Загрузка...
Утраченные иллюзии — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Утраченные иллюзии

Автор Оноре де Бальзак
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
БальзакЧеловеческая комедияПарижпрованссоциальная критика19 векроманпротестпровинциялитература

Описание

Роман «Утраченные иллюзии» повествует о двух поэтах, их стремлениях к признанию и любви, и о том, как социальные барьеры, семейные обязательства и финансовые трудности влияют на их судьбы. Через путешествия, литературные собрания и журналистские интриги автор раскрывает конфликт между творчеством и коммерцией, а также показывает, как личные амбиции могут быть разрушены политическими и экономическими обстоятельствами.

Главный конфликт / проблема

Стремление к признанию и любви в условиях социальной иерархии и финансовых ограничений, которое сталкивается с критикой общества, коммерческими интересами и личными обязательствами

Ключевые идеи

  • Трудности и традиции печатного дела в провинции
  • Конфликт между семейным наследием и коммерческими интересами
  • Появление двух молодых поэтов и их дружба как начало творческого пути
  • Амбиции и любовь находятся в конфликте; письмо как инструмент влияния; критика общества к поэзии; социальный статус как барьер; внутренний конфликт героя
  • Поэзия как средство самовыражения и поиск признания в высшем обществе
  • Конфликт между творческими личностями и аристократией, проявляющийся в высмеивании и попытках подавить творчество
  • Любовь и социальные ограничения, влияющие на судьбу персонажей
  • Необходимость адаптации к светской жизни и её нормам.
  • Влияние социального статуса и репутации на личные отношения.
  • Финансовые ограничения как барьер для интеграции в высшее общество.
  • Трудности выхода автора в издательскую индустрию и необходимость коммерческой привлекательности рукописи.
  • Критика и наставничество как важные факторы развития литературного стиля.

Вывод

Книга приводит к осознанию, что истинные иллюзии могут быть разрушены, но семейные ценности и честность остаются важными, и что путь к признанию требует компромиссов и внутреннего роста

Кому полезна

  • Любители классической французской литературы
  • Студенты по литературе
  • Писатели и журналисты

Главные темы

  • Поэзия и амбиции
  • Социальные барьеры и семейные отношения

Персонажи

  • Люсьен — Молодой поэт, ищущий признание и любовь, сталкивается с давлением аристократии, отказами и критикой. Пишет статьи, погружается в богемную жизнь, влюбляется в Корали, стремится к высшему обществу, но сталкивается с финансовыми трудностями и моральными дилеммами. Идеалист, ищущий наставника, но в долгах и ищет прощения.
  • Давид Сешар — Сын Сешара, образованный в Париже, стремится к творчеству и независимости. Влюблён в Еву, поддерживает Люзень, но сталкивается с финансовыми проблемами и семейными конфликтами. Разработал технологию производства бумаги, но позже отказывается от промышленности.
  • Ева — Простая и красивая, влюблена в Давида. Борется с финансовыми трудностями, пытается поддержать семейный бизнес и защитить мужа. Трудолюбивая, решительная, переживает за брата.
  • Корали — Любовница Люсьена, талантливая актриса, советует ему политически и эмоционально. Сталкивается с критикой и болезнью, которая приводит к её смерти.
  • Пти-Кло — Манипулирует судебными процессами, пытаясь использовать Люсьена и Давида. Стремится к посту старшего председателя королевского суда в Пуатье.
  • Жером-Никола Сешар — Незрячий, хитрый печатник, известный как «Медведь», управляет типографией, обучая сына.
  • Мадам де Баржетон — Буржуазная женщина, чья встреча с Люсьеном и Давидом влияет на их социальные перспективы.
  • Епископ — Восхваляет творчество Люсьена и защищает его от критики.
  • Даниель д'Артез — Опытный автор, читает роман Люсьена и даёт советы по улучшению стиля.
  • Фино — Владелец редакции, демонстрирует, как деньги влияют на публикацию, обеспечивает средства и контроль над содержанием газеты.
  • Этьен Лусто — Опытный журналист, раскрывает Люсьену коммерческие аспекты литературного мира.
  • Маркиз д’Эспар — Важная персона в парижском обществе, с которой Люсиен пытается познакомиться и получить поддержку.

Цитаты

  • Печатался пригласительный билет на свадьбу.
  • "Письмо г-жи де Баржетон среди аптекарских склянок!"
  • "Вы находите, что это очень занимательно, Фифина?"
  • Пусть правила учтивости и требовали из угождения г-же де Баржетон открытого признания этой оды прелестным произведением
  • Только в высшем обществе...
  • Мы совершили безрассудство, пагубное для нас обоих.
  • Париж — столица случая.
  • «Я даю четыреста франков, — сказал Догро медоточивым тоном…»
  • «Вы на прекрасном и правильном пути, — сказал Д'Артез»
  • Критика — это щетка, которой не следует чистить легкие ткани

Сводка по автору из Wikidata

1799–1850. Honoré de Balzac. французский писатель-прозаик

Читать онлайн

Страница 1 из 181

Annotation

«Утраченные иллюзии» — одно из центральных и наиболее значительных произведений «Человеческой комедии». Вместе с романами «Отец Горио» и «Блеск и нищета куртизанок» роман «Утраченные иллюзии» образует своеобразную трилогию, являясь ее средним звеном.

«Связи, существующие между провинцией и Парижем, его зловещая привлекательность, — писал Бальзак в предисловии к первой части романа, — показали автору молодого человека XIX столетия в новом свете: он подумал об ужасной язве нынешнего века, о журналистике, которая пожирает столько человеческих жизней, столько прекрасных мыслей и оказывает столь гибельное воздействие на скромные устои провинциальной жизни».

Оноре де Бальзак

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

Оноре де Бальзак Утраченные иллюзии

ВИКТОРУ ГЮГО

Вы, по счастливому уделу Рафаэлей и Питтов, едва выйдя из отрочества, были уже большим поэтом; Вы, как Шатобриан, как все истинные таланты, восставали против завистников, притаившихся за столбцами Газеты или укрывшихся в ее подвалах. Я желал бы поэтому, чтобы Ваше победоносное имя способствовало победе произведения, которое я посвящаю Вам и которое, по мнению некоторых, является не только подвигом мужества, но и правдивой историей. Неужели журналисты, как и маркизы, финансисты, лекари, прокуроры, не были бы достойны пера Мольера и его театра? Почему бы Человеческой комедии, которая castigat ridendo mores[1], не пренебречь одной из общественных сил, если парижская Печать не пренебрегает ни одной?

Я счастлив, милостивый государь, пользуясь случаем, принести Вам дань моего искреннего восхищения и дружбы.

Де Бальзак

Часть первая ДВА ПОЭТА

В те времена, к которым относится начало этой повести, печатный станок Стенхопа и валики, накатывающие краску, еще не появились в маленьких провинциальных типографиях. Несмотря на то, что Ангулем основным своим промыслом был связан с парижскими типографиями, здесь по-прежнему работали на деревянных станках, обогативших язык ныне забытым выражением: довести станок до скрипа. В здешней отсталой типографии все еще существовали пропитанные краской кожаные мацы, которыми тискальщик наносил краску на печатную форму. Выдвижная доска, где помещается форма с набранным шрифтом, на которую накладывается лист бумаги, высекалась из камня и оправдывала свое название мрамор. Прожорливые механические станки в наши дни настолько вытеснили из памяти тот механизм, которому несмотря на его несовершенства, мы обязаны прекрасными изданиями Эльзевиров[2], Плантенов[3], Альдов[4] и Дидо[5], что приходится упомянуть о старом типографском оборудовании, вызывавшем в Жероме-Николá Сешаре суеверную любовь, ибо оно играет некую роль в этой большой повести о малых делах.

Сешар был прежде подмастерьем-тискальщиком — Медведем, как на своем жаргоне называют тискальщиков типографские рабочие, набирающие шрифт. Так, очевидно, прозвали тискальщиков за то, что они, точно медведи в клетке, топчутся на одном месте, раскачиваясь от кипсея[6] к станку и от станка к кипсею. Медведи в отместку окрестили наборщиков Обезьянами за то, что наборщики с чисто обезьяньим проворством вылавливают литеры из ста пятидесяти двух отделений наборной кассы, где лежит шрифт. В грозную пору 1793 года Сешару было около пятидесяти лет от роду, и он был женат. Возраст и семейное положение спасли его от всеобщего набора, когда под ружье встали почти все рабочие. Старый тискальщик очутился один в типографии, хозяин которой, иначе говоря Простак, умер, оставив бездетную вдову. Предприятию, казалось, грозило немедленное разорение: отшельник Медведь не мог преобразиться в Обезьяну, ибо, будучи печатником, он так и не научился читать и писать. Несмотря на его невежество, один из представителей народа, спеша распространить замечательные декреты Конвента, выдал тискальщику патент мастера печатного дела и обязал его работать на нужды государства. Получив этот опасный патент, гражданин Сешар возместил убытки вдове хозяина, отдав ей сбережения своей жены, и тем самым приобрел за полцены оборудование типографии. Но не в этом было дело. Надо было грамотно и без промедления печатать республиканские декреты. При столь затруднительных обстоятельствах Жерому-Никола Сешару посчастливилось встретить одного марсельского дворянина, не желавшего ни эмигрировать, чтобы не лишиться угодий, ни оставаться на виду, чтобы не лишиться головы, и вынужденного добывать кусок хлеба любой работой. Итак, граф де Мокомб облачился в скромную куртку провинциального фактора: он набирал текст и держал корректуру декретов, которые грозили смертью гражданам, укрывавшим аристократов. Медведь, ставший Простаком, печатал декреты, расклеивал их по городу, и оба они остались целы и невредимы. В 1795 году, когда шквал террора миновал, Никола Сешар вынужден был искать другого мастера на все руки, способного совмещать обязанности наборщика, корректора и фактора. Один аббат, отказавшийся принять присягу[7] и позже, при Реставрации, ставший епископом, занял место графа де Мокомба и работал в типографии вплоть до того дня, когда первый консул восстановил католичество. Граф и епископ встретились потом в Палате пэров и сидели там на одной скамье. Хотя в 1802 году Жером-Никола Сешар не стал более грамотным, чем в 1793, все же к тому времени он припас не малую толику и мог оплачивать фактора. Подмастерье, столь беспечно смотревший в будущее, стал грозой для своих Обезьян и Медведей. Скаредность начинается там, где кончается бедность. Как скоро тискальщик почуял возможность разбогатеть, корысть пробудила в нем практическую сметливость, алчную, подозрительную и проницательную. Его житейский опыт восторжествовал над теорией. Он достиг того, что на глаз определял стоимость печатной страницы или листа. Он доказывал несведущим заказчикам, что набор жирным шрифтом обходится дороже, нежели светлым; если речь шла о петите, он уверял, что этим шрифтом набирать много труднее. Наиболее ответственной частью высокой печати было наборное дело, в котором Сешар ничего не понимал, и он так боялся остаться в накладе, что, заключая сделки, всегда старался обеспечить себе львиный барыш. Если его наборщики работали по часам, он глаз с них не сводил. Если ему случалось узнать о затруднительном положении какого-нибудь фабриканта, он за бесценок покупал у него бумагу и прятал ее в свои подвалы. К этому времени Сешар уже был владельцем дома, в котором с незапамятных времен помещалась типография. Во всем он был удачлив: он остался вдовцом, и у него был только один сын. Он поместил его в городской лицей, не столько ради того, чтобы дать ему образование, сколько ради того, чтобы подготовить себе преемника; он обращался с ним сурово, желая продлить срок своей отеческой власти, и во время каникул заставлял сына работать за наборной кассой, говоря, что юноша должен приучаться зарабатывать на жизнь и в будущем отблагодарить бедного отца, трудившегося не покладая рук ради его образования. Распростившись с аббатом, Сешар назначил на его место одного из четырех наборщиков, о котором будущий епископ отзывался как о честном и смышленом человеке. Стало быть, старик мог спокойно ждать того дня, когда его сын станет во главе предприятия и оно расцветет в его молодых и искусных руках. Давид Сешар блестяще окончил Ангулемский лицей. Хотя папаша Сешар, бывший Медведь, неграмотный безродный выскочка, глубоко презирал науку, все же он послал своего сына в Париж обучаться высшему типографскому искусству; но, посылая сына в город, который он называл раем рабочих[8], старик так убеждал его не рассчитывать на родительский кошелек и так настойчиво рекомендовал накопить побольше денег, что, видимо, считал пребывание сына в стране Премудрости лишь средством к достижению своей цели. Давид, обучаясь в Париже ремеслу, попутно закончил свое образование. Метранпаж типографии Дидо стал ученым. В конце 1819 года Давид Сешар покинул Париж, где его жизнь не стоила ни сантима отцу, теперь вызывавшему сына домой, чтобы вручить ему бразды правления. Типография Никола Сешара печатала судебные объявления в газете, в ту пору единственной в департаменте, исполняла также заказы префектуры и канцелярии епископа, а такие клиенты сулили благоденствие энергичному юноше.

Страница 1 из 181

Назад12181Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее