Хозизен — Ведущий корабль, с которым Давид отправляется в плавание. Серьёзный и решительный, готов скрыть преступление, чтобы не потерять репутацию.
  • Эбенезер Бальфур — Семейный член, подозрительно относящийся к Давиду и в итоге становящийся его врагом.
  • Мистер Кемпбелл — Близок к отцу Давида, помогает ему в переходе к наследству.
  • Рэнсом — Появляется в Куинзферри, помогает Давиду понять морскую жизнь.
  • Мистер Шуэн — Убивает мальчика, пытается скрыть преступление и угрожает всем.
  • Мистер Райэч — Пытается скрыть убийство и поддерживает капитана.
  • Нэйль Рой Макроб — Скептически относится к разговору, но даёт маршрут и советы.
  • Гендерлэнд — Рассказывает о конфликте в Аппине, о «Красной Лисице» и о роли Алана.
  • Колин Рой — Руководитель преследования Алана и Давида.
  • Джеймс Глэнский — Принимает героев, но предупреждает о преследовании.

Цитаты

  • Записки о приключениях Давида Бальфура в 1751 году, о том, как он был похищен и потерпел крушение;
  • Если вы меня спросите о том, виновен ли Алан или невиновен, то я полагаю, что могу постоять за свой рассказ.
  • «Как только я умру, и дом будет приведен в порядок, а имущество продано, дайте моему сыну в руки это письмо и отправьте его в Шоос-гауз…»
  • «В Шоос-гауз! – воскликнул я. – Кровь строила его, кровь остановила постройку, кровь разрушит его.»
  • "Шуэн, ты убил мальчика!"
  • "Я не могу позволить себе быть соучастником ещё одного убийства!"
  • Нэйль, со своей стороны, не имел желания продолжать со мной разговор
  • Мой добрый друг, иссендинский священник, в свободное время перевел на гэльское наречие несколько гимнов и религиозных книг, которые хорошо знал Гендерлэнд
  • Давид, я не могу больше выносить этого!
  • Алан, я не могу больше выносить этого!

Сводка по автору из Wikidata

1850–1894. Robert Louis Stevenson. шотландский писатель и поэт (1850–1894)

Читать онлайн

Страница 58 из 59

XXX. Прощание

Хотя лично я причалил к тихой пристани, но у меня на руках оставался Алан, которому я был стольким обязан. Кроме того, у меня на душе тяжким бременем лежало дело об убийстве Колина Кемпбелла и тюремное заключение Джемса Глэнского.

Назавтра, около шести часов утра, гуляя с Ранкэйлором перед Шоос-гаузом, вокруг которого расстилались поля и леса моих предков, теперь принадлежавшие мне, я открыл ему свою душу. И, несмотря на серьезную чему нашего разговора, мой взгляд радостно скользил по окружающему и сердце мое прыгало от гордости.

Стряпчий вполне согласился со мной: пока дело касалось моих обязанностей к Алану, я должен был помочь ему выбраться отсюда, несмотря ни на какой риск. Но что касается Джемса, он был совершенно другого мнения.

– Мистер Томсон – одно, а родственник мистера Томсона – совсем другое, – сказал он. – Я мало знаком с фактами, но заключаю, что одно знатное лицо, назовем его Г. А., здесь замешано и даже, как думают, относится к этому человеку враждебно. Г. А.[24], без сомнения, благородный джентльмен, но timeo qui nocuere deos. Если вы хотите помешать его мщению, то помните, что есть лишь одна возможность не допустить ваших свидетельских показаний: посадить вас на скамью подсудимых. Тогда вы оказались бы в том же положении, что и родственник мистера Томсона. Вы скажете, что вы невинны, но ведь и он невиновен. А быть судимым гайлэндскими присяжными, по гайлэндской распре и под председательством гайлэндского судьи – прямая дорога на виселицу.

Эти рассуждения приходили и мне в голову, и я не находил на них возражения. Но я все-таки спросил наивно:

– В таком случае, сэр, мне остается только быть повешенным, не правда ли?

– Мой милый мальчик, – воскликнул он, – идите с богом и поступайте, как считаете честным! В мои лета не следовало бы советовать вам выбирать безопасное, но позорное, и я, прошу прощения, беру назад свои слова. Ступайте и выполняйте свой долг, и если вас присудят к виселице, идите на виселицу, как джентльмен. На свете есть вещи похуже виселицы.

– Таких немного, сэр, – сказал я улыбаясь.

– Ну нет, сэр, – воскликнул он, – очень много! И, чтобы не идти далеко за примером, для вашего дяди было бы теперь лучше, если бы он прилично болтался на виселице.

С этими словами он вернулся в дом – все еще в прекрасном расположении духа, так как, очевидно, остался доволен мной, – и написал два письма, вслух комментируя их.

– Это письмо, – сказал он, – к моим банкирам – Британскому льнопрядильному обществу, открывающему кредит на ваше имя. Посоветуйтесь с мистером Томсоном: он, вероятно, знает, что надо делать, а вы при помощи этого кредита доставите ему средства к существованию. Я надеюсь, что вы сумеете беречь деньги, но в деле мистера Томсона можно быть даже расточительным. Относительно его родственника лучше всего направиться к лорду-адвокату, рассказать ему все и предложить свои свидетельские показания. Примет ли он их, или нет, или обратит их против Г. А. – это уже другое дело. Чтобы достать вам хорошую рекомендацию к лорду-адвокату, я написал письмо вашему однофамильцу, ученому мистеру Бальфуру Пильригскому, которого я очень уважаю. Лучше, если вас представит человек, носящий одну с вами фамилию, а лэрд Пильригский пользуется большим уважением у властей и находится в хороших отношениях с лордом-адвокатом[25] Грантом. На вашем месте я не стал бы обременять его подробностями, и, знаете ли, считаю, что совершенно лишнее упоминать о мистере Томсоне. Старайтесь подражать лорду – это хороший пример. Будьте осторожны с адвокатом, и да поможет вам бог, мистер Давид!

Вслед за тем он простился со мной и вместе с Торрэнсом отправился к Куинзферри, тогда как Алан и я пошли по направлению к Эдинбургу. Проходя по тропинке мимо столбов у ворот и недостроенного домика привратника, мы оглянулись на дом моих предков. Громадный, обнаженный, без единой струйки дыма, он казался необитаемым, только в одном из верхних окон виднелась верхушка ночного колпака, который раскачивался вверх и вниз, вперед и назад, точно голова кролика в норе. Я не услышал слова приветствия, когда явился сюда, и не видел ласки, когда был здесь, но зато за мной наблюдали при моем уходе отсюда.

Мы шли медленно, не чувствуя ни малейшего желания ни идти, ни говорить. Оба мы думали о близкой разлуке и с грустью вспоминали минувшие дни. Впрочем, мы говорили о том, что надо было сделать: было решено, что Алан будет скрываться где-нибудь поблизости, но один раз в день приходить в определенное место, где я смогу общаться с ним лично или через посланного. А я должен был отыскать адвоката из аппинских Стюартов, которому, следовательно, можно довериться: на его обязанности будет найти судно и обеспечить Алану безопасный отъезд из Шотландии. Покончив с делом, мы снова замолкли. Я пробовал было шутить с Аланом, называя его мистером Томсоном, а он дразнил меня новым платьем и поместьем, но было ясно, что нам хочется скорее плакать, чем смеяться.

По тропинке, пересекавшей холм Корсторфайн, мы дошли до места, носившего название «Отдых». Взглянув на корсторфайнское болото, затем на город и на замок на горе, мы оба остановились, так как поняли без слов, что здесь наши пути расходятся. Алан повторил мне еще раз адрес адвоката, затем час, когда я смогу найти его самого и сигналы, с помощью которых можно будет отыскать его. Я отдал ему все, что имел – гинею или две, взятые у Ранкэйлора, – чтобы он пока не голодал. Мы постояли, молча глядя на Эдинбург.

– Что же, прощай, – сказал Алан, протягивая мне руку.

– Прощайте, – сказал я, быстро пожав ее, и спустился с холма.

Мы ни разу не взглянули друг другу в лицо. Пока Алан был еще в виду, я даже не оглянулся на него, но зато дальше, идя по дороге в город, почувствовал себя таким потерянным и одиноким, что готов был сесть у дороги и заплакать, как ребенок.

Около полудня я, миновав Весткирку и Грассмаркет, вошел в город. Огромная высота домов, достигавших десяти и пятнадцати этажей, узкие сводчатые входы, непрерывно извергавшие народ, товары, выставленные в окнах, шум и суета, дурной воздух, нарядные одежды и масса других впечатлений ошеломили меня, и я машинально отдался на волю толпы, которая понесла меня из стороны в сторону. Но я не переставал думать об Алане и «Отдыхе»» и все время – хотя читатель, наверное, поймет, что я не мог не восхищаться новым для меня, красивым зрелищем, – у меня болело сердце, и я чувствовал, что совесть упрекает меня в чем-то дурном.

Наконец сама судьба привела меня к дверям банка Британского льнопрядильного общества.

Страница 58 из 59

Вам также может понравиться

Страница 1 из 17

Назад1217Далее