Загрузка...
Назад в библиотеку
Железная воля — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Железная воля

Автор Николай Семёнович Лесков
12+
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Дата написания1875-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+
Жанры
литература 19 векарусская классика
Темы
повести

Описание

Книга «Железная воля» повествует о немецком инженере Гуго Карловиче Пекторалисе, чья непоколебимая решимость приводит к открытию фабрики, конфликтам с соседями и финансовым трудностям, а также к сверхъестественным испытаниям, связанным с долгами и духами.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личной волей и внешними обстоятельствами, включая финансовые трудности, конфликты с соседями и сверхъестественные испытания, которые проверяют упорство и честность героя.

Ключевые идеи

  • Железная воля как качество, проявляющееся в упорстве и соблюдении обещаний.
  • Разница между русской и немецкой культурой и восприятием силы воли.
  • Преодоление языковых и культурных барьеров через упорство.
  • Важность технической компетентности и настойчивости в бизнесе.
  • Железная воля как движущая сила, но не всегда приводит к успеху
  • Конфликт интересов в соседних предприятиях может перерасти в судебное разбирательство
  • Переход от подчиненного к собственному бизнесу сопряжен с рисками и неожиданными препятствиями
  • Проблемы долгов и пьянства в семье
  • Влияние сверхъестественных явлений на повседневную жизнь
  • Конфликт между личной волей и внешними обстоятельствами

Вывод

Книга приводит к выводу, что железная воля и честность важны, но без учёта внешних обстоятельств и духовных аспектов они могут привести к потере и испытаниям, подчёркивая необходимость баланса между личной решимостью и внешними факторами.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся историей русской промышленности и личной волей
  • Читатели, ищущие уроки упорства и честности
  • Те, кто интересуется сверхъестественными и духовными аспектами жизни

Главные темы

  • Железная воля и упорство
  • Конфликты с соседями и финансовые трудности
  • Сверхъестественные явления и духовные испытания

Персонажи

  • Гуго Карлович Пекторалис — Гуго Карлович Пекторалис – немецкий инженер с железной волей, не говорит по-русски, но учится, решает технические проблемы, женится на Кларе Павловной. Точный, настойчивый, стремится к независимости, открывает фабрику, конфликтует с Офенбергом и Сафрончиком, вынужден платить компенсацию, жена покидает его.
  • Клара Павловна — Клара Павловна – немецкая женщина с асимметричными конечностями, символ железной воли. Сначала поддерживает Пекторалиса, но в итоге покидает его из-за финансовых и личных проблем, оставляя его одиноким.
  • Сафрончик — Сафрончик (Сафроныч) – бывший чугуноплавильщик, ставший пьяницей, но благодаря жене Марье Матвеевне управлял доходами, скрывал деньги, пережил сверхъестественные события. В конфликте с Пекторалисом не желает уступать место, вынужден платить компенсацию за закрытые ворота, в итоге умирает.
  • Офенберг — Офенберг – соперник Пекторалиса, сопротивляется его уходу, участвует в конфликте, приводит к шуму и ссоре.
  • Марья Матвеевна — Марья Матвеевна – умело управляет семейными финансами, защищает мужа от долгов, отбирает полтину, отнимает деньги, пытается изгнать духа.
  • Федор Афанасьевич Вочнев — Федор Афанасьевич Вочнев – старик, разливший чай, призывает к спокойствию, отмечает, что железная воля – это не только сила, но и умение держать слово.
  • Дмитрий Ерофеич — Дмитрий Ерофеич – обманщик, но в итоге помогает Пекторалису получить лошадь.
  • Нарратор — Нарратор – наблюдатель, помогает Пекторалису, учится русскому, описывает события в компании.
  • Отец Флавиан — Отец Флавиан – пытается изгнать духа, участвует в обряде.
  • Дьякон Савва — Дьякон Савва – пытается изгнать духа, участвует в обряде.
  • Фенка — Фенка – босоногая, с заячьей губой, оставила дверь в чердак открытой, позволяя духу проникнуть.

Цитаты

  • Ржа железо точит.
  • Железная воля
  • «Я и о тебе подумал – я тебя не оставлю, и ты будешь со мною»
  • «Я не отпускал, и я не могу, но я не могу, но я не могу»
  • "Глупый я человек, – очень глупый: правду мне покойник Жига говорил, что я глуп, а мне неожиданная благодать в сем немце дарована."
  • "Пока Пекторалис с Сафронычем тягались – и первый, разоряясь, сносил определенными кушами все свои достатки в пользу последнего, – этот, сделавшись настоящим пьяницею, все-таки был в лучшем положении."

Сводка по автору из Wikidata

1831–1895. Николай Леско́в. русский писатель и публицист (1831—1895)

Читать онлайн

Страница 3 из 23

Погода тогда уже значительно изменилась: дожди окончились, стояла сухая холодная кόлоть, и всякий день порхал сухой мелкий снежок.

Во Владимире я нашел покинутый мною тарантас, который мог еще служить свою службу, так как на колесах было удобнее ехать, чем на санях, – и я тронулся в путь в моем экипаже.

Пути мне от Владимира оставалось около тысячи верст; я надеялся проехать это расстояние дней в шесть, но несносная тряска так меня измаяла, что я давал себе частые передышки и ехал гораздо медленнее. На пятый день к вечеру я насилу добрался до Василева Майдана и тут имел самую неожиданную и даже невероятную встречу.

Не знаю, как теперь, а тогда Василев Майдан была холодная, бесприютная станция в открытом поле. Довольно безобразный, обшитый тесом дом, с двумя казенными колоннами на подъезде, смотрел неприветливо и нелюдимо – и на самом деле, сколько мне известно, дом этот был холоден; но тем не менее я так устал, что решился здесь заночевать.

Несмотря на то, что по мерцавшему в окнах пассажирской комнаты огоньку я мог подозревать, что тут уже есть люди, расположившиеся на ночлег, – решимость моя дать себе роздых была тверда, и за нее-то я и был вознагражден самою приятною неожиданностию.

– Вы встретили здесь Пекторалиса? – перебил некто нетерпеливо рассказчика.

– Кого бы я тут ни встретил, – отвечал он, – я вас прошу ждать, чтобы я вам сам рассказал об этом, и не перебивать меня.

– А если это интересно?

– Тем лучше, вы постарайтесь это записать и отдать для фельетона интересной газеты. Теперь вопрос о немецкой воле и нашем безволии в моде – и мы можем доставить этим небезынтересное чтение.

IV

Отдав приказ своему человеку внесть кошму, шубу и другие необходимые вещи, я велел ямщику задвинуть тарантас на двор, а сам ощупью прошел через просторные темные сени и начал ошаривать руками дверь. Насилу я ее нашел и начал дергать, но пазы туго набухли – и дверь не подавалась. Сколько я ни дергал, собственные мои силы, вероятно, оказались бы совершенно недостаточными, если бы мне на помощь не подоспела чья-то добрая рука, или, лучше сказать, добрая нога, потому что дверь мне была открыта с внутренней стороны толчком ноги. Я едва успел отскочить – и тогда увидал пред собою на пороге человека в обыкновенной городской цилиндрической шляпе и широчайшем клеенчатом плаще, на пуговице которого у воротника висел на шнурке большой дождевой зонтик.

Лицо этого незнакомца я в первую минуту не рассмотрел, но, признаться, чуть не обругал его за то, что он едва не сшиб меня дверью с ног. Но что меня удивило и заставило обратить на него особенное внимание – это то, что он не вышел в отворенную им дверь, как я мог этого ожидать, а напротив, снова возвратился назад и начал преспокойно шагать из угла в угол по отвратительной, пустой комнате, едва-едва освещенной сильно оплывшею сальною свечою.

Я обратился к нему с вопросом: не знает ли он, где здесь на этой станции помещается смотритель или какой-нибудь другой жив-человек.

– Ich verstehe gar nichts russisch,[2] – отвечал незнакомец.

Я заговорил с ним по-немецки.

Он, видимо, обрадовался звукам родного языка и отвечал, что смотрителя нет, что он был, да давно куда-то ушел.

– А вы, вероятно, ждете здесь лошадей?

– О! да, я жду лошадей.

– И неужто лошадей нет?

– Не знаю, право, я не получаю.

– Да вы спрашивали?

– Нет, я не умею говорить по-русски.

– Ни слова?

– Да, «можно», «не можно», «таможно», «подрожно»… – пролепетал он, высыпав, очевидно, весь словарь своих познаний. – Скажут «можно» – я еду, «не можно» – не еду, «подрожно» – я дам подрожно, вот и все.

Батюшки мои, думаю себе: вот антик-то! и начинаю его осматривать… Что за наряд!.. Сапоги обыкновенные, но из них из-за голенищ выходят длиннейшие красные шерстяные чулки, которые закрывают его ноги выше колен и поддерживаются на половине ляжек синими женскими подвязками. Из-под жилета на живот спускается гарусная красная вязаная фуфайка; поверх жилета видна серая куртка из халатного драпа, с зеленою оторочкою, и поверх всего этот совсем не приходящий по сезону клеенчатый плащ и зонтик, привешенный к его пуговице у самой шеи.

Весь багаж проезжающего состоял из самого небольшого цилиндрического свертка в клеенчатом же чехле, который лежал на столе, а на нем довольно простая записная книжка и более ничего.

– Это удивительно! – воскликнул я и чуть не спросил его: «Неужто вы так вот это и едете?», но сейчас же спохватился, чтобы не сказать неловкости – и, обратясь к вошедшему в это время смотрителю, велел подать себе самовар и затопить камин.

Чужестранец все прохаживался, но, увидев, что принесли дрова и зажгли их в камине, вдруг несказанно обрадовался и проговорил:

– Ага, «можно», а я тут третий день – и третий день все сюда на камин пальцем показывал, а мне отвечали «не можно».

– Как, вы тут уже третий день?

– О да, я третий день, – отвечал он спокойно. – А что такое?

– Да зачем же вы сидите здесь третий день?

– Не знаю, я всегда так сижу.

– Как всегда, на каждой станции?

– О да, непременно на каждой; как выехал из Москвы, так везде и сижу, а потом опять еду.

– На каждой станции вы сидите по три дня?

– О да, по три дня… Впрочем, позвольте, я на одной просидел два дня, у меня это записано; но зато на другой четыре, это тоже записано.

– И что же вы делаете на станциях?

– Ничего.

– Извините меня, может быть вы нравы изучаете, заметки ваши пишете?

Тогда это было в моде.

– Да, я смотрю, что со мною делают.

– Да зачем же вы это позволяете все с собою делать?

– Ну… как быть!.. – отвечал он, – видите, я не умею по-русски говорить – и я должен всем подчиниться. Я это так себе положил; но зато потом…

– Что же будет потом?

– Я буду всё подчинять.

– Вот как!

– О да; непременно!

– Но как вы могли пуститься в такой путь, не зная языка?

– О, это было необходимо нужно; у нас было такое условие, чтобы я ехал не останавливаясь, – и я еду не останавливаясь. Я такой человек, который всегда точно исполняет то, что он обещал, – отвечал незнакомец – и при этом лицо его, которого я до сих пор себе не определил, вдруг приняло «веселое и твердое выражение».

«Боже, что за чудак!» – думаю себе и говорю: – Но вы извините меня, пожалуйста, разве этак ехать, как вы едете, – значит «ехать не останавливаясь»?

– А как же? – я все еду, все еду; как только мне скажут «можно», я сейчас еду – и для этого, вы видите, я даже не раздеваюсь. О, я очень давно, очень давно не раздеваюсь.

«Чист же, – я думаю, – ты, должно быть, мой голубчик!» И говорю ему:

– Извините, мне странно, как вы собою распорядились.

– А что?

– Да вам бы лучше поискать в Москве русского попутчика, с которым бы вы ехали гораздо скорее и спокойнее.

– Для этого надо было останавливаться.

– Но вы очень скоро наверстали бы эту остановку.

– Я решил и дал слово не останавливаться.

– Но ведь вы, по вашим же словам, на всякой станции останавливаетесь.

– О да, но это не по моей воле.

– Согласен, но зачем же это и как вы это можете выносить?

– О, я все могу выносить, потому что у меня железная воля!

– Боже мой! – воскликнул я, – у вас железная воля?

Страница 3 из 23

Назад1234…23Далее

Вам также может понравиться

Братья Карамазовы — обложка книги

Братья Карамазовы

Федор Михайлович Достоевский

Идиот — обложка книги

Идиот

Федор Михайлович Достоевский

Преступление и наказание — обложка книги

Преступление и наказание

Федор Михайлович Достоевский

Евгений Онегин — обложка книги

Евгений Онегин

Александр Сергеевич Пушкин

Герой нашего времени — обложка книги

Герой нашего времени

Михаил Юрьевич Лермонтов

Бесы — обложка книги

Бесы

Федор Михайлович Достоевский

Отцы и дети — обложка книги

Отцы и дети

Иван Сергеевич Тургенев

Обыкновенная история — обложка книги

Обыкновенная история

Иван Александрович Гончаров

Капитанская дочка — обложка книги

Капитанская дочка

Александр Сергеевич Пушкин

Горе от ума — обложка книги

Горе от ума

Александр Сергеевич Грибоедов

Униженные и оскорбленные — обложка книги

Униженные и оскорбленные

Федор Михайлович Достоевский

Дворянское гнездо — обложка книги

Дворянское гнездо

Иван Сергеевич Тургенев

Страница 1 из 172

Назад12…172Далее