Загрузка...
Однодум — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
русская историяСолигаличпостоянная почтагосударственная властьАлександр РыжовЛесковисторический романпериод XIX векарусская деревняполитика

Описание

Книга «Однодум» повествует о жизни и службе Александра Афанасьевича Рыжова, простого человека из Солигаличи, который, несмотря на скромное происхождение, добился государственной должности, столкнулся с конфликтами власти и религиозных институтов, а в конце получил дворянское звание и прожил почти девяносто лет, оставив после себя размышления о вере и службе.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными убеждениями и требованиями власти, а также критика со стороны религиозных и государственных институтов

Ключевые идеи

  • Скромное происхождение и воспитание в семье рыбного рода
  • Обучение у мастерицы и дьяка, влияние Библии на мировоззрение
  • Служба в пешей почте как путь к самопознанию и философии
  • Стремление к государственной службе и конфликт с городничим
  • Женитьба как средство укрепления статуса и практического обеспечения
  • Постоянное следование библейским принципам и критика со стороны религиозных и государственных властей
  • Губернаторская власть требует тщательной подготовки и проверки подчинённых
  • Экстремальная эксцентричность городничего может стать препятствием для эффективного взаимодействия
  • Религиозные убеждения и скромный образ жизни могут противоречить ожиданиям высшего чиновника
  • Орден и крест как символы признания и дворянства.
  • Примечания служат разъяснением исторических и культурных ссылок.

Вывод

Книга показывает, как человек, придерживаясь своих убеждений, может оставаться верным себе, несмотря на давление, и как признание и уважение могут прийти даже после долгих лет скромной службы.

Кому полезна

  • Историки и любители русской литературы
  • Читатели, интересующиеся историей России и биографиями государственных служащих
  • Люди, ищущие вдохновение в примерах честности и скромности

Главные темы

  • Путь к государственной службе и дворянству
  • Конфликт между личными убеждениями и требованиями власти
  • Роль религиозных институтов в жизни граждан

Персонажи

  • Александр Афанасьевич Рыжов — Растет в скромных условиях, обучается у мастерицы и дьяка, служит в почте, читает Библию, становится квартальным, женится и продолжает служить, придерживается библейских принципов. Экстремально эксцентричный, носит старую одежду, религиозный и скромный, прожил почти девяносто лет, отмечал события в своём «Однодуме» и умер, исполнив христианские требования.
  • Сергей Степанович Ланской — Надменный, но честный и справедливый губернатор и министр внутренних дел, стремится к порядку и проверке подчинённых, упомянутый как представитель, от которого пришёл орден.
  • Протопоп — Критически относится к отказу Рыжова от церковных обрядов и подарков, пытается убедить его в необходимости соблюдения религиозных норм. Помогает в организации церковных обрядов и подготовке к приезду губернатора.
  • Городничий — Принимает Рыжова на должность квартального, но конфликтует из-за его отказа от подарков и праздников.
  • Мать — Скромная женщина, которая после смерти отца продолжает жить, печет пироги и обучает сына, но не имеет средств для дальнейшего образования.

Цитаты

  • «Библия»
  • «Библию прочитал и до Христа дочитал»
  • Не могу, хитон обличает мл, яко несть брачен.
  • Благословен грядый во имя господне.
  • Чудак, чудак!
  • Быть ему графом

Сводка по автору из Wikidata

1831–1895. Николай Леско́в. русский писатель и публицист (1831—1895)

Читать онлайн

Страница 1 из 11

Николай Семёнович Лесков ОДНОДУМ

1

В царствование Екатерины II у некоторых приказного рода супругов, по фамилии Рыжовых, родился сын по имени Алексашка. Жило это семейство в Солигаличе, уездном городке Костромской губернии, расположенном при реках Костроме и Светице. Там, по словарю кн.Гагарина[1], значится семь каменных церквей, два духовные и одно светское училище, семь фабрик и заводов, тридцать семь лавок, три трактира, два питейные дома и 3665 жителей обоего пола. В городе бывают две годовые ярмарки и еженедельные базары; кроме того, значится «довольно деятельная торговля известью и дегтем». В то время, когда жил наш герой, здесь еще были соляные варницы.

Все это надо знать, чтобы составить понятие о том, как мог жить и как действительно жил мелкотравчатый герой нашего рассказа Алексашка, или, впоследствии, Александр Афанасьевич Рыжов, по уличному прозванию «Однодум».

Родители Алексашки имели собственный дом – один из тех домиков, которые в здешней лесной местности ничего не стоят, но, однако, дают кров. Других детей, кроме Алексашки, у приказного Рыжова не было, или, по крайней мере, о них мне ничего не сказано.

Приказный умер вскоре после рождения этого сына и оставил жену и сына ни с чем, кроме того домика, который, как сказано, «ничего не стоил». Но вдова-приказничиха сама дорого стоила: она была из тех русских женщин, которая «в беде не сробеет, спасет; коня на скаку остановит, в горящую избу взойдет»[2], – простая, здравая, трезвомысленная русская женщина, с силою в теле, с отвагой в душе и с нежною способностью любить горячо и верно.

Когда она овдовела, в ней еще были приятности, пригодные для неприхотливого обихода, и к ней кое-кто засылали свах, но она отклонила новое супружество и стала заниматься печеньем пирогов. Пироги изготовлялись по скоромным дням с творогом и печенкою, а по постным – с кашею и горохом; вдова выносила их в ночвах[3] на площадь и продавала по медному пятаку за штуку. От прибыли своего пирожного производства она питала себя и сына, которого отдала в науку «мастерице»; мастерица научила Алексашку тому, что сама знала. Дальнейшую же, более серьезную науку преподал ему дьяк с косою и с кожаным карманом, в коем у него без всякой табакерки содержался нюхательный порошок для известного употребления.

Дьяк, «отучив» Алексашку, взял горшок каши за выучку, и с этим вдовин сын пошел в люди добывать себе хлеб-соль и все определенные для него блага мира.

Алексашке тогда было четырнадцать лет, и в этом возрасте его можно отрекомендовать читателю.

Молодой Рыжов породою удался в мать: он был рослый, плечистый, – почти атлет, необъятной силы и несокрушимого здоровья. В свои отроческие годы он был уже первый силач и так удачно предводительствовал стеною на кулачных боях, что на которой стороне был Алексашка Рыжов, – та считалась непобедимою. Он был досуж и трудолюбив. Дьякова школа дала ему превосходный, круглый, четкий, красивый почерк, которым он написал старухам множество заупокойных поминаний и тем положил начало самопитания. Но важнее этого были те свойства, которые дала ему его мать, сообщившая живым примером строгое и трезвое настроение его здоровой душе, жившей в здоровом и сильном теле. Он был, как мать, умерен во всем и никогда не прибегал ни к чьей посторонней помощи.

В четырнадцать лет он уже считал грехом есть материн хлеб; поминания приносили немного, и притом заработок этот, зависящий от случайностей, был непостоянен; к торговле Рыжов питал врожденное отвращение, а оставить Солигалич не хотел, чтобы не разлучаться с матерью, которую очень любил. А потому надо было здесь же промыслить себе занятие, и он его промыслил.

В то время у нас только образовывались постоянные почтовые сообщения: между ближайшими городами учреждались раз в неделю гонцы, которые носили суму с пакетами. Это называлась пешая почта. Плата за эту службу назначалась не великая: рубля полтора в месяц «на своих харчах и при своей обуви». Но для кого и такое содержание было заманчиво, те колебались взяться носить почту, потому что для чуткой христианской совести русского благочестия представлялось сомнительным: не заключается ли в такой пустой затее, как разноска бумаги, чего-нибудь еретического и противного истинному христианству?

Всякий, кому довелось о том слышать, – раздумывал, как бы не истравить этим душу и за мзду временную не потерять жизнь вечную. И тут-то вот общее сердоболие устроило Рыжовкина Алексашку.

– Он, – говорили, – сирота: ему больше господь простит, – особенно по ребячеству. Ему, если его на поноске дорогою медведь или волк задерет и он на суд предстанет, одно отвечать: «не разумел, господи», да и только. И в ту пору взять с него нечего. А если да он уцелеет и со временем в лета взойдет, то может в монастырь пойти и все преотлично отмолить, да еще не за своей свечой и при чужом ладане. Чего ему еще по сиротству его ожидать лучшего?

Сам Алексашка, которого это касалось всех более, был от мира не прочь и на мир не челобитчик: он смелою рукою взял почтовую суму, взвалил ее на плечи и стал таскать из Солигалича в Чухлому и обратно. Служба в пешей почте пришла ему совершенно по вкусу и по натуре: он шел один через леса, поля и болота и думал про себя свои сиротские думы, какие слагались в нем под живым впечатлением всего, что встречал, что видел и слышал. При таких условиях из него мог бы выйти поэт вроде Борнса[4] или Кольцова, но у Алексашки Рыжова была другая складка, – не поэтическая, а философская, и из него вышел только замечательный чудак «Однодум». Ни даль утомительного пути, ни зной, ни стужа, ни ветры и дождь его не пугали; почтовая сума до такой степени была нипочем его могучей спине, что он, кроме этой сумы, всегда носил с собою еще другую, серую холщовую сумку, в которой у него лежала толстая книга, имевшая на него неодолимое влияние.

Книга эта была Библия.

Страница 1 из 11

Назад1211Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее