Загрузка...
Надо придать смысл человеческой жизни — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Надо придать смысл человеческой жизни

Автор Антуан де Сент-Экзюпери
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
смысл жизнивойнапамятьфранцузская литературапублицистикаисторияморальфилософияпамятные записисамопожертвование

Описание

В статье «Надо придать смысл человеческой жизни» Антуан де Сент‑Экзюпери рассматривает поиск смысла в условиях войны, подчеркивая важность самопожертвования и взаимопомощи, и связывает эти идеи с историческими примерами и личными наблюдениями автора.

Главный конфликт / проблема

Как найти смысл жизни в условиях войны и современного общества, где ценятся материальные достижения, а не служение другим

Ключевые идеи

  • Публикационная история книги и её критическое признание.
  • Резонанс идей автора с современными проблемами.
  • Война – это внутренний конфликт, а не только внешняя битва.
  • Истинный смысл жизни проявляется в самопожертвовании и служении другим.
  • Свобода и самореализация достигаются через взаимную поддержку и общую цель.
  • Семейные и культурные традиции сохраняют связь между поколениями и придают смысл существованию.
  • Примечания уточняют исторические и культурные отсылки в тексте.
  • Пояснения помогают читателю понять контекст упомянутых событий и фигур.

Вывод

Смысл человеческой жизни проявляется в служении другим и в готовности жертвовать ради общей цели, а не в накоплении материальных благ.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся философией и этикой
  • Историки и специалисты по военной истории
  • Те, кто ищет смысл жизни и стремится к самопознанию

Главные темы

  • Поиск смысла жизни
  • Влияние войны на человеческие ценности
  • Самопожертвование и взаимопомощь
  • Исторический контекст

Персонажи

  • Антуан де Сент-Экзюпери — Автор книги, чьи мысли нашли отклик в критике и современном обществе. Работал начальником промежуточного аэродрома на Юби в 1927–1929 годах.
  • Нарратор — Обсуждает смысл жизни, войны и самопожертвования, используя личные примеры и наблюдения.
  • Мермоз Жан — Первый проложил почтовые авиалинии над Андами и через Атлантику; пропал без вести во время полета. Символ самопожертвования, совершивший рискованный полёт над Андами.
  • Офицер из Рифской войны — Отдаёт патроны партизанам, демонстрируя честность и взаимное уважение.
  • Старый крестьянин — Передаёт наследие своим детям, иллюстрируя циклическую природу жизни.
  • Жорж Куртелин — Автор сатирических произведений, персонажи которых упоминаются в примечании.

Цитаты

  • литературной сенсацией года
  • первое напечатано в 1938 году в парижской газете «Пари-суар»
  • Истина для человека — это то, что делает его человеком.
  • Мы меньше ощущаем себя людьми, мы утратили какие-то таинственные привилегии.
  • Статья напечатана в «Пари-суар» 4 октября 1938 г.
  • ..мистику пангерманизма или Римской империи.

Сводка по автору из Wikidata

1900–1944. Antoine de Saint-Exupéry. французский писатель и лётчик

Читать онлайн

Страница 1 из 3

Annotation

Вышедшие в издательстве «Галлимар» «Военные записки. 1939–1944» Антуана де Сент-Экзюпери критика назвала «литературной сенсацией года» не столько потому, что они вместили множество новых, ранее не публиковавшихся корреспонденций писателя, сколько из-за поражающего созвучия его мыслей с проблематикой наших дней.

Издательство «Прогресс». Москва. 1986.

Статья «Надо придать смысл человеческой жизни» впервые напечатана в 1938 году в парижской газете «Пари-суар».

Перевод с французского Ю. А. Гинзбург

Антуан де Сент-Экзюпери

notes

1

2

3

4

5

6

Антуан де Сент-Экзюпери • Надо придать смысл человеческой жизни[1]

Несхожими словами мы выражаем одни и те же стремления. Человеческое достоинство, хлеб для наших братьев. Мы различаемся по способу достижения цели, определяемому логикой наших рассуждений, а не по самой цели. Мы идем на войну друг против друга по направлению к одной и той же земле обетованной.

Чтобы понять это, достаточно взглянуть на нас со стороны. Тогда окажется, что мы воюем против самих себя. А наши споры, распри, обиды — это словно единое тело корчится и раздирается пополам в кровавых родовых муках. В том, что должно появиться на свет, противоречивые представления сольются, но поторопимся ковать новую цельность. Родам надо помочь, иначе исход может оказаться смертельным. Не забудем, что сегодня война питается минами и ипритом. Военная страда теперь уже не препоручается каким-то представителям нации, которые пожинают лавры на границе и более или менее дорогой ценой приумножают (готов признать) духовное достояние народа. Война теперь действует хирургическими приемами насекомого, прокусывающего нервные узлы врага. Как только война будет объявлена, наши вокзалы, мосты, заводы взлетят на воздух. Наши города в судорогах удушья разбросают своих жителей по деревням. И с первого же часа Европа, этот организм из двухсот миллионов человек, лишится своей нервной системы, словно ее сожжет кислотой, своих управляющих центров, регулирующих желез, кровеносных сосудов; она превратится в сплошную раковую опухоль и сразу же начнет гнить. Как прокормить эти двести миллионов человек? Корешков в достаточном количестве им никогда не накопать…

Когда противоречия становятся столь остры, нужно спешить их преодолевать. Нет ничего сильнее смутного беспокойства, ищущего для себя выражения. Можно дать на мучащие человека вопросы ответ получше, чем война, но отрицать их бесполезно. Попробуйте прокричать, какие у вас есть основания ненавидеть войну, тому сражавшемуся на юге Марокко офицеру (я его знаю, но имени не назову, чтобы не причинить ему неприятностей). Если вы его не убедите, не считайте его варваром. Послушайте сначала этот рассказ.

Во время Рифской войны[2] он командовал небольшой заставой, примостившейся между двух мятежных гор. Однажды вечером он принимал парламентеров, спустившихся с западной гряды. Как положено, пили чай, и тут раздалась ружейная стрельба. На заставу напали племена восточной гряды. Когда офицер попросил парламентеров уйти, чтобы не мешать бою, они ответили: «Сегодня мы твои гости, аллах не велит тебя покидать…» Они присоединились к его солдатам, спасли заставу и вернулись к мятежникам.

Но накануне того дня, когда пришел их черед нападать на заставу, они появились снова:

— В прошлый раз мы тебе помогли.

— Верно.

— Мы истратили для тебя триста патронов.

— Верно.

— По справедливости надо их нам вернуть.

И офицер-рыцарь не стал извлекать выгоду из их благородства. Он отдал им эти патроны, один из которых, может быть, его убьет…

Истина для человека — это то, что делает его человеком. Кто познал такую высоту отношений, такую честность в игре, такой дар взаимного уважения, оплачиваемого жизнью, — тот, сравнивая взлет души, что выпал ему на долю, с заурядностью демагога, выражающего чувство братства с теми же арабами звонким похлопыванием по плечу, ласкающего, может быть, самолюбие отдельной личности, но унижающего в ней человека, тот испытает к вам, если вы его осудите, только жалость, смешанную с презрением. И будет прав.

Не пытайтесь объяснять Мермозу,[3] когда он, всем сердцем торжествуя победу, летит над чилийским склоном Анд, будто он ошибается, будто письмо какого-нибудь лавочника не стоит того, чтобы из-за него рисковать жизнью. Мермоз посмеется над вами. Истина — это человек, родившийся в нем, когда он пролетал над Андами…

Неужели вы не понимаете, что человеческое благородство основано прежде всего на самоотдаче, готовности рисковать, верности до самой смерти? Если вам нужен образец для подражания, вы найдете его в летчике, жертвующем собой ради почты, которую он везет, во враче, погибающем, сражаясь с эпидемией, в арабском воине, который на своем боевом верблюде спешит во главе отряда навстречу лишениям и одиночеству. Кто-то из них погибает каждый год. И даже если их жертвы кажутся бессмысленными, что же, вы думаете, их жизнь пропала даром? Они запечатлели прекрасный образ на первобытной глине, из которой мы сделаны, они посеяли семена даже в сознании малого ребенка, засыпающего под легенды об их подвигах. Ничто не исчезает бесследно, и даже от огороженного стенами монастыря исходит свет.

Неужели вы не понимаете, что где-то мы сбились с пути? Человеческий муравейник стал богаче, чем прежде, у нас больше всяких благ и досуга, и все же нам не хватает чего-то существенного, чему трудно подыскать определение. Мы меньше ощущаем себя людьми, мы утратили какие-то таинственные привилегии.

Я разводил газелей на мысе Юби.[ 4] Мы все там разводили газелей. Их держали в загородках на открытом воздухе, потому что газелям нужны потоки свежего ветра; газели — самое хрупкое, что есть на свете. Но если их изловить совсем маленькими, они все же живут в неволе и кормятся из ваших рук. Они дают себя погладить и тычутся влажными мордочками в вашу ладонь. И вы думаете, что приручили их. Вы думаете, что прогнали ту неведомую печаль, от которой газели тихо гаснут и умирают самой ласковой смертью… Но приходит день, когда вы застаете их упершимися рожками в изгородь и глядящими в сторону пустыни. Их влечет магнитом. Они не знают сами, что покидают вас; они пьют молоко, которое вы им приносите, позволяют себя гладить и еще нежнее тычутся мордочками в ваши ладони… Но как только вы отойдете, они, поскакав немного радостным галопом, снова возвращаются к изгороди. Если вы им не помешаете, они так и останутся там, даже не пытаясь сломать ограду, а только упираясь в нее рожками, опустив голову, пока не умрут. Что это — пора любви или просто жажда мчаться вприпрыжку до потери дыхания? Они не знают. Их поймали, когда у них еще глаза не открылись. Они ничего не знают ни о свободе в песках, ни о запахе самца. Но вы много умнее их. Вы знаете, чего они ищут: простора, который даст им возможность осуществиться. Они хотят стать газелями и танцевать свой танец. Они хотят познать бег по прямой со скоростью сто тридцать километров в час, перемежаемый внезапными скачками в сторону, словно из-под песка то тут, то там вырывается пламя. Разве их остановят шакалы, если истина газелей в том, чтобы испытывать страх, который один только может заставить их превзойти самих себя, проделать самые невероятные прыжки? Разве остановит их лев, если истина газелей в том, чтобы их раздирали когти под слепящим солнцем? Вы смотрите на них и думаете: они охвачены ностальгией… Ностальгия — это желание неизъяснимого. Предмет желаний существует, нет только слов, чтобы его назвать.

Страница 1 из 3

Назад123Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее