Загрузка...
Камо грядеши — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Камо грядеши

Автор Генрик Сенкевич
0+11k читателей
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Неронримская историяроманГенрик Сенкевичлюбовьисторический романВечный городхристианствоаристократтрагедия

Описание

Роман «Камо грядеши» повествует о жизни и судьбах людей в последние годы правления Нерона, сочетая исторические события с личными драмами, любовью, верой и преследованием христиан. Главные герои – Лигия, Виний, Актa, Урс, Петроний и другие – сталкиваются с жестокостью власти, внутренними конфликтами и поиском спасения, в то время как Нерон стремится к величию и монументам. Книга раскрывает противоречия эпохи, влияние христианства и человеческую стойкость.

Главный конфликт / проблема

Проблема преследования христиан и личная борьба героев за свободу и веру в эпоху правления Нерона

Ключевые идеи

  • Роман рассматривается как выдающееся историческое произведение.
  • События происходят в последние годы правления Нерона и затрагивают тему любви и преследования христиан.
  • Опасность и роскошь римского пира под властью Нерона.
  • Психологический конфликт Лигии между страхом и любопытством.
  • Роль Актa как посредника и защитника.
  • Виний как символ опасности и попытки спасения.
  • Вмешательство Урса как спасение от насилия.
  • Трудный выбор между бегством и оставанием в опасном месте.
  • Молитва как способ найти спасение и внутренний покой.
  • Влияние веры и благородства великана Урса на решение Лигии.
  • Петроний и Виниций ищут Лигию, привлекая Хилона, который полагается на разум.
  • Хилон, Виниций и Кротон планируют похищение Лигии в Остриане, используя маскировку и ночное время.

Вывод

Книга показывает, как личные стремления и вера сталкиваются с жестокостью власти, подчёркивая важность веры и человеческой доброты в условиях политической и религиозной напряжённости.

Кому полезна

  • Историки и любители античной истории
  • Читатели, интересующиеся христианством и Римом
  • Люди, ищущие глубокие психологические портреты персонажей

Главные темы

  • История правления Нерона
  • Влияние христианства и преследование
  • Личная борьба и вера

Персонажи

  • Лигия — Молодая христианка, пленница Нерона, чья любовь и страх к Виницию и к императору создают конфликт. Она пытается вернуться к семье, но оказывается в опасности, и её судьба становится центральной в борьбе между властью и верой.
  • Виниций — Римский аристократ, влюбленный в Лигию, стремится похитить её, но внутренний конфликт под влиянием христианских идей заставляет его искать спасение и духовный рост. Он ищет поддержку у Петра и других христиан.
  • Петр — Рыбак, ставший апостолом, проповедующий простоту и любовь. Он вдохновляет Виниция на христианство и помогает Лигии, организуя крестины и защиту христиан.
  • Нерон — Безумный император, устраивающий пира и преследующий христиан. Он проявляет интерес к личным просьбам Виниция и соглашается на брак с Лигией, демонстрируя власть и жестокость.
  • Петроний — Влиятельный трибун, обеспокоенный исчезновением Лигии. Он использует связи, пытаясь спасти её, но сталкивается с отказами и ограничениями.
  • Урс — Гигант, защищающий Лигию от насилия, помогает Виницию найти её и спасает от преследования.
  • Актa — Служанка, отвечающая за подготовку Лигии к пиру, успокаивая и защищая её.
  • Хилон — Худой философ, предлагающий разумные решения в поиске Лигии, но без материальных средств.
  • Кротон — Сильный гладиатор, готовый участвовать в операции по похищению Лигии.
  • Эвника — Приносит тогу, подтверждая, что Лигия осталась в городе, и участвует в поисках.
  • Павел — Учитель Виниция, обучающий его христианскому учению и вдохновляющий на духовный рост.
  • Тигеллин — Ответственный за сбор зверей и организацию казней христиан в амфитеатрах.

Цитаты

  • Домой, Урс, домой, к Плавтиям!
  • Не убий!
  • Что меня ждут боль и счастье.
  • Я остался здесь.
  • «Похитить Лигию в Остриане можно, если идти в капюшонах, прикрыв лица, и ограничиться разглядыванием всех присутствующих из какого-нибудь темного угла».
  • «Петр говорил: «Пусть будет простота, любовь и вечное блаженство».
  • Кровь закипела в жилах у Виниция при виде Лигии.
  • Хилон тянул его за плащ, опасаясь, что он может навлечь опасность.
  • "Да, поездку надо было отложить"
  • "Я хочу, чтобы мое имя было увековечено, и моя статуя стала символом власти и бессмертия"

Сводка по автору из Wikidata

1846–1916. Henryk Sienkiewicz. польский писатель

Читать онлайн

Страница 5 из 171

– Я видел ее сперва у фонтана, потом встречал еще два раза. Помню, когда я жил у Авла, меня поместили в соседней вилле, предназначенной для гостей, – и с поврежденной своей рукой я не мог садиться за общий стол. Лишь накануне дня, назначенного мною для отъезда, я встретил Лигию за ужином – и не мог даже слова ей сказать. Я должен был слушать Авла, рассказы о его победах в Британии, а потом об упадке мелких хозяйств в Италии, чему пытался воспрепятствовать еще Лициний Столон. Вообще я сомневаюсь, способен ли Авл говорить о чем-либо другом, и нам наверняка не удастся этого избежать, разве что ты захочешь послушать об изнеженности нынешних нравов. Они держат у себя на птичнике фазанов, но не едят их из убеждения, что каждый съеденный фазан приближает конец римского могущества. Во второй раз я встретил ее возле садовой цистерны с только что вырванным камышом в руке, она опускала его кисть в воду и кропила росшие вокруг ирисы. Погляди на мои колени. Клянусь щитом Геркулеса, они не дрожали, когда на наши манипулы шли с воем полчища парфян, но у той цистерны они задрожали. И я, смущенный, как мальчик, который еще носит буллу на шее, одними лишь глазами молил о жалости и долго не мог слова вымолвить.

Петроний взглянул на него с легкой завистью.

– Счастливец! – сказал Петроний. – Пусть весь мир и жизнь погрязнут в зле, одно благо пребудет вечно – молодость!

Немного помолчав, он спросил:

– И ты с ней не заговорил?

– Заговорил. Придя в себя, я сказал, что возвращаюсь из Азии, что вблизи города расшиб себе руку и страдал от сильной боли, но в эту минуту, когда мне приходится покинуть их дом, я понял, что страдание в нем отрадней, чем наслаждение в другом месте, и болезнь здесь приятней, чем в другом месте здоровье. Она слушала мои речи тоже в смущении и, потупив голову, чертила что-то камышом на шафранно-желтом песке. Потом подняла глаза, а потом снова взглянула на начерченные ею знаки и еще раз на меня, будто желая что-то спросить, – и вдруг убежала, как гамадриада от глупого фавна.

– У нее, наверное, красивые глаза?

– Глаза как море – и я утонул в них, как в море. Поверь, море Архипелага не такое синее. Через минуту прибежал сынок Плавтия и стал что-то спрашивать. Но я не понимал, чего ему надо.

– О Афина! – воскликнул Петроний. – Сними у этого юноши повязку с глаз, которой его наградил Эрос, не то он расшибет себе голову о колонны храма Венеры. – И, снова обратясь к Виницию, продолжал: – О ты, весенний бутон на древе жизни, ты, первый зеленый побег винограда! Да ты должен был приказать нести себя не к Плавтиям, а в дом Гелотия, где помещается школа для не знающих жизни мальчишек.

– Чего ты надо мною смеешься?

– А что она чертила на песке? Не имя ли Амура, не сердце ли, пронзенное стрелой, или что другое, из чего ты мог бы понять, что сатиры уже нашептывали этой нимфе на ухо некие тайны жизни? Как можно было не посмотреть на эти знаки!

– Я надел тогу раньше, чем ты думаешь, – сказал Виниций. – Пока не прибежал маленький Авл, я внимательно рассматривал эти знаки. Я ведь знаю, что и в Греции, и в Риме девушки часто чертят на песке признания, которые отказываются произнести их уста. Но угадай, что она начертила?

– Если что другое, я, пожалуй, не угадаю.

– Рыбу.

– Как ты сказал?

– Говорю, рыбу. Должно ли это было означать, что в ее жилах течет такая же холодная кровь, – не знаю! Но ты, назвавший меня весенним бутоном на древе жизни, – ты, надеюсь, лучше сможешь понять этот знак?

– Дорогой мой! Об этих вещах спрашивай Плиния. Уж он-то в рыбах разбирается. Будь еще жив старик Апиций, он, возможно, тоже смог бы тебе что-нибудь сказать – за свою жизнь он съел больше рыб, чем их может поместиться в Неаполитанском заливе.

Но на этом беседа прервалась – их теперь несли по людным улицам, и шум толпы мешал разговаривать. С Аполлоновой улицы они повернули на Римский Форум, где в погожие дни, перед заходом солнца, толпился праздный люд, чтобы побродить между колонн, рассказать и послушать новости, поглазеть на носилки с известными особами, посетить лавки ювелирные, книжные, меняльные, лавки с шелковым товаром, бронзовыми изделиями и всяческие другие, которых было превеликое множество в домах, окаймлявших часть Форума напротив Капитолия. Находившаяся у самых склонов Капитолийского холма половина Форума уже была погружена в тень, тогда как колонны храмов, расположенных выше, золотились в закатном свете на голубом небе. Колонны же, стоявшие внизу, отбрасывали длинные тени на мраморные плиты, и так много было этих колонн, что взор терялся, как в лесу. Казалось, всем этим колоннам здесь тесно – они тянулись кто выше, разбегались направо и налево, взбирались вверх по склонам, прижимались к крепостной стене или друг к другу, похожие на древесные стволы, – одни повыше, другие пониже, толстые и тонкие, золотистые и белые, то расцветая под архитравами цветками аканта, то увенчанные ионическими закрученными рогами, то завершаясь простым дорическим квадратом. Над этим лесом блестели разноцветные триглифы, из тимпанов выпячивались скульптурные фигуры богов, крылатые позолоченные квадриги, казалось, вот-вот взлетят с высоких кровель в воздух, в голубое небо, мирно осенявшее этот город бесчисленных храмов. Посреди Форума и по его окружности двигался людской поток: толпы людей проходили под арками храма Юлия Цезаря, другие сидели на ступенях храма Кастора и Поллукса или сновали вокруг небольшого святилища Весты, напоминая на фоне всего этого нагромождения мрамора рои разноцветных мотыльков или жуков. По гигантским ступеням, ведущим от храма, посвященного «Jovi Optimo Maximo»[4], спускались сверху все новые людские волны: у ростральной трибуны слушали случайных ораторов, громко кричали торговцы фруктами, вином или водой, смешанной с соком смокв; тут были и шарлатаны, выхвалявшие чудодейственные снадобья, и предсказатели будущего, и угадчики зарытых кладов, и толкователи снов. Местами среди гомона и выкриков слышались звуки систра, египетской самбуки или греческих флейт. Люди больные, благочестивые или чем-то озабоченные несли в храмы свои жертвы. На каменных плитах собирались, жадно клюя жертвенное зерно, стайки голубей, напоминавшие подвижные пестрые и темные пятна; они то вдруг с громким шумом крыльев взлетали в воздух, то опять опускались на не занятые людьми места. Время от времени толпа расступалась, давая дорогу носилкам, из которых выглядывали холеные женские лица или лица сенаторов и всадников с застывшим на них выражением равнодушия и пресыщенности. Разноязычная толпа громко повторяла их имена, прибавляя язвительные или хвалебные прозвища. Между беспорядочными группами кое-где проходили чеканным военным шагом отряды солдат или стражей, наблюдавших за порядком на улицах. Греческий язык был слышен вокруг столь же часто, как и латинский.

Страница 5 из 171

Вам также может понравиться

Страница 1 из 3

Назад123Далее