Загрузка...
Длинный ларь — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
путешествиекорабльдлинный ларьПуморетрагедиясудьбапутешественникпотерясудно

Описание

Пэй, путешествуя на корабле «Независимость», замечает странный длинный лар в каюте художника Уайетта, который оказывается телом его умершей жены. После катастрофы капитан раскрывает правду, и Пэй осознает, что его подозрения были ошибочными.

Главный конфликт / проблема

Скрытая смерть жены Уайетта и обман, заключенный в длинном ларе, который становится причиной трагедии на корабле

Ключевые идеи

  • Корнелиус Уайетт тайно перевозил тело умершей жены в деревянном ларе, маскируя его как картину.
  • Нарратив подчёркивает недоверие и недоразумения, возникающие из-за скрытых истин и человеческой любопытности.

Вывод

Пэй осознает, что его подозрения были ошибочными, и теперь он не может спокойно спать.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся психологическими драмами и мистическими сюжетами

Главные темы

  • Тайна и обман
  • Любовь и смерть

Персонажи

  • Корнелиус Уайетт — Мрачный, мизантропический художник, владелец трёх кают, женат на умершей в июне жене, чьё тело он скрывает в ларе. Он тайно открывает лар, используя молоток и долото, и в итоге прыгает за борт, погружаясь в воду вместе с ларом.
  • Эдгар Алан Пэй — Пэй наблюдает за событиями, пытается понять тайну ларя и отношения Уайетта. Он замечает, что в каюте Уайетта находится длинный сосновый лар, в котором скрыто тело умершей жены Уайетта, и пытается разобраться в происходящем, пока корабль терпит шторм и тонет.
  • Миссис Уайетт — Умерла 14‑го июня; её тело было упаковано в лар и скрыто под видом багажа. Лар был размещён в каюте Уайетта, а жена скрылась в свободной каюте, указывая на разрыв брака.
  • Капитан Харди — Объясняет Пэю правду о ларе и смерти жены Уайетта, раскрывая, что художник использовал лар, чтобы перенести её тело к матери, маскируя его как картину.
  • Мериэн — Милый и умный человек, помогает Пэю познакомиться с женой Уайетта.

Цитаты

  • Ларь, о котором идет речь, был, как я уже сказал, довольно длинным. В нем было футов шесть в длину, а в ширину – около двух с половиной;
  • Мистер Уайетт действительно прыгнул за борт. Мы были от корабля с подветренной стороны.

Сводка по автору из Wikidata

1809–1849. Edgar Allan Poe. американский писатель, поэт, литературный критик и редактор (1809—1849)

Читать онлайн

Страница 3 из 4

Было и другое обстоятельство, которое крайне меня заинтересовало. В бессонные ночи внимание мое привлекли какие-то странные, осторожные, глухие звуки, которые раздавались в каюте мистера Уайетта, как только жена его удалялась в свободную каюту. Напряженно прислушавшись к ним, я смог, наконец, после некоторого размышления разгадать их смысл. Звуки эти производил художник, открывая длинный ларь, стоящий в его каюте, с помощью долота и деревянного молотка, обернутого какой-то мягкой, шерстяной или бумажной материей, чтобы смягчить и заглушить стук.

Мне чудилось, что я безошибочно улавливал тот миг, когда он освобождает крышку, угадываю, когда он и вовсе ее снимает, когда кладет на нижнюю койку в своей каюте, – о последнем, к примеру, я догадывался по тому, как крынка негромко ударялась о деревянные края койки, куда он старался положить ее как можно тише – ибо на полу для нее уже не было места. Потом наступала мертвая тишина. И в обе ночи до самого рассвета я ничего больше не слышал; только какой-то тихий протяжный звук – не то плач, не то стон, настолько глухой, что почти и вовсе неразличимый. А впрочем, все это, скорее всего, было порождением моей фантазии. Я говорю – звуки эти походили на плач и стоны но, конечно, то было что-то иное. Я склонен думать, что у меня просто звенело в ушах. Мистер Уайетт, без сомнения, просто предавался, как обычно, одному из любимейших своих занятий – давал волю своей восторженности художника. Он вскрывал заколоченный ларь, чтобы порадовать свой взор заключенным в нем сокровищем. Конечно, для плача здесь вовсе не было поводов. Вот почему я повторяю, что, верно, все это было плодом моего воображения, взбудораженного зеленым чаем добрейшего капитана Харди. За несколько минут до рассвета в обе ночи, о которых я говорю, я отчетливо слышал, как мистер Уайетт клал крышку на ларь и осторожно вколачивал гвозди на прежние места. Проделав все это, он выходил из своей каюты, полностью одетый, и вызывал миссис Уайетт из ее каюты.

Мы были в море неделю и уже миновали мыс Гаттерас[4], как вдруг поднялся страшный юго-западный ветер. Мы были отчасти к тому подготовлены, ибо вот уже несколько дней как погода хмурилась. Все паруса были убраны, и, так как ветер крепчал, мы, наконец, легли в дрейф, оставив только контр-бизань и фок-зейль на двойных рифах.

В таком положении мы оставались двое суток – наш пакетбот показал себя славным судном и почти не набрал воды. На исходе вторых суток, однако, шторм перешел в ураган, наш задний парус изорвало в клочки, и вал за валом с чудовищной силой обрушились на нашу палубу. Мы потеряли трех матросов, камбуз и чуть не всю обшивку левого борта. Не успели мы прийти в себя, как передний парус тоже был сорван. Тогда мы подняли штурм-стаксель, и несколько часов все шло совсем неплохо – корабль выдерживал натиск волн значительно лучше прежнего.

Шторм, однако, не стихал, и мы не видели никакой надежды на затишье. Снасти расшатались и не выдерживали нагрузки, а на третий день, часов в пять пополудни под натиском ветра свалилась наша бизань-мачта. Более часа пытались мы отделаться от нее, корабль страшно качало, и мы ничего не могли сделать; тут на корму поднялся Шкипер и объявил, что в трюме воды на четыре фута. В довершение всего мы обнаружили, что насосы наши засорились и от них уже мало проку.

Смятение и отчаяние охватили всех, – однако мы попытались облегчить корабль, выбросив за борт весь груз, который можно было вытащить из трюма, и срубив оставшиеся две мачты. Это нам, наконец, удалось, но с насосами мы справиться не могли, а между тем вода все прибывала.

На закате ветер значительно ослаб, и у нас появилась слабая надежда спастись в шлюпках. В восемь часов вечера тучи с наветренной стороны разошлись и показалась полная луна – счастливое обстоятельство, вселившее в наши души надежду.

С невероятными трудностями мы спустили, наконец, на воду бот, в который уселись матросы и большая часть пассажиров. Они немедленно отплыли и, претерпев немало лишений, на третий день благополучно прибыли в Окракокскую бухту.

Четырнадцать пассажиров и капитан остались на борту, решив доверить свою судьбу небольшой шлюпке, укрепленной на корме. Без труда спустили мы ее за борт, но, едва коснувшись воды, она чуть не перевернулась, и только чудом удалось нам ее спасти. В нее-то и сели капитан с женой, мистер Уайетт со своими спутницами, мексиканский офицер, его жена и четверо детей, и я с негром, который был у меня в услужении.

Разумеется, мы ничего с собой не взяли, кроме самых необходимых инструментов, провианта да платья, что было на нас. Никому и в голову не пришло пытаться спасти что-нибудь из вещей. Представьте же себе наше изумление, когда, не успели мы отойти на несколько саженей от корабля, как мистер Уайетт поднялся с места и хладнокровно потребовал от капитана Харди, чтобы шлюпка повернула назад, ибо он должен забрать из каюты свой ларь!

– Сядьте, мистер Уайетт, – отвечал капитан сурово. – Вы нас опрокинете, если не будете сидеть совершенно спокойно. Мы и то уже в воде по самый борт.

– Ларь! – закричал мистер Уайетт, все еще стоя. – Слышите, ларь! Капитан Харди, вы не можете мне отказать! Нет, вы мне не откажете. Он весит совсем немного… не весит ничего, почти ничего… Во имя вашей матери, – во имя неба – спасеньем вашей души заклинаю вас вернемся за ларем!

Казалось, капитан на мгновенье заколебался, тронутый мольбой художника, но тут к нему вернулась его суровость, и он проговорил:

– Вы с ума сошли, мистер Уайетт. Я не могу вас послушаться. Садитесь, говорю я, а не то вы нас опрокинете. И не… Держите его! Хватайте его! Он хочет прыгнуть за борт! А-а! Я так и знал… Он прыгнул!

Мистер Уайетт действительно прыгнул за борт. Мы были от корабля с подветренной стороны. Нечеловеческим усилием схватился он за канат, свисавший с палубы. Миг – и он уже был на борту и кинулся в свою каюту.

Меж тем нас относило все дальше от корабля; уйдя из-под его защиты, мы оказались во власти волн, все еще бушевавших на море. Мы напрягли все силы, стараясь повернуть назад, но нашу лодку несло, как щепку в бурю. Мы поняли, что участь несчастного решена.

Расстояние между нами и кораблем все увеличивалось, но тут мы увидели, как наш безумец – иначе его не назовешь – показался на трапе, волоча за собой с поистине исполинской силой длинный ларь. Пораженные, глядели мы, как он быстро обмотал трехдюймовой веревкой сначала ларь, а потом себя самого. Секунда – и ларь с художником были в воде, и тут же исчезли.

Мы подняли весла и горестно смотрели туда, где исчез несчастный. Потом принялись грести с удвоенной силой. В течение часа никто не произнес ни слова. Наконец я решился нарушить молчание.

– А вы заметили, капитан, как быстро они пошли ко дну? Не правда ли, удивительно? Признаться, когда я увидел, что он привязал себя к ларю и отдался на волю океана, я все еще надеялся, что ему удастся спастись.

– Немудрено, что они пошли ко дну камнем, – отвечал капитан. – Они скоро всплывут, конечно, но не раньше, чем растает вся соль.

– Соль! – вскричал я.

Страница 3 из 4

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее