Меж тем пошла забота у детей: Кто прячет плуг, кто стадо загоняет; Обдумав всё, один из них скорей В соседнее местечко посылает Тихонько весть – и Дженни к ним бежит, Надежда их, уж девушка большая, Мила, свежа, как роза полевая, У ней в очах любовь так и горит. Смеется мать, отец не наглядится; Как рада их к груди она прижать, И рада им наряд свой показать, И деньгами готова поделиться: У той швеи, к которой отдана, Своим трудом достала их она.

4

Родные все друг о друге приветно Хотят узнать; семейный сладкий час Веселье мчит в беседах незаметно: То спор, то смех, и каждый свой рассказ О том, где был, что видел, начинает; Один начнет, другой перебивает; А муж с женой-с детей не сводят глаз, И речь начать, и дать совет готовы. Хозяйка-мать, взяв ножницы с иглой, Из лоскутков малюткам шьет обновы; Отец молчит, но, помня долг святой, Уж занят он их будущей судьбой. Что мать с отцом велят повиноваться, Радушно жить и помнить божий страх, От нужд искать убежища в трудах, И день и ночь порочных дум чуждаться, Правдиву быть на деле и в речах – Он вкоренял от детства в их умах; Он говорил: «К прекрасному дорога У всех одна – творца о всем молить, Не делать зла, добро всегда творить; С тем будет бог, кто сердцем ищет бога».

6

Но кто стучит тихонько у ворот? Дивятся все, а Дженни узнает; Дрожит как лист, едва промолвит слово: «То, верно, сын соседа городского; Его отец в село к нам посылал, И он меня чрез поле провожал». В раздумье мать; как делу быть, не знает, Глядит на дочь и молча замечает, Как вдруг любовь зажглась в ее глазах И вспыхнула румянцем на щеках; И мать спросить у дочери робеет, Кто новый гость; а та дохнуть не смеет. Но страх прошел; ответ был не худой: Не из бродяг сосед их молодой.

7

И юноша красивый, статный входит, И взор родных на гостя устремлен, И Дженни к ним, стыдясь, его подводит, И любо ей, что дружно принят он. С ним речь завел хозяин говорливый, Каков посев, о стаде, о конях. Надежды луч горит в младых сердцах; Но милый гость застенчив: торопливый, Не знает он, что делать, что сказать. Смекнула всё догадливая мать: Нет, видно, дочь себя не уронила; Девичью спесь, как должно, сохранила.

8

Любовь, любовь! живой восторг сердец, Твой чистый жар всем радостям венец. Уже давно я, путник неизвестный, Чрез скучный мир печально прохожу; Но долг велит, и правду я скажу; В долине слез отрадою небесной Одна любовь; нет радости другой! Вот наших дней минуты золотые: Когда одни, вечернею порой, Стыдливые, любовники младые, В тени дерев, сидят рука с рукой; Их взор горит весельем и тоской, На их устах привет и ропот нежный; А вкруг цветет шиповник белоснежный, И тихо к ним склоняется кусток, И веет им душисты! ветерок.

9

И где же, где найдется тот несчастный, Злодей без чувств, кто б Дженни изменил, В холодный яд обманом превратил Мечту души невинной и прекрасной! Как нарушать святое на земли, Любовь и мир доверчивой семьи! Взгляните там – вот жертва обольщенья: Она не ждет, не хочет утешенья; Таясь от всех, уныла и бледна, Во цвете лет рассудка лишена, Как меж могил огни осенней ночи, Так мрачные ее сверкают очи; Рыдает мать, зачем она в живых; Отец клянет позор власов седых…

10

Но ужин ждет – похлебка, дичь готовы, Принесены творог и молоко, Обычный дар любимой их коровы, Да и сама она недалеко, Пришла с двора – и голову с рогами Просунула тихонько меж досками, И сена клок заботливо жует. Хозяйка-мать то сядет, то уйдет, О юноше хлопочет прихотливо, И сочный сыр пред ним уже стоит, И пенится некупленное пиво; Он хвалит всё, за всё благодарит, Узнав о том с подробностью большою, Как делан сыр хозяйкою самою И что ему тогда лишь минет год, Как желтый лен в полях цвести начнет.

11

Довольны все. От добрых слов вкуснее, Уже дошел их ужин до конца, И старец встал; кругом огня теснее Садятся все, но тише и важнее, И Библия покойного отца, Бесценное наследство родовое, Положена пред старцем на столе; Он обнажил чело полвековое, И волосы, рядами на челе Приглажены к вискам его, белели; И те стихи заметил он в псалмах, Которые хотел, чтоб дети пели; Потом сказал с слезами на очах: «Помолимся подателю всех благ!»

12

Они поют. Сердечные, простые, В один напев слилися голоса; И звуки те шотландских гор родные, И вера их несет на небеса. В святую брань так мученики пели, И, может быть, стремясь к высокой цели, Наш Джон Граам и смелый лорд Эльджин Слыхали их в рядах своих дружин, Когда сердца огнем небес горели, Когда, в руках молитвенник и меч, Их рать неслась грозой народных сеч И пряталась под бронею верига. Но снова вдруг возникла тишина; У всех душа святынею полна – Разогнута божественная книга.

Страница 2 из 9

Назад 1 2 3…9 Далее