Загрузка...
Остроумие и его отношение к бессознательному — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Остроумие и его отношение к бессознательному

Автор Зигмунд Фрейд
16+290 читателей
Дата написания1904-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаde
СерияЭксклюзивная классика (АСТ)
Возрастное ограничение16+
Темы
сновиденияпсихология личностипсихоаналитикатеория Фрейдаэмоциональные состояниячувство юморабессознательное

Описание

Книга исследует остроумие как психоаналитический феномен, систематизируя его признаки, техники и связь с бессознательным. Автор анализирует примеры шуток, разрабатывает модели удовольствия от юмора и сравнивает процессы создания остроумия с работой сновидений, показывая, как язык и бессознательные механизмы взаимодействуют в формировании комического эффекта.

Главный конфликт / проблема

Как определить и объяснить остроумие в психике, учитывая его связь с бессознательным и сознательным процессами, и как эти процессы влияют на удовольствие и защиту человека.

Ключевые идеи

  • Остроумие – игривое суждение, создающее комическое противоречие
  • Краткость и сжатие слов – ключ к восприятию шутки
  • Многократное употребление одного и того же материала (целиком и частично) усиливает эффект
  • Двусмысленность и игра слов – основные техники, основанные на экономии языковых средств
  • Техники остроумия связаны с бессознательным процессом сжатия идей
  • Унификация как способ связывания одного понятия с разными контекстами.
  • Отображение при помощи противоположности как ключевой прием остроумия.
  • Аллюзия как непрямое отображение, опирающееся на известные фразы.
  • Сравнение и преувеличение как дополнительные техники, усиливающие эффект.
  • Связь техник остроумия с бессознательными процессами, включая сновидения.
  • Разделение шуток на абстрактные и тенденциозные, а также на словесные и смысловые.
  • Взаимосвязь между техникой и содержанием: иногда содержание доминирует, иногда техника – источник удовольствия.

Вывод

Остроумие является проявлением бессознательного, которое через техники языка и экономию психической энергии создаёт удовольствие, служит средством психологической защиты и раскрывает внутренние структуры психики.

Кому полезна

  • Психоаналитики
  • Психологи
  • Исследователи юмора
  • Студенты психологии
  • Терапевты

Главные темы

  • Остроумие как психоаналитический феномен
  • Техники языка и их связь с бессознательным
  • Механизм удовольствия от юмора
  • Сравнение остроумия с работой сновидений
  • Отношения остроумия и комизма
  • Практическое применение психоаналитических подходов к юмору

Цитаты

  • «Остроумие есть игривое суждение»
  • «Краткость – плоть и душа остроумия, даже само остроумие»
  • "Отображение при помощи противоположности, где «нет» заменяется «да» и наоборот; это ключевой прием остроумия."
  • "Аллюзия как непрямое отображение, опирающееся на известные фразы и высказывания."
  • «Тенденциозные шутки, напротив, направлены на враждебность, скабрезность или цинизм и используют технику, чтобы обойти социальные ограничения».
  • «Удовольствие от остроумия может быть обусловлено, с одной стороны, техникой, а с другой – намерениями, но как объединить эти два источника?».
  • «Удовольствие от остроумия, вытекающее из такого «короткого замыкания», оказывается тем больше, чем более чуждыми видятся оба круга представлений, связываемых тем или иным словом; чем дальше они друг от друга, тем сильнее удается сэкономить мыслительные затраты».
  • «Смех – это разрядка энергии, освобожденной от задержки, которая стала ненужной».
  • Мы узнаем сновидение из обрывочных, как правило, воспоминаний, которые возникают после пробуждения ото сна.
  • Лаконичность остроумия, как и лаконичность сновидения, есть, следовательно, необходимый побочный результат протекающего в обоих случаях сгущения.

Сводка по автору из Wikidata

1856–1939. Sigmund Freud. австрийский психолог, психиатр и невролог

Читать онлайн

Страница 3 из 75

Следовательно, нам нетрудно будет обозначить цели дальнейших исследований по объяснению остроумия. Чтобы рассчитывать на успех, мы должны либо внести в эту работу новые точки зрения, либо попытаться проникнуть глубже, усилив наше внимание и углубив интерес. Мы можем утверждать, что в последнем, по крайней мере, недостатка не ощущается. Поистине поразительно, сколь немногочисленными примерами признанных острот довольствуются авторы для своих исследований (более того, каждый из них заимствует те же самые остроты у своих предшественников). Мы также не можем отказаться от необходимости проанализировать те же примеры, которые уже приводились классическими авторами, писавшими об остроумии. Но мы намерены, кроме того, заняться изучением новых материалов, чтобы подкрепить наши выводы более вескими основаниями. Вполне естественно поэтому привлечь в качестве объектов нашего исследования такие примеры остроумия, которые в жизни произвели на нас самих наибольшее впечатление и заставили много смеяться.

Заслуживает ли тема остроумия столь пристального внимания? На мой взгляд, ответ на этот вопрос не подлежит сомнению. Помимо личных мотивов, которые побуждают меня обратиться к загадкам остроумия и о которых будет сказано далее, я могу сослаться на наличие тесной связи между душевными событиями; этот факт придает ценность психологическому познанию даже в какой-нибудь отдаленной области, ибо оно способно обрести нечто ценное и в других областях. Нужно помнить и о том, какое своеобразное очарование вносит остроумие в наше общество. Новая шутка во многом почти сродни событию, к которому проявляют широкий интерес: она передается из уст в уста, словно весть о только что одержанной победе. Даже люди с положением, которые считают нужным сообщать свою биографию, рассказывать, какие города и страны они посетили, с какими выдающимися особами общались, не пренебрегают случаем поместить в своем жизнеописании те или иные прекрасные остроты, ими услышанные[8].

II Техника остроумия

Следуя прихоти случая, возьмем для изучения первый пример остроумия, приведенный в предыдущем разделе.

В той части «Путевых картин», которая озаглавлена «Луккские воды», Гейне рисует замечательный образ лотерейного маклера и «удалителя мозолей» Гирша-Гиацинта из Гамбурга, который хвастает перед поэтом своими отношениями с богатым бароном Ротшильдом и в заключение говорит: «И вот – пусть меня накажет бог, господин доктор, если я не сидел подле Соломона Ротшильда, и он обращался со мной совсем как с равным, совсем фамилионерно».

Хейманс и Липпс использовали эту шутку (которая считается превосходной и очень смешной) в доказательство своего мнения о происхождении ощущения комического из «непонимания и внезапного уяснения» (см. выше). Но мы оставим этот вопрос в стороне и зададимся другим: что же именно превращает слова Гирша-Гиацинта в шутку? Ответ возможен двоякий: или мысль, выраженная в высказывании, сама по себе является шуткой, или в самом выражении кроется шутка, выявляемая нашей мыслью. В каком из этих двух объяснений нужно искать объяснение остроумия, мы постараемся понять при углубленном исследовании, желая уловить суть.

Мысль может найти свое общее выражение в различных разговорных формах, то есть в словах, которые способны верно ее передать. Признание Гирша-Гиацинта представляет собой особую форму выражения мысли и, как мы догадываемся, форму своеобразную – которую не так-то просто понять. Попробуем высказать ту же мысль другими словами. Липпс уже сделал это за нас и частично объяснил тем самым рассказ немецкого поэта. Он пишет: «Мы понимаем, что Гейне хочет сказать – что обращение было фамильярным, что оно носило тот общеизвестный характер, который обычно не доставляет удовольствия из-за привкуса чужих миллионов». Ничего не изменяя в этом рассуждении, придадим ему чуть иную форму, которая, быть может, лучше подходит к высказыванию Гирша-Гиацинта: «Ротшильд обошелся со мною совсем как с равным, совсем фамильярно, насколько это может позволить себе миллионер». Тут можно добавить, что «снисходительность богача всегда заключает в себе что-то неудобное для того, кто воспринимает это отношение»[9].

Выбрав то или другое, равноправное по значению изложение, мы поймем, что ответ на вопрос, заданный нами самим себе, фактически предрешен. Характер остроумия здесь вовсе не проистекает из мысли. Замечание, которое Гейне вкладывает в уста своего персонажа, верное и меткое – это наблюдение, исполненное нескрываемой горечи, вполне объяснимой для бедного человека при виде большого богатства. Но все же мы не решимся назвать это замечание сущностью шутки. Возможно, что кто-то при чтении замечания в нашем изложении припомнит версию самого поэта и продолжит считать, будто мысль сама по себе остроумна, но в таком случае можно указать на то, что шутливый характер замечания исчезает при нашем пересказе. Слова Гирша-Гиацинта заставляют нас громко смеяться, тогда как достоверная передача смысла, будь то Липпсом или нами, может нравиться и побуждать к размышлению, но отнюдь не провоцирует смех.

Что ж, если сущность шутки в нашем примере заключена не в мысли, тогда следует искать ее в форме, в подлинном тексте высказывания. Нужно изучить особенность этого способа выражения и понять, так сказать, словесную, или выразительную, технику при произнесении этой шутки, уловить нечто такое, что должно находиться в тесной связи с сущностью шутки, поскольку при замене формулировки, как мы убедились, характерные признаки пропадают. Вдобавок мы, придавая такое значение словесному выражению, выступаем в полном согласии с классическими авторами. Так, например, К. Фишер говорит: «Именно форма прежде всего может превратить суждение в остроту, и тут вспоминается невольно рассуждение Жан-Поля, который одной фразой ухитрился объяснить и доказать указанную черту остроумия: “Будь то войны или суждения, победить – значит правильно выбрать позицию”».

В чем же заключается «техника» нашей шутки? Что произошло с мыслью, заключенной, допустим, в нашем изложении, если из нее получилась острота, заставляющая смеяться от души? Случились две перемены, как показывает сравнение нашего изложения с текстом поэта. Во-первых, имело место значительное сокращение. Дабы целиком выразить заключающуюся в шутке мысль, нам пришлось прибавить к словам «Ротшильд обошелся со мною совсем как с равным, совсем фамильярно» дополнение, которое в наикратчайшей форме поясняет: «в той степени, в какой это может сделать миллионер». Но даже так мы ощущаем потребность в поясняющем добавлении[10]. У поэта же все выражено гораздо короче: «Ротшильд обращался со мной совсем как с равным, совсем фамилионерно». Шутка устраняет то ограничение, которое второе предложение прибавляет к первому, извещающему о фамильярном обращении.

Страница 3 из 75

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее