Читать бесплатно онлайн

Сумасшедший убийца

Автор Эдгар Аллан По

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Язык оригиналаen

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

меланхолияпсихологиямозгмрачныйпсихическое расстройствосмертьтревогапсихическоемрачностьмеланхолический

Описание

Нарратор, одержимый глазом старика, планирует и совершает убийство, пытаясь скрыть преступление, но сталкивается с подозрительными полицейскими.

Главный конфликт / проблема

Одержимость глазом старика и попытка скрыть убийство, вызывающая внутренний конфликт и страх.

Ключевые идеи

Нарратор считает себя вменяемым, но одержим старым глазом
Планирование убийства и тщательное скрытие тела
Сильное чувство вины и страх, проявляющиеся в шуме сердца

Вывод

Книга показывает, как одержимость может привести к преступлению и как страх и вину трудно скрыть.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся психологическими триллерами
Психологи, изучающие преступное поведение

Главные темы

Психологический ужас
Внутренний конфликт
Планирование убийства

Персонажи

Нарратор — Он считает себя вменяемым, но одержим старым глазом старика, планирует убийство и скрывает тело, испытывая страх и вину
Старик — Безобидный, тихий, скромный, но имеет «дурной глаз» с бельмом, который одерживает нарратора
Полицейские — Приходят к квартире, подозревают шум, но не видят тела

Цитаты

«Я так полагаю, что причиною всему его глаз. Глаз этот был у него ужасно отвратительный, точно у коршуна бледно‑серый и с бельмом. Каждый раз, как взгляд этого глаза падал на меня, кровь застывала у меня в жилах…»
«Шум в ушах… я чувствовал, как сердце старика бьётся, и это усиливает моё бешенство, как бой барабана наэлектризовывает солдата. Я не мог вытерпеть, бросился в комнату и раскрыл фонарь…»

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Annotation

История, рассказанная человеком, имени которого читателю не сообщается. Этот человек убил старика, жившего с ним под одной крышей. Рассказчик настаивает на своей вменяемости, объясняя убийство тем, что у старика был "дурной глаз" с бельмом, который приводил убийцу в бешенство. В своей исповеди убийца подробно излагает путь, который он прошёл до совершения преступления и затем до разоблачения.

Эдгар Аллан По

comments

Эдгар Аллан По Сумасшедший убийца

(Рассказ Эдгара Поэ)

Сознаюсь, человек я в высшей степени нервный, даже поразительно нервный, почему же непременно предполагать, что я помешанный? Как это глупо! Правда, болезнь обострила мои чувства, но никак не парализировала их. А слух у меня даже тоньше, чем у кого бы то ни было. Выслушайте меня внимательнее и увидите, как последовательно и спокойно расскажу вам свою историю: какой же я после этого помешанный?

Затрудняюсь сказать, каким образом в первый раз пришла ко мне эта мысль, но, раз забравшись, она уже положительно не покидала меня. Определенной цели у меня никакой не было, ненависти к покойному также; скорее еще можно сказать, что я любил старика, – право! Он был такой безобидный, тихий, скромный; мы так дружески сжились с ним. Я так полагаю, что причиною всему его глаз. Глаз этот был у него ужасно отвратительный, точно у коршуна бледно-серый и с бельмом. Каждый раз, как взгляд этого глаза падал на меня, кровь застывала у меня в жилах и вот я, мало-помалу, вбил себе в голову мысль избавиться от старика, убить его и тем освободить себя навсегда от этого ужасного глаза.

Говорят, что я совершил преступление в припадке умопомешательства. Выдумают же! Посмотрели бы только на меня в то время, полюбовались бы, с каким благоразумием я действовал! Сколько было у меня осторожности, предусмотрительности и ловкости!! …

Никогда еще я не был так любезен со стариком, как в последнюю неделю и несчастный, конечно, ровно ничего не мог предвидеть. А между тем, каждую ночь я делал себе экзамен; ровно в полночь я тихо-тихо отодвигал щеколду у его дверей и приотворял ее; в руках у меня был совершенно глухой, потайной фонарь, и я преосторожно просовывал голову в отворенную дверь; боясь разбудить старика, я проделывал это с такою осторожностью, что употреблял на это почти час. Ну, скажите на милость, разве какой-нибудь помешанный мог бы быть так осторожен и благоразумен? … Но слушайте дальше. Затем я бережно открывал свой фонарь и наводил его так, чтобы тонкая, как иголка, струйка света падала прямо на глаз коршуна.

И все это я проделывал семь раз, каждый раз ровно в полночь. Но во все эти семь ночей роковой глаз был вечно закрыт, так что совершить убийство мне не удавалось: ведь смущала меня не жизнь старика, не его богатство, а единственно его глаз. После таких ночей, я преспокойно себе приходил на утро к старику, здоровался, шутил с ним, как ни в чем не бывало, спрашивал, как он провел ночь, не беспокоило ли его что-нибудь, – видите, сколько во мне было обдуманности, самообладания. Мог ли так действовать сумасшедший?

На восьмую ночь я действовал еще предусмотрительнее, с еще большею осторожностью; меня даже самого потешали мои действия, и я не мог не расхохотаться тому, что старик так крепко спит и не подозревает моего присутствия. Сглазил ли я себя, или действительно мой смех был слишком громок, только старик вдруг беспокойно зашевелился в своей постели.

Но меня уж трудно было спугнуть. В комнате стоял непроницаемый мрак, и я упорно просовывал свою голову все дальше и дальше. Наконец я весь очутился в комнате и только было хотел открыть фонарь, как старик поднялся на кровати и вскрикнул:

– Кто там?

Я обратился в каменный столб. В течение целого часа я не двинул ни одним мускулом, но старик все прислушивался и вдруг как-то болезненно простонал; я догадался, что это был стон смертельного страха; мне сделалось и смешно, и в то же самое время как-то жаль старика; я знал, что он не спит с той самой минуты, как впервые услышал мой смех; боязнь его все росла и росла; он видимо старался успокоить самого себя, говорил себе, что это верно пробежала мышь, или просвистел в трубе ветер, а то так просто сверчок затянул свою обычную песню… Да! я понимал, как усердно старался он рассеять свой страх, но все было напрасно… Смерть уже витала около него и щекотала его нервы своим страшным крылом. Он, конечно, не мог видеть моей головы, но отлично чувствовал инстинктом ее присутствие.

После долгого, терпеливого, но напрасного выжидания, не заснет ли он, – я решился чуть-чуть приоткрыть фонарь. Прямая, тонкая нить света ударила прямо о глаз коршуна. На этот раз он был открыта и смотрел прямо на меня; я пришел в неописанное бешенство; этот серый, с бельмом, глаз так и прожигал насквозь мой мозг; за ним я ничего больше не видал, как будто весь старик заключался в одном этом глазе, на который я, точно инстинктивно, направил фонарь.

Вдруг до моих ушей донесся глухой, подавленный, прерывистый шум, похожий на стук часов, завернутых во что-нибудь мягкое. Я хорошо узнал эти звуки: это было биение сердца старика. Оно только усилило мое бешенство, как бой барабана наэлектризовывает солдата.

Но я все-таки совладал с собою и не тронулся с места, хотя почти задыхался. Фонарь висел в моих руках неподвижно, и луч его прямо падал на открытый глаз. А сердце, между тем, билось с адской силой; биение становилось прерывистее и все более и более затруднительным. Ужас старика, должно быть, не знал границ.

Повторяю, я был очень нервный и биение сердца старика раздражало меня так сильно, что я, наконец, не вытерпел, с диким ревом бросился в комнату и внезапно раскрыл фонарь… Старик испустил крик, всего только один крик.

В один момента я свалил его на пол и набросил на него подушки и перину, затем сел на него и, прильнув ухом к перине, улыбался от восторга. Мало-помалу сердце старика затихало и, наконец, все замерло вокруг: старик был готов. Я поднял перину, подушки и заглянул прямо ему в лицо: – сомнения не оставалось, тело обратилось в труп; теперь уже проклятый глаз не будет беспокоить меня.

Если вы и теперь еще того мнения, что я сумасшедший, то сейчас разубедитесь; слушайте только, как находчив я был при выборе мер для сокрытия трупа.

Ночь близилась к концу, и я, что называется, работал на всех парах. Быстро откромсав голову, руки и ноги, я сорвал 3 половицы и уложил между дранью куски тела; затем опять также тщательно наложил доски, и все стало шито-крыто. Смывать было нечего: ни одного кровавого пятна, так я действовал предусмотрительно.

На башенных часах пробило 4, когда я совершенно управился со своим делом и, самодовольно потирая руки, посматривал на половицы, сокрывшие труп. Вдруг в наружную дверь раздался стук; я совершенно спокойно отворил ее, – чего же мне было теперь бояться? Вошли трое полицейских. Оказалось, что ночью кто-то из соседей услыхал шум в квартире старика и заявил полиции о своих подозрениях.

Я, впрочем, отнесся к этому совершенно спокойно и принял гостей сколь возможно любезнее.

Страница 1 из 2

Назад1 2 Далее