Загрузка...
Миссис Дэллоуэй — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Миссис Дэллоуэй

Автор Вирджиния Вулф
0+6.7k читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
Лондонпсихологияпамятьвремямодернизмженщинапоток сознанияденьпутешествиесоциальная роль

Описание

В пост‑военной Лондоне Кларисса Дэллоуэй и Питер Уолш пересматривают свои воспоминания и отношения, сталкиваясь с внутренними конфликтами и внешними обстоятельствами, которые отражают напряжённость между желанием и пропорцией, а также семейные и социальные динамики.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между желанием и принципом пропорции, а также внутренние и внешние противоречия, с которыми сталкиваются Кларисса и Питер, отражают их попытки найти баланс в жизни после войны.

Ключевые идеи

  • Кларисса воспринимает Лондон как живую, шумную и одновременно спокойную среду, в которой она ищет утешения в повседневных делах.
  • Её внутренний мир насыщен воспоминаниями о войне, отношениями с Питером Уолшом и Хью Уитбредом, а также заботами о семье и доме.
  • События дня, включая автомобильную аварию, служат катарсисом, позволяющим Клариссе осмыслить свои страхи и надежды.
  • Проблема личной идентичности и поиска смысла в жизни Питера Уолша.
  • Влияние воспоминаний о Кларисе и прошлых отношениях на настоящее восприятие мира.
  • Тема долга, любви и разочарования в контексте британского общества.
  • Пропорция как принцип медицинской и жизненной практики.
  • Сила желания, воплощённая в Ресии Уоррен‑Смит, как противоположность пропорции.
  • Влияние личных отношений на профессиональные решения.
  • Сложность социальных взаимодействий в высшем обществе.
  • Защита личных документов как символ контроля над судьбой
  • Конфликт с Doam и Bradshaw как проявление внешнего давления

Вывод

Книга приводит к осознанию того, что прошлое и настоящее переплетаются, а конфликт между желанием и пропорцией остаётся живым, подчёркивая сложность человеческих отношений и необходимость поиска внутреннего баланса.

Кому полезна

  • Любители литературной прозы, интересующиеся пост‑военной Англией, исследователями человеческих отношений и социальными динамиками.

Главные темы

  • Пост‑военная реальность Лондона
  • Внутренний мир Клариссы и Питера
  • Тема желания и пропорции
  • Семейные и социальные отношения

Персонажи

  • Кларисса Дэллоуэй — Старая женщина, живущая в Бортоне, переживает внутренние конфликты, связанные с возрастом, семейными обязанностями и воспоминаниями о войне. Проводит приёмы, вспоминает прошлое и влияет на Питера.
  • Питер Уолш — Человек, который часто пишет сухие письма, и о котором Кларисса размышляет. Питер возвращается в Лондон, размышляет о долге, любви и своей роли в обществе, вспоминает Кларису и ищет смысл жизни.
  • Хью Уитбред — Человек, который заботится о своей жене и иногда посещает Клариссу. Пишет письма в «Таймс», участвует в обсуждении Питера Уолша.
  • Ричард Дэллоуэй — Поддерживает её в домашних делах и участвует в семейных планах. Встречается с Хью Уитбредом, участвует в разговоре о Питере Уолше.
  • Элизабет — Молодая дочь Клариссы, с которой она обсуждает планы и заботы.
  • Сэр Уильям — Практикует принцип пропорции в лечении пациентов, стремится к балансу в жизни и работе.
  • Леди Брэдшоу — Трудится с Сэром Уильямом, но постепенно теряет волю под влиянием Ресии.
  • Ресия Уоррен‑Смит — Манипулирует Сэром Уильямом и Леди Брэдшоу, стремится к власти и разрушению веры.
  • Леди Брутн — Участвует в разговоре о Питере Уолше и политике.
  • Реция — Тщательно собирает и защищает бумаги Септимуса, убеждая, что они не могут быть разлучены.
  • Септимус — Автор записей и чертежей, чьи бумаги защищает Реция.
  • Doam — Пытается вмешаться в дела Септимуса и его бумаги. Пытается войти в дом Miss Filmer, но отступает.

Цитаты

  • "Господь, не страшись"
  • "Волна несла её самое"
  • Где я? И зачем, в конце концов, это все?
  • Спасен! Избавлен!
  • «Здоровье — прежде всего; здоровье же есть пропорция; и если человек входит к вам в кабинет и заявляет, что он Христос…»
  • «Жажда-всех-обратить, и питается она волею слабых, и любит влиять, заставлять, обожает собственные черты»
  • "Сожги!" — кричал он.
  • "Он умер," — сказала она.
  • Крикетный стадион в Лондоне.
  • Шекспир, «Отелло».

Сводка по автору из Wikidata

1882–1941. Virginia Woolf. британская писательница

Читать онлайн

Страница 46 из 49

И сэр Уильям, столь благородный, седовласый и синеокий, сказал — да, верно; но они не удержались от соблазна. Он уже пустился в беседу с Ричардом, наверное, насчет этого законопроекта, который они собирались провести через палату общин. Почему же у нее все сжалось внутри при виде сэра Уильяма, беседующего с Ричардом? Он выглядел именно тем, кем был — великий доктор. Светило в своей области, очень влиятельный человек, очень усталый. Еще бы — кто только не прошел через его руки — люди в ужасных мучениях; люди на грани безумия; мужья и жены. Ему приходилось решать страшно трудные проблемы. И все же — она чувствовала — в несчастье не захочется попадаться на глаза сэру Уильяму Брэдшоу. Только не ему.

— Как дела у вашего сына в Итоне? — спросила она у леди Брэдшоу.

Он как раз не смог сдать экзамены, сказала леди Брэдшоу, из-за свинки. Отец даже сильней огорчен, чем он сам, «ведь он, — сказала она, — в сущности большой ребенок».

Кларисса взглянула на сэра Уильяма, беседовавшего с Ричардом. Нет, на ребенка он не похож — решительно не похож на ребенка.

Она как-то кого-то водила к нему за советом. Он прекрасно все понял; очень мудро распорядился. Но — Господи! — до чего же приятно было снова очутиться на улице! Какой-то бедняга, она запомнила, рыдал в приемной. Она сама не могла понять, в чем тут дело; почему же именно так не нравится ей сэр Уильям. Правда, Ричард с ней соглашался, ему он тоже не нравился «на вкус, по запаху». Но страшно способный человек. Речь шла о законопроекте. Сэр Уильям, понизив голос, упомянул о каком-то случае, который имел отношение к только что сказанному о поздних последствиях контузии. Следовало учесть это в законопроекте.

Понизив голос, увлекая миссис Дэллоуэй под сень общих женских забот и общей гордости необычайными мужьями — увы, одинаково не жалеющими себя, леди Брэдшоу (бедная курица — в ней-то самой ничего неприятного) поведала, как, «только мы собрались идти, мужу позвонили — очень печальный случай. Молодой человек (про него-то сэр Уильям и рассказывает мистеру Дэллоуэю) покончил с собой. Участник войны». Ох! — подумала Кларисса, посреди моего приема — смерть, подумала она.

Она прошла по гостиной и вошла в ту маленькую комнатку, где уединялись премьер-министр с леди Брутн. Вдруг там кто-то есть? Но не было никого. Кресла еще помнили позы: леди Брутн склонялась почтительно; прямо, незыблемо сидел премьер-министр. Они говорили об Индии. Сейчас там не было никого. Блеск приема погас — так оказалось странно войти туда одной, в вечернем туалете.

И зачем понадобилось этим Брэдшоу говорить о смерти у нее на приеме? Молодой человек покончил с собой. И об этом говорят у нее на приеме — Брэдшоу говорят о смерти. Он покончил с собой. Но как? Она всегда чувствовала все, будто на собственной шкуре, когда ей рассказывали о несчастье; платье пылало на ней, тело ей жгло. Он выбросился из окна. В глаза сверкнула земля; больно прошли сквозь него ржавые прутья. И — тук-тук-тук — застучало в мозгу, и тьма задушила его. Так ей это привиделось. Но зачем он это сделал? И Брэдшоу говорят об этом у нее на приеме!

Когда-то она выбросила шиллинг в Серпантин, и больше никогда ничего. А он взял и все выбросил. Они продолжают жить (ей придется вернуться к гостям; еще полно народу; еще приезжают). Все они (целый день она думала о Бортоне, о Питере, Салли) будут стареть. Есть одна важная вещь; оплетенная сплетнями, она тускнеет, темнеет в ее собственной жизни, оплывает день ото дня в порче, сплетнях и лжи. А он ее уберег. Смерть его была вызовом. Смерть — попытка приобщиться, потому что люди рвутся к заветной черте, а достигнуть ее нельзя, она ускользает и прячется в тайне; близость расползается в разлуку; потухает восторг; остается одиночество. В смерти — объятие.

Но тот молодой человек, который покончил с собой, — прижимал ли он, бросаясь вниз, к груди свое сокровище? «О, если б мог сейчас я умереть, счастливее я никогда не буду», — так она говорила когда-то, спускаясь к ужину, в белом платье.

И есть поэты, мечтатели. Вдруг у него была эта страсть, а он пошел к сэру Уильяму Брэдшоу, великому доктору, но неуловимо злобному, чрезвычайно — без пола и вожделения — обходительному с дамами, но способному на неописуемую гадость — он тебе насилует душу, вот, — вдруг тот молодой человек пошел к сэру Уильяму, и сэр Уильям давил на него своей властью, и он больше не мог, он подумал, наверное (да, теперь она поняла), — жизнь стала непереносимой; такие люди делают жизнь непереносимой…

А еще (она как раз сегодня утром почувствовала) этот ужас; надо сладить со всем, с жизнью, которую тебе вручили родители, вытерпеть, прожить ее до конца, спокойно пройти — а ты ни за что не сможешь; в глубине души у нее был этот страх; даже теперь, очень часто, не сиди рядом Ричард со своей газетой, и она не могла бы затихнуть, как птица на жердочке, чтоб потом с невыразимым облегчением вспорхнуть, встрепенуться, засуетиться, — она бы погибла. Она-то спаслась. А тот молодой человек покончил с собой.

Это беда ее — ее проклятие. Наказание — видеть, как либо мужчина какой-то, либо какая-то женщина тонут во тьме, а самой стоять тут в вечернем платье. Она строила козни: она жульничала. Она никогда не была безупречной. Она хотела успеха, быть как леди Бексборо и так далее. И когда-то она ходила по террасе в Бортоне.

Странно, не верится даже: никогда она не бывала так счастлива. Время хочется задержать; хочется остановить. Нет большей радости, думала она, поправляя кресла, подпихивая на место выбившуюся из ряда книгу, чем, оставя победы юности позади, просто жить; замирая от счастья, смотреть, как встает солнце, как погасает день. Много раз в Бортоне, когда все были заняты болтовней, она уходила взглянуть на небо или видела его у других за плечами во время обеда; смотрела на него в Лондоне, в часы бессонницы. Она подошла к окну.

В нем — хоть это глупая мысль — была и ее частица, в сельском, просторном небе, небе над Вестминстером. Она раздвинула шторы; выглянула. Ох, удивительно! — старушка из дома напротив смотрела прямо на нее! Она укладывалась спать. И небо. Она-то думала, оно глянет на нее, сумрачное, важное, в своей прощальной красе, а оно серыми, бедненькими штрихами длилось среди мчащихся, тающих туч. Таким она его еще не видела. Наверно, ветер поднялся. Та, в доме напротив, укладывалась спать. До чего увлекательно следить за старушкой, вот она пересекла комнату, вот подошла к окну. Видит или не видит? А рядом в гостиной еще шумят и хохочут, и до чего увлекательно следить, как старушка, одна-одинешенька, укладывается спать. Вот шторы задернула. Ударили часы. Тот молодой человек покончил с собой; но она не жалеет его; часы бьют — раз, два, три, — а она не жалеет его, хотя все продолжается. Вот! Старушка свет погасила! И дом погрузился во тьму, хотя все продолжается, повторила она снова, и всплыли слова: «Злого зноя не страшись». Надо вернуться. Но какой небывалый вечер! Чем-то она сродни ему — молодому человеку, который покончил с собой. Она рада, что он это сделал; взял и все выбросил, а они продолжают жить. Часы пробили. Свинцовые круги побежали по воздуху. Надо вернуться. Заняться гостями. Надо найти Салли и Питера. И она вышла из маленькой комнаты обратно в гостиную.

Страница 46 из 49

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее