Загрузка...
Лихая болесть — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
болезньпсихологияздоровьесемьяпутешествиемедицина

Описание

Автор наблюдает за семьей Зуровых, чья весенняя радость и желание гулять приводят к распространению «лихой болезни», заканчивающейся трагически, и подчёркивает опасность незнакомых эпидемий и необходимость своевременного вмешательства.

Главный конфликт / проблема

Семья Зуровых заражается «лихой болезнью», которая приводит к истощению, потере аппетита и смерти.

Ключевые идеи

  • Заболевание проявляется как сильное желание выходить на прогулки, приводящее к истощению и смерти.
  • Семья Зуровых и близкие становятся жертвами "лихой болести".
  • Автор пытается предупредить и помочь, но безуспешно.
  • Проблема распространяется на всех членов семьи, включая старушку и детей.
  • В конце семья уезжает в Америку, где болезнь заканчивается трагически.

Вывод

Книга приводит к выводу о важности своевременного вмешательства и наблюдения за незнакомыми эпидемиями.

Кому полезна

  • Семьи
  • Медицинские работники
  • Общественные деятели

Главные темы

  • Опасность незнакомых эпидемий
  • Психологические аспекты болезни
  • Влияние привычек и страстей на здоровье

Персонажи

  • Алексей Петрович Зуров — Член семьи, проявляет необычайную радость и желание выходить за город.
  • Марья Александровна — Старая женщина, часто предсказывает погоду, параличная, но активная, участвует в прогулках.
  • Автор (неизвестный) — Склонен к сочувствию, пытается понять и предупредить семью о болезни.
  • Никон Устинович Тяжеленко — Раскрывает детали болезни, пытается помочь.
  • Профессор — Участвовал в обсуждении болезни, страдает от неё.
  • Иван Степанович Вереницын — Сомнительный, возможно, источник заражения.
  • Фекла — Чувствительная, обсуждает различные темы с автором.

Цитаты

  • "лихая болесть"
  • "погибшие семья"

Сводка по автору из Wikidata

1812–1891. 伊万·亚历山德罗维奇·冈察洛夫. русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 12

Быстро проходила зима; вечера стали короче; бабушка перестала предсказывать о великом морозе; на языке у ней чаще вертелось слово "оттепель". Настал апрель; солнце пламенным лучом проводило последний зимний день, который, уходя, сделал такую плачевную гримасу, что Нева от смеху треснула и полилась через край, а суровая земля улыбнулась сквозь снег. Ветреная щебетунья ласточка и верхолет жаворонок уже донесли о наступлении весны. В природе поднялся обычный шум: те, которые умирали или спали, воскресли и проснулись; всё засуетилось, запело, запрыгало, заворчало, заквакало - на небеси горe, и на земли низэ, и в водах и под землею. Вот и петербургские жители заметили весну.

В первый теплый день я весело пустился из дому прямо к Зуровым поздравить их с праздником природы и провести у них целый день.

- Здравствуйте, Алексей Петрович! - сказал я. - Честь имею кланяться, Марья Александровна! поздравляю вас с весной. Нынче очень тепло.

Едва я выговорил эти слова, как - и теперь весь дрожу! - вдруг в целом семействе произошло необыкновенное движение: Алексей Петрович зевнул и значительно взглянул на жену; та отвечала ему болезненной улыбкой; двое младших детей судорожно запрыгали, а старшие захлопали в ладоши; глаза самой бабушки оживились каким-то неестественным блеском, и во всем этом проглядывала дикая радость. Я остановился и посмотрел на них в недоумении.

- Что с вами? - спросил я наконец с робостью, - здоровы ли вы?

- Слава Богу, - отвечал Алексей Петрович, сильно зевая.

- Но с вами творится что-то чудное. Не огорчены ни вы чем?

- О нет! напротив, мы радуемся наступлению весны: приходит время начать наши загородные прогулки. Мы любим пользоваться воздухом и большую часть лета проводим за городом.

- Прекрасно! - сказал я, - надеюсь, что вы и мне позволите разделять с вами это удовольствие.

Опять то же движение.

- С радостью, - отвечал Алексей Петрович и бросил на меня дикий взгляд. Я испугался не на шутку и не знал, что делать и как объяснить себе эту сцену. Я стоял в нерешимости; но чрез минуту всё приняло обыкновенный вид, и приветливость хозяйки вывела меня из затруднительного положения.

- Вы, надеюсь, с нами обедаете сегодня? - спросила она.

- С удовольствием, - отвечал я, - но как теперь еще рано, то позвольте мне сделать визит в один дом.

- Ступайте! - кричал мне вслед Алексей Петрович, - только непременно приходите, и как вы обещали ездить с нами за город, - тут опять он начал зевать, - то мы условимся, когда и как устроить первую поездку

"Да еще теперь далеко до загородных прогулок", - подумал я, но сказать этого не решился, видя, как они горячо принимают к сердцу предстоящее удовольствие.

Вышед от них, я стал доискиваться причины этой непостижимой выходки целого семейства.

"Уж не питают ли они против меня какого-нибудь неудовольствия?" подумал я; но приглашение к обеду и дружеские проводы не соответствовали странной встрече. Что бы это значило? Размышляя таким образом, я наконец вздумал пойти узнать всё от их старого знакомого... Да! я забыл сказать, что в числе посетителей дома Зуровых были двое, которых надобно познакомить с читателем покороче, потому что в этом деле они играют важную роль.

Один - Иван Степанович Вереницын, статский советник не у дел, искренний друг Зуровых с самого детства. Он был обыкновенно задумчив и угрюм, редко принимал участие в общем разговоре, сидел всегда поодаль от прочих или молча ходил взад и вперед по комнате. Многие сердились за его нелюдимость, холодное обращение, а потому и пропустили неблагоприятные слухи на его счет: одни говорили, что он страждет отвращением к жизни и раз чуть было не утопился, но мужики вытащили его из воды, за что и награждены медалями для ношения на анненской ленте; какая-то старушка уверяла, что он знается с демоном, и вообще все называли его гордецом и бранили за презрение к миру, а иные даже под великим секретом разглашали, - есть же такие злые языки! - что он влюблен в женщину сомнительного поведения; одним словом, если поверить всему, что об нем говорили, то надобно было возненавидеть его; если же не верить, то возненавидеть других за черную клевету. Я не сделал ни того ни другого и после увидел, что поведение его есть следствие особенного взгляда на мир и тех наблюдений, которые... если бы он захотел, публиковал бы сам, а нам в чужое дело вмешиваться не следует: нам довольно знать, что он всякий день бывал у Зуровых и пользовался их особенною привязанностью.

Другое лицо - мой товарищ по ученью, Никон Устинович Тяжеленко, малороссийский помещик, тоже старый знакомый Зуровых, чрез которого и я познакомился с ними. Этот славился с юных лет беспримерною методическою ленью и геройским равнодушием к суете мирской. Он проводил бoльшую часть жизни лежа на постели; если же присаживался иногда, то только к обеденному столу; для завтрака и ужина, по его мнению, этого делать не стоило. Он, как я сказал, редко выходил из дому и лежачею жизнью приобрел все атрибуты ленивца: у него величественно холмилось и процветало нарочито большое брюхо; вообще всё тело падало складками, как у носорога, и образовывало род какой-то натуральной одежды. Он жил у Таврического сада, а пойти туда прогуляться было для него подвигом. Напрасно врачи предсказывали ему неизбежную борьбу с целым легионом болезней и разных сортов смертей: он опровергал возражения самыми простыми и ясными доводами; например, если упрекали его, что он мало ходит и может подвергнуться апоплексическому удару, он отвечал, что у него из передней в спальню ведет темный коридор, по которому он пройдет по крайней мере раз пять в день, чего, по его мнению, очень, очень достаточно, чтобы предохранить от удара. К этому, в виде заключения, он прибавлял следующее рассуждение, что ежели, дескать, и постигнет его, Тяжеленку, удар, то этот случай даст ему повод и законную причину сидеть безвыходно дома и послужит красноречивою защитою от всяческих нападений, и что тогда уже ему нечего будет опасаться насчет своего здоровья. Что же касается до воздуха, которым ему советовали пользоваться, то он утверждал, что, просыпаясь утром, он прикладывал лицо к отворенной форточке и насасывался воздуху на целый день. Врачи и друзья пожимали плечами и оставляли его в покое. Таков мой приятель Никон Устинович. Он любил Зуровых и бывал у них раз в месяц, но как это казалось ему выше сил, то он нарочно познакомил меня с ними.

- Ходи к ним почаще, братец, - сказал он мне, - они прекрасные люди, я их страх как люблю; да требуют, чтобы я раз в неделю бывал у них - эка шутка! Так, пожалуйста, ходи ты за меня и сообщай новости им обо мне, а мне об них.

К нему-то я отправился после странности, замеченной мною у Зуровых, в надежде, что он, как старый знакомый зная всё касающееся до них, объяснит и мне. В ту минуту, когда я зашел к нему, он замышлял о перевороте на левый бок.

Страница 2 из 12

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее