Загрузка...
В холоде и золоте. Ранние рассказы (1892-1901) — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

В холоде и золоте. Ранние рассказы (1892-1901)

Автор Леонид Николаевич Андреев
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Леонид Андреевранние рассказыавтобиографияюношеская любовьпьянствогимназистыПушкарная слободаРоман Сенчинпубликациярусская литература

Описание

Сборник ранних рассказов Леонида Андреева, собранный Романом Сенчином и впервые опубликованный в 1901 году, раскрывает поиски автора в литературном стиле, автобиографические темы, студенческую жизнь и социальные реалии конца XIX века. Включает рассказы, опубликованные в журналах «Звезда» и «Орловский вестник», а также более поздние публикации и пересмотры, включая выпуск в 2025 году. Книга демонстрирует личные и семейные испытания, внутренние конфликты героев, а также моральные и идеологические дилеммы, отражая эпоху и становление автора.

Главный конфликт / проблема

Трудности автора в поиске своего стиля и темы, а также конфликт с современниками и социальные ограничения, которые отражаются в личных и семейных испытаниях героев

Ключевые идеи

  • Ранний этап творчества Андреева, автобиографичность и поиск темы
  • Публикационная история и судьба ранних рассказов
  • Влияние ранних работ на дальнейшее развитие автора
  • Одиночество и поиск любви в студенческой жизни
  • Влияние алкоголя на восприятие и эмоциональное состояние
  • Трагедия и бедность как неизбежные спутники жизни
  • Моральный конфликт героя в отношении к деньгам и дружбе
  • Личностный рост через признание и творчество
  • Семейные конфликты и финансовые трудности
  • Стремление к стабильности и защите близких
  • Влияние окружения и обстоятельств на судьбу человека
  • Алкоголь приводит к потере контроля и конфликтам с учителями.

Вывод

Книга демонстрирует, как ранние произведения формируют дальнейший стиль автора, отражая личные и общественные проблемы, и подчёркивает важность сохранения и переиздания литературных памятников для понимания культурного наследия.

Кому полезна

  • Литературные критики
  • Студенты русской литературы
  • Историки
  • Любители классической прозы

Главные темы

  • Поиск литературного стиля и тематики
  • Студенческая жизнь и бедность
  • Личные и семейные испытания
  • Моральные и идеологические конфликты

Персонажи

  • Леонид Андреев — Молодой писатель, ищущий свой стиль и темы, часто описывающий студенческую жизнь, бедность и личные переживания
  • Роман Сенчин — Собрал ранние произведения Андреева и включил их в сборник, сохранив их в архиве
  • Максим Горький — Писатель, с которым возникла разногласия из-за рассказа «Тьма»
  • Лев Толстой — Критиковал Андреева за «позволение писать»
  • Посконский — Обсуждает с Полозовым вопросы морали, правосудия и восприятия «мерзавца». Посконский ведет диалог о честности и справедливости, стимулируя Польозова к самопознанию.
  • Полозов — Сильный, но эмоционально нестабильный человек, разочарованный реформами и марксистскими идеями. Чувствует себя счастливым, но одновременно испытывает вину и сомнения, особенно после того, как его называют «мерзавцем». Вмешивается в схватку с вором и обсуждает происшествие с женой.
  • Антонина Павловна — Требует от мужа ответственности и участия в семейных делах, выражает недовольство его «хандрой»
  • Николай Николаевич Немоляев — Студент 4‑го курса, пьёт, любит рассказывать истории, часто в эмоциональном состоянии
  • Татьяна Николаевна — Описывается как «чистенькое личико», «покрыта любовью», часто плачет и проявляет эмоциональные реакции
  • Лев Степанович Сабурский — Талантливый, но неуверенный в себе, ищет признание через творчество. После публикации его рассказа он обретает уверенность.
  • Павел Басинский — Публиковал биографию Андреева и упоминал ранние рассказы
  • Марочка — Легкомысленная, но практичная, она помогает герою распределять деньги и участвует в обсуждении расходов

Цитаты

  • Совсем сочинять не могу
  • В холоде и золоте
  • «Татьяна Николаевна, как будто бы она была покрыта любовью, и я пытался привлечь её внимание, но она реагировала эмоционально.»
  • «Внутренний монолог рассказчика раскрывает его чувство одиночества, тоски и желаний, а также сомнения в собственных чувствах к Татьяне.»
  • "Зачем это? Зачем!"
  • "Движется! Движется!"
  • Публикация рассказа в газете принесла ему признание и уверенность.
  • Анна Ивановна борется за деньги, чтобы обеспечить детей, но сталкивается с финансовыми ограничениями.
  • Со мной случилось несчастье. Меня прогнали с урока.
  • Держите вора!

Сводка по автору из Wikidata

1871–1919. 列昂尼德·尼古拉耶维奇·安德列耶夫. российский прозаик, драматург, публицист (1871—1919)

Читать онлайн

Страница 87 из 88

Он заплакал, и Буяниха тихо плакала над ним, прижимая его голову к груди, к которой еще ни разу не прижималась голова ребенка. Свободной рукой она гладила его по вздрагивающему плечику и говорила, глотая слезы:

– Ничего, миленький, ничего, голубчик мой жалконький. Так нужно было, он был хроменький, ему жить нельзя было. Разве это жизнь, хроменькому.

Постепенно Коля успокоился и сказал все еще дрожащими губами:

– Дай… Дай жамочки.

Буяниха радостно достала пряники, и Коля, все еще вздрагивая, стал есть.

– А ты чего же не ешь? – спросил он. Он первый раз заметил, что Буяниха не ест жамок.

– Так, не люблю я их, – увернулась Буяниха.

– Ешь, а то мне скучно, – протянул Коля пряник к самому рту Буянихи.

Она взяла его зубами, и Коля улыбнулся. Они сидели друг против друга, по-турецки, ели и дружелюбно глядели друг другу в рот.

– А хорошо будет, когда ты дом построишь, – сказала Буяниха.

– Большой-большой и крыша стеклянная. Из разных стеклышек: красненьких, синеньких, – ответил Коля.

– Красиво!

– Да. Я еще флаг повешу. И ты рядом со мной будешь жить.

– Конечно, рядом. А то далеко.

– А еще рядом мама. А еще рядом няня.

– А папа?

– Ну и папа. А еще… – губы у Коли опять задрожали, и навернулись слезы. – Я барашка хотел. Хроменького.

– Ну, а еще кого? – поторопилась спросить Буяниха. Избранных оказалось много, и в число их попали Генрих IV и разбойник Рокамболь.

На прощание Коля сам поцеловал Буяниху.

– Завтра придешь? – спросила она. Коля, уже с забора, кивнул головой и исчез.

После недавних дождей сад ярко зазеленел, и воздух был свежий, как весной. Каждая травинка и лист пахли, и, как белые хлопья, носились бабочки. И такой шум стоял от птичьих песен и жужжанья насекомых, как будто весь сад стал живой.

Буяниха лежала на спине и улыбалась, глядя вверх. Бездонной синевой, прозрачной и спокойной, расстилалась пустыня неба, и белыми, гордыми лебедями проплывали по ней белые облака.

IV

Буяниху опять выпороли. С радости она напилась, и как-то смутно ей пришло в голову, что пряники теперь не так уже нужны, так как сама по себе она женщина хорошая и достойная любви. И когда ее любовник, кривой канцелярист, наплевал ей для смеху в пиво, она его побила, а потом, потеряв соображение, напала на других и бросила стаканом в самого Титку.

– Ну уж это не годится, – сказал Титка. – Этого никак потерпеть нельзя.

На этот раз Буяниха оказалась слабее, чем всегда, ее обессиливало неясное сознание обиды, и ее легко, без особенной борьбы повалили на пол. Опять задрали ей по пояс жиденькое платье, и опять открылось глазам родимое пятнышко. Кривой, золотушный канцелярист для смеху и от злости поплевал на голое тело, пока Ванька Гусарок снимал со штанов ремень, а Титка с другими обсуждал количество ударов. Титка был совершенно трезв и справедлив: хотели дать <? > ударов, а он настаивал на двадцати.

Когда поднимали платье, из кармана вывалились две жамки, и одну из них канцелярист для смеху схрустел на зубах.

– Ишь, сладенькое любит, – сказал Сазонька.

– А этого хочешь! – отозвался канцелярист и ладонью шлепко ударил по голому телу, отчего оно плотнее прижалось к полу и по бедрам пробежали судороги. Канцелярист был женат и умел бить так, чтобы было больно.

Буянихе дали двадцать шесть ударов; двадцать пять потому, что так решили, а двадцать шестой в одолжение канцеляристу, и нанес его он сам. Но по пьяной неловкости он попал по платью и хотел повторить, но над ним засмеялись и не дали. Потом ее вытолкали.

Пить Буяниха начала с 6 часов, а теперь было уже позднее утро, и было так странно светло после полутемного кабачка, что Буяниха не сразу сообразила, где она находится. Все было синее, красное, желтое, и все быстро кружилось; Буяниха стояла, широко раздвинув ноги, покачивалась и моргала глазами. Дверь кабачка открылась, и Титка, щурясь от света, выбросил Буянихе три жамки.

– Прянички-то ваши возьмите, – сказал он. – А то потом жаловаться будете, что украли.

К запыленному стеклу окна, никогда не открывавшегося ни летом, ни зимой, прижался канцелярист и казался, благодаря сплющенному носу, каким-то необыкновенно и зловеще насмешливым. Вместе с жамками Буяниха подобрала камень и бросила его в канцеляриста. Но бросила она по-женски, не сгибая руки, и камень полетел куда-то в сторону, а она сама чуть не упала. И все так же зловеще насмешливо прижималось к стеклу лицо канцеляриста, и не видно было, смеется он или нет.

– Подлецы! – пробурчала Буяниха. – Подлецы! – громко крикнула она, но никто не отозвался, и Буяниха внимательно уставилась на дом. Он показался ей страшным, и, повернувшись, Буяниха зашагала по Пушкарной.

Коля и его мать шли на прогулку, когда им перегородила дорогу беснующаяся толпа. Ребята прыгали, стараясь через спины взрослых заглянуть в середину, и вся толпа двигалась, хохотала и ругалась. Некоторые осклабленные лица оборачивались назад быстро, с улыбкой оглядывали сзади стоящих и снова жадно устремлялись вперед, вытягивая шеи, двигая головой, точно раскаляя толпу, чтобы лучше видеть.

– Мамочка, что это? – с любопытством спрашивал Коля и потянул мать за руку.

– Что тут такое? Ты не знаешь? – спросила она у пожилой женщины, которая стояла в сторонке, сложив руки на груди, и покачивала головой.

– Буяниху дразнют. Завелась тут эта нечисть.

– Пойдем на ту сторону.

– Мамочка, мне хочется посмотреть.

– Пойдем! Пойдем!

Но они не успели перейти. Толпа зашевелилась, раздвинулась, поредела, и перед глазами Коли выросла женщина, огромная, необыкновенная, страшная. Волосы ее опустились на глаза, и она закидывала голову назад; одной рукой она высоко поднимала платье, а другой хлопала себя по телу и кричала:

– Вот я какая! Хороша Буяниха!

Солнце яркими теплыми пятнами било ей прямо в лицо и яркими теплыми лучами ложилось на тело, вырисовывая каждую подробность: и опустившийся серый чулок, и широкую ссадину на колене.

Мать настойчиво тянула Колю за руку, но он упирался и не двигался с места. Бледный, как бумага, скривив рот от ужаса, он глянул на ту, которая вчера целовала его:

– Ой-ой-ой, мамочка, – шептал он. – Ой-ой-ой.

И Буяниха увидела его. Она сбросила волосы со лба, бессмысленно улыбнулась и кинулась к Коле:

– Енричек, миленький.

Коля отшатнулся, и Буяниха стала перед ним на колена и охватила его.

– Голубчик мой, миленький, – она заплакала неестественно, кривя все лицо. – Они выпороли… меня.

– Пусти! – дико кричал Коля, и мать его повторяла:

– Пусти! Сумасшедшая!

Но Буяниха ничего не видела и трясла головой, цепко держась за Колю.

– Миленький! Отстегали меня.

– Пусти! – кричал Коля.

– Любимчик ты мой. А я тебе вчера ее… Погоди.

Она стала елозить рукой сбоку, где был карман, и вытащила две жамки, и тут же на лицо и на глаза упали частые, маленькие удары: то в неистовстве отбивался от нее Коля. Наконец Буяниху оторвали от ребенка.

Четыре дня Буяниха почти ничего не ела и с утра до ночи лежала в саду, около забора, а ночью вместо работы уходила на берег. За эти дни она ни разу не чесалась и не умывалась; лицо ее покрылось липким налетом грязи, и всюду, в волосах и на теле, завелись жирные отвратительные насекомые.

Страница 87 из 88

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее