Загрузка...
Назад в библиотеку
Борьба с безумием. Гёльдерлин. Клейст. Ницше — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Борьба с безумием. Гёльдерлин. Клейст. Ницше

Автор Стефан Цвейг
0+16 читателей
personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в TelegramЧитать в MAXЧитать в VKЧитать в WEB
menu_bookЧитать здесь
Язык книгиru
Язык оригиналаde
Возрастное ограничение0+
Жанры
языкознаниебиографии и мемуары
Темы
ГёльдерлинКлейстНицшепсихологиятрагедияпоэзияавстрийская литературабиографиятворчестводемонизм

Описание

Книга исследует три демонических поэта – Гёльдерлина, Клейста и Ницше – через призму их внутреннего конфликта, стремления к бесконечности и самоуничтожения, противопоставляя их образу Гёте, который, по мнению автора, умеет управлять своей внутренней силой. Автор анализирует их судьбы, творчество и философские идеи, показывая, как демоническая натура может вести к трагедии, но также открывать путь к истинной свободе.

Главный конфликт / проблема

Сопротивление внутреннему демону и поиск смысла в творчестве, приводящие к самоуничтожению и, возможно, к освобождению

Ключевые идеи

  • Три поэта – Гёльдерлин, Клейст и Ницше – объединены демонической природой творчества.
  • Демон – врожденное беспокойство, стремление к бесконечности, которое может как вдохновлять, так и разрушать.
  • Гёте противопоставлен демоническим поэтам как пример контроля над внутренней силой и связи с земным миром.
  • 19‑век – эпоха революционного энтузиазма и трагической судьбы молодых поэтов.
  • Гёльдерлин – внутренний конфликт между мирской жизнью и призванием к поэзии.
  • Поэзия для Гёльдерлина – священное действие, а не просто искусство.
  • Влияние Шиллера и Гёте как наставников и источников внутреннего напряжения.
  • Трагическая судьба поколения романтиков, отражённая в судьбе Гёльдерлина.
  • Гёльдерлин проявляет раннюю поэтическую чувствительность и стремление к идеальному миру.
  • Диотима как идеал и источник внутреннего спокойствия.
  • Внутренний конфликт между жестокостью реальности и поиском гармонии.
  • Клейст как человек, движимый внутренним демоном, ищущий приют и смысл.

Вывод

Книга показывает, что демоническое вдохновение может вести к трагедии, но при правильном управлении открывает путь к истинной свободе и новому пониманию человеческого бытия

Кому полезна

  • Исследователи литературы и философии
  • Любители биографий поэтов и философов
  • Психологи и теоретики творчества

Главные темы

  • Демоническое вдохновение и самоуничтожение
  • Внутренний конфликт и поиск смысла
  • Индивидуальная свобода и разрушение устоявшихся порядков

Персонажи

  • Гёльдерлин — Молодой поэт, живущий в конфликте между внутренним призванием к поэзии и мирскими ожиданиями. Он отвергает обычную жизнь, стремясь к бесконечности, и ищет утешения в идеалах и священной поэзии. Его внутренний конфликт и стремление к идеальному миру приводят к трагической судьбе.
  • Генрих фон Клейст — Бывший прусский офицер, странствующий по Европе, ищущий смысл в искусстве. Его молчаливый, но страстный характер отражается в трагедиях и пьесах. Он сталкивается с неудачами, одиночеством и внутренним демоном, в итоге совершает самоубийство, считая это высшим освобождением.
  • Фридрих Ницше — Философ, отказывающийся от традиций, ищущий свободу в южных странах. Он погружается в музыку, одиночество и критикует национализм, призывая к индивидуальной свободе и героическому действию, разрушающему устоявшиеся порядки.
  • Гёте — Писатель, демонстрирующий контроль над демонической силой и связь с земным миром. Его идеи влияют на Гёльдерлина, но он остаётся отстранённым.
  • Шиллер — Вдохновитель, видящий в Гёльдерлине идеал юного поэта и пытающийся направить его к умеренности.
  • Стефан Цвейг — Автор, кратко описывающий три поэта и их судьбу, вводя концепцию демонического вдохновения.
  • Мать — Ожидает от сына пасторскую карьеру, но вынуждена принимать его внутреннее призвание.
  • Бабушка — Учительница благочестия, видит в Гёльдерлине светлую душу.
  • Сюзанна Гонтар — Обычная женщина, но для Гёльдерлина становится идеалом и источником покоя.
  • Китс — Брат Гёльдерлина, понимает, но не полностью осознаёт его внутренний мир.
  • Нейфер — Поддерживает, но не осознаёт глубины чувств поэта.
  • Ульрика — Сестра Клейста, к которой он испытывает чувство вины и любви, но не может полностью раскрыть свои чувства.

Цитаты

  • Демоническим я называю врожденное, изначально присущее человеку беспокойство, которое гонит его из пределов его «я» за пределы его «я», в беспредельность, в стихию.
  • Гёте – как ясен он был самому себе! – признается Цельтеру, что он не создан быть трагиком.
  • Смерть Эмпедокла
  • The world is too brutal for me
  • I am like a flower that fell
  • Он знает сам, что «опасно связываться со мной» – так он сказал однажды.
  • Писать книги за деньги – о, только не это!
  • Все вещи побеждает чувство правды.
  • Страсть к смерти
  • «Радость уничтожения сравнима для меня только с моей способностью к уничтожению»

Сводка по автору из Wikidata

1881–1942. Stefan Zweig. австрийский писатель

Читать онлайн

Страница 4 из 68

Так на склоне своей жизни твердо стоит в бытии могучий властитель демона (в то время как те раздираются на части, подобно Дионису). Жизнь Гёте – стратегически обдуманное завоевание мира, тогда как они героически вступают в необдуманные схватки и, оттесненные с земли, бегут в беспредельность. Им надо оторваться от земного, чтобы стать причастными вечному, – Гёте ни на шаг не отходит от земли, чтобы достигнуть беспредельности: медленно, терпеливо он притягивает ее к себе. Он действует как расчетливый капиталист: ежегодно он откладывает солидную сумму опыта как духовную прибыль, которую он, как заботливый купец, аккуратно разносит по графам в своих «Дневниках» и «Анналах». Его жизнь приносит доход, как поле урожай. Они же действуют как игроки: с великолепием равнодушия к миру они ставят на карту все свое бытие, все существование, выигрывая бесконечность и бесконечность проигрывая, – медленное накапливание дохода, собирание прибыли в копилку демону ненавистно. Жизненный опыт, в котором для Гёте воплощается сущность существования, в их глазах не имеет никакой цены: страдание не учит их ничему, кроме обострения чувств, и они проходят свой путь мечтателями, потерявшими самих себя, святыми чудаками. Напротив, Гёте непрестанно учится, книга жизни для него – всегда раскрытый учебник, требующий терпеливого, добросовестного усвоения, строка за строкой; он всегда чувствует себя учеником, и только на склоне лет он решается произнести знаменательные слова:

«Жизнь я изучил. Боги, продлите мне срок!»

Они же находят, что жизнь недоступна изучению, да и не стоит изучения: их предчувствие высшего бытия для них важнее, чем всякое восприятие и чувственный опыт. Что не исходит от их гения, то для них не существует. Лишь от его сияющей полноты берут они свою долю, только изнутри, только из разгоряченного чувства черпают они напряжение и подъем. Огонь становится их стихией, пламя – их деятельностью, и эта возносящая их огненность пожирает их жизнь без остатка. Клейст, Гёльдерлин, Ницше более одиноки, более чужды земле, более покинуты на закате, чем на заре своего существования, в то время как у Гёте в каждом часе последнее мгновение – самое обогащенное. Лишь демон в них крепнет, лишь беспредельность пронизывает их все глубже и глубже: есть нищета жизни в их красоте и красота в нищете счастья.

Эта полярная противоположность жизненной установки при глубоком внутреннем родстве гениев порождает различную оценку действительности. Демоническая натура презирает реальность как ущербную; все они – Гёльдерлин, Клейст, Ницше – каждый в своем роде – являются мятежниками, бунтовщиками против существующего порядка. Они предпочтут сломаться, но не согнуться; до последнего смертельного удара они остаются непоколебимо непримиримыми. Поэтому они являются (великолепными!) трагическими характерами, их жизнь – трагедией. Напротив, Гёте – как ясен он был самому себе! – признается Цельтеру, что он не создан быть трагиком, «так как у него примирительная натура». Он не стремится, как они, к вечной войне: сам «охранительная и миролюбивая сила», он хочет примирения и гармонии. Он подчиняется жизни – с чувством, которое нельзя назвать иначе как религиозным, – подчиняется ей как более высокой, как высшей силе, перед которой он преклоняется во всех ее формах и фазах. «Что бы ни было, жизнь все же хороша». А им, замученным, затравленным, гонимым демоном по всему миру, – менее всего им свойственно придавать действительности такую высокую цену или вообще какую-либо цену: они знают только беспредельность и единственный путь к ней – искусство. Поэтому искусство они ставят выше жизни, поэзию выше действительности. Подобно Микеланджело, неутомимо, ожесточенно, горя мрачным пламенем фанатической страсти, сквозь тысячи каменных глыб пробивают они темную шахту своего бытия в поисках драгоценной руды, сверкающей в бездне их грез, – а Гёте (как Леонардо) ощущает искусство лишь как частицу, как одну из тысячи прекрасных форм жизни, не менее ценную, чем наука, чем философия, но все же только частицу, одну из действенных частиц своей жизни. Потому у демонических поэтов формы становятся все интенсивнее, у Гёте – все экстенсивнее. Они развивают в своем существе величие односторонности, абсолютной безусловности, тогда как Гёте – всеобъемлющую универсальность.

Эта любовь к бытию направляет все усилия антидемонической натуры Гёте к достижению устойчивости, к мудрому самосохранению. Это презрение к реальному бытию у демонических натур обращает все помыслы к игре, к опасности, к насильственному саморасширению – и приводит к самоуничтожению. У Гёте все силы центростремительны, направлены от периферии к центру, в них же чья-то мощная воля создает центробежное движение, исходящее из внутреннего круга жизни и неумолимо его разрывающее. И это стремление излиться и перелиться в бесформенность, в мировое пространство выражается нагляднее всего в их склонности к музыке. Там они могут вполне бесформенно, вполне безбрежно струиться в своей стихии: как раз на закате Гёльдерлин и Ницше и даже суровый Клейст подпадают ее чарам. Рассудок без остатка растворяется в экстазе, язык – в ритме: обычно (так было и у Ленау[5]) музыка окружает пламенем падение демонического духа. Гёте, напротив, к музыке «относится недоверчиво»: он боится ее манящей силы, отвлекающей волю от действительности, и в часы бодрости противопоставляет ей (даже музыке Бетховена) решительный отпор; он отдается ей лишь в часы слабости, болезни, любви. Его подлинная стихия – это рисунок, пластика, все, что представляет определенные формы, ставит преграды расплывчатости, бесформенности, все, что сдерживает растворение, разложение, испарение материи. Если они любят все, что расковывает, ведет к свободе, возвращает к хаосу чувств, то его мудрый инстинкт самосохранения влечет ко всему, что способствует устойчивости индивида, закономерности, норме, форме и порядку.

Еще сотней сравнений можно было бы пояснить этот творческий контраст между господином и рабами демона: я приведу еще только геометрическое, как самое яркое. Жизненную формулу Гёте определяет круг: замкнутая кривая, полная закругленность, полный охват бытия, постоянное возвращение в себя, всегда одинаковое расстояние от недвижного центра до бесконечности, всестороннее развитие изнутри. Поэтому в его жизни нет кульминационной точки, нет вершины творчества – всегда и везде равномерно во времени и в пространстве растет его дух, приближаясь к бесконечности. Формулу демонизма выражает не круг, а парабола; быстрый, порывистый взлет в высь, в бесконечность, крутой подъем и резкий спуск. Их высшая точка (в поэзии и в жизни) непосредственно предшествует падению: более того – она как бы таинственно сливается с ним. Поэтому гибель демонических натур, гибель Гёльдерлина, Клейста, Ницше составляет интегральную часть их судьбы. Лишь она завершает их душевный облик, как падение параболы геометрическую фигуру. Смерть Гёте, напротив, только незаметная частица в законченном круге, она не прибавляет к его жизни ничего существенного. В самом деле, он умирает не их мистической, героически-легендарной смертью, а более обычной смертью патриарха (которой ходячая легенда напрасно пытается придать нечто пророческое, символическое откровением «Больше света!»). Такая жизнь имеет один определенный конец: она завершена в себе; жизнь демонических поэтов разрешается гибелью: у них пылающая судьба. Смерть вознаграждает их за нищету жизни и сообщает их умиранию мистическую силу: кто изживает жизнь как трагедию, тот умирает смертью героя.

Страница 4 из 68

Назад1…345…68Далее

Вам также может понравиться

Инструмент языка. О людях и словах — обложка книги

Инструмент языка. О людях и словах

Евгений Германович Водолазкин

Лингвисты, пришедшие с холода — обложка книги

Лингвисты, пришедшие с холода

Мария Михайловна Бурас

Пушкин — обложка книги

Пушкин

Леонид Петрович Гроссман

Три мастера. Бальзак. Диккенс. Достоевский — обложка книги

Три мастера. Бальзак. Диккенс. Достоевский

Стефан Цвейг