Читать бесплатно онлайн

Ён Тру

Автор Кнут Гамсун

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

юморкомедияприключенияЁн ТруКьюслингсмешныесказкасценыпраздникденьги

Описание

Нарратор, друг Кьюслинга, в рождественскую пятницу посещает его дом, где они едят, обсуждают деньги и гостеприимство, а затем идут к соседу Ёну Тру, где продолжается разговор о займах и ответственности за ужин.

Главный конфликт / проблема

Разногласия о займе денег и ответственности за оплату ужина между Кьюслингом и Ёном Тру

Ключевые идеи

Гостеприимство и дружба в условиях ограниченных ресурсов
Отношение к деньгам и взаимная помощь
Символика предметов (цилиндр, шляпа, калоши) как маркеров статуса

Вывод

Книга приводит к выводу, что дружба и взаимное уважение важнее материальных ресурсов, и что щедрость проявляется даже при ограниченных средствах.

Кому полезна

Читатели, интересующиеся человеческими отношениями и ценностью взаимопомощи
Те, кто ищет практические уроки о гостеприимстве и экономии

Главные темы

Дружба и гостеприимство
Финансовые ограничения и ответственность

Персонажи

Ён Тру — Сын крестьянина, студент-теолог и кузнец, живёт в простом помещении, но всегда выглядит аккуратно.
Кьюслинг — Бедный, но умеющий устраивать гостя, всегда предлагает еду и напитки, но не любит брать взаймы.
Нарратор — Неизвестное имя, но активный участник событий, который наблюдает за гостеприимством и финансовыми спорами.

Цитаты

Садись, — сказал он лаконически.
Тебе бы слѣдовало теперь выпить рюмочку водки, но у меня нѣтъ дома водки…

Сводка по автору из Wikidata

1859–1952. Knut Hamsun. норвежский писатель (1859—1952)

Читать онлайн

Страница 3 из 4

— Пустымъ!.. Ахъ ты, собака! — и Ёнъ принялся вытаскивать изъ бумажника кредитки, размахивать ими во всѣ стороны, сталъ бѣгать за Кьюслингомъ по всѣмъ угламъ комнаты и совать ему въ лицо пачки бумажекъ. — Какъ, это онъ называетъ пустымъ бумажникомъ? Ха-ха-ха, приходится спрашивать его объ этомъ, если ужъ онъ такъ наивенъ. Да, — я только Ёнъ Тру, сынъ бѣдняка Тру, и у меня, у бѣдняка, нѣтъ ни гроша въ карманѣ! ха-ха-ха!

Его хвастовству не предвидѣлось конца. Онъ присѣлъ къ столу, опорожнилъ всю бутылку и продолжалъ хвастаться. Кьюслингъ сказалъ, наконецъ:

— Да вѣдь я же всегда говорилъ и говорю, что ты удивительный человѣкъ, Ёнъ Тру… Ну, какъже теперь обстоитъ съ пятью кронами, — дашь ты мнѣ ихъ или нѣтъ? Хотя мы и выпили коньякъ, но рождественскій сочельникъ все еще не прошелъ.

— Но, — произнесъ Ёнъ, точно онъ продолжалъ безъ всякаго перерыва свою рѣчь и какъ бы не слыша словъ Кьюслинга, — но я совсѣмъ не съ той цѣлью показывалъ вамъ мои деньги, чтобы дать вамъ взаймы, въ этомъ вы жестоко ошибаетесь.

Кьюслингъ опять принялся бранить его самыми отборными словами, какія онъ только могъ вспомнить, и Ёнъ, наконецъ, созналъ, что онъ дѣйствительно долженъ предпринять что-нибудь. Онъ прервалъ Кьюслинга:

— До тѣхъ поръ, пока вы мои гости, вамъ не нужно занимать деньги, чтобы дѣлать какія бы то ни было покупки для моего дома. Объ этомъ ужъ позаботится сынъ Тру, да, сынъ богача Тру, и всѣ расходы по ужину возьметъ онъ на себя!

— Браво! — радостно воскликнулъ Кьюслингъ.

Это одобреніе еще сильнѣе подзадорило Ёна: онъ всталъ, порылся въ карманѣ жилета, вытащилъ оттуда полкроны и кинулъ ее на столъ, говоря:

— Вотъ это на колбасу!

Кьюслингъ былъ ошеломленъ и побѣжденъ. Право, это было уже слишкомъ.

— На колбасу? Какъ, такъ много? Да въ умѣ ли ты! — воскликнулъ онъ. А Ёнъ стоялъ, точно окаменѣвъ въ своей гордости, и раздумывалъ, что бы такое еще сдѣлать для насъ. Онъ схватилъ Кьюслинга за пуговицу и произнесъ торжеетвеннымъ тономъ:

— Я уполномачиваю тебя купить длинную чайную колбасу! Стой, ни шагу: вотъ тебѣ пять кронъ, отдай мнѣ назадъ полкроны. Я уполномачиваю тебя купить двѣ самыя длинныя чайныя колбасы, какія ты только найдешь, и еще бутылку коньяку! Да, вотъ тебѣ пять кронъ. Если тебѣ этого мало, скажи только, — вотъ тутъ у меня на груди находится еще много кронъ, такъ какъ ты видишь передъ собой сына богача Тру собственной персоной!

Кьюслингъ, наконецъ, высвободилъ свою пуговицу и поснѣшно ушелъ. Ёнъ крикнулъ ему вслѣдъ:

— Смотри, чтобъ тебѣ вѣрно дали сдачу съ моихъ пяти кронъ, потому что ты долженъ получить много сдачи. Прошло нѣсколько минутъ, — цѣлыхъ десять минутъ, а Ёнъ продолжалъ говорить безъ умолку, и меня отъ этого опять начало клонить ко сну. Четыре раза присаживался онъ рядомъ со мной на полъ, но нигдѣ не могъ найти себѣ покоя, поминутно вскакивалъ и принимался ходить по комнатѣ. Въ концѣ коыдовъ, онъ началъ громко дѣть.

Мы услыхали шаги на лѣстницѣ — медленные, тяжелые шаги. Ёнъ улыбнулся.

— Слышишь ли ты? Да, да, у него не легкая ноша, — сказалъ онъ, высовывая языкъ отъ удовольствія.

Но ноша Кьюслинга не была тяжела, — у него ничего не было въ рукахъ: всѣ лавки были уже закрыты, когда онъ вышелъ наулицу. Кьюслингъ съ яростью проклиналъ всѣхъ торговцевъ города.

Ёнъ былъ единственный, котораго обрадовала эта неудача. Да, не могло быть сомнѣнія, — онъ втихомолку радовался этому и сейчасъ же потребовалъ свои деньги обратно. Онъ сталъ также бранить торговцевъ, но развѣ это его вина, вѣдь онъ хотѣлъ угостить насъ. О, да, онъ хотѣлъ еще больше сдѣлать, хотѣлъ догнать Кьюслинга и дать ему еще пять кронъ на угощеніе для насъ — развѣ нѣсколько лишнихъ грошей играютъ для него какую-нибудь роль?..

Свѣча догорѣла, было уже поздно. Ёнъ сталъ зѣвать и хотѣлъ уже ложиться спать. Кьюслингъ сидѣлъ молча, раздумывая надъ чѣмъ-то. Онъ вѣдь всегда находилъ столько способовъ и придумывалъ столько уловокъ.

— Ну, что же, значитъ, и мы должны уйти, — сказалъ онъ, обращаясь ко мнѣ. — Да, пойти домой и лечь; тогда, быть можетъ, мы позабудемъ, что сегодня сочельникъ.

Онъ повернулся къ Ему Тру и пожелалъ ему спокойной ночи.

— Намъ бы по-настоящему не слѣдовало расходиться, мы должны бы провести весь вечеръ вмѣстѣ,- продолжалъ онъ, — впрочемъ, вѣдь Ёнъ никуда не можетъ съ нами пойти.

— Какъ, онъ-то не можетъ?..

— Да развѣ же онъ можетъ выйти на улицу въ соломенной шляпѣ?

О, да, сынъ богача Тру можетъ себѣ это позволить. И Ёнъ нахлобучилъ на голову соломенную шляпу и пошелъ, пошатываясь, впереди всѣхъ по лѣстницѣ. Когда мы вышли на улицу, Кьюслингъ направился по дорогѣ, ведущей въ кафэ Штрихъ. Желтая соломенная шляпа Ёна свѣтилась точно ореолъ вокругъ его головы, и онъ долженъ былъ придерживать ее обѣими руками, чтобы вѣтеръ не снесъ ея.

Кьюслингъ молча шелъ впереди до тѣхъ поръ, пока мы не поравнялись съ кафэ.

— Катакомбы! — тутъ онъ остановился.

— Нѣтъ, это право, не годится, Ёнъ Тру, — сказалъ онъ, — люди таращатъ на тебя глаза и говорятъ, что ты шутъ, изображающій елочнаго дѣда. Не можешь же ты допустить, чтобы о тебѣ такъ отзывались!

Ёнъ весь вздрогнулъ.

— Кто говоритъ, что я шутъ? — крикнулъ онъ и, казалось, былъ готовъ кинуться на перваго встрѣчнаго. Онъ умышленно подошелъ совсѣмъ близко къ фонарю у подъѣзда кафэ, чтобы дать людямъ возможность хорошенько разсмотрѣть его соломенную шляпу. Онъ даже снялъ ее, нѣсколько разъ помахалъ ею въ воздухѣ, затѣмъ надѣлъ на затылокъ, говоря, что онъ вспотѣлъ, до того ему жарко, и что вообще онъ бы хотѣлъ видѣть того, кто отважится таращить глаза на сына богача Тру.

Послѣ того, какъ Кьюслингъ довелъ его до этого состоянія, уже не стоило ни малѣйшаго труда затащить его въ «Катакомбы», гдѣ ему пришлось-таки раскошелиться и разстаться со своими пятью кронами.

И тутъ-то оказалось, что Кьюслингъ цѣлый день ничего не ѣлъ, хотя самъ накормилъ меня на славу.

Страница 3 из 4

Назад 1 2 3 4 Далее