Загрузка...
Дядя Бернак — обложка книги
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
НаполеонФранцияисторияприключениясемьядядягеройвойнапутешествиедокумент

Описание

В романе «Дядя Бернак» главный герой, Луи де Лаваль, возвращается из долгого изгнания в Англии, чтобы найти своё место в политически нестабильной Франции, сталкиваясь с семейными конфликтами, тайными заговорщиками и службой у Наполеона. По мере продвижения сюжета он раскрывает семейные тайны, участвует в интригах и военных операциях, а также пытается понять, как личные убеждения сочетаются с историческими событиями.

Главный конфликт / проблема

Луи де Лаваль пытается найти своё место в мире, балансируя между семейными ожиданиями, политическими изменениями и личной честностью.

Ключевые идеи

  • Лояльность к семье и родине в условиях политических перемен
  • Изгнание как испытание личной идентичности
  • Влияние Наполеона на судьбу французских дворян
  • Сложность принятия решения о возвращении в родную страну
  • Трудности и опасности путешествия в суровых природных условиях.
  • Теневые политические интриги и скрытые связи между влиятельными личностями.
  • Проблема выбора между убийством и соблюдением закона.
  • Внутренний конфликт между личной лояльностью и политическим порядком.
  • Проблема идентификации и предательства в заговоре.
  • Скрытый проход как символ тайных связей и опасностей.
  • Семейные тайны и конфликт между наследниками Гросбуя.
  • План дяди Шарля Бернака использовать туннель для защиты и выгоды.

Вывод

Книга приводит к осознанию, что личная судьба тесно связана с историческими событиями, и возвращение к родине может стать началом нового пути.

Кому полезна

  • Любители исторической прозы
  • Читатели, интересующиеся эпохой Наполеона
  • Люди, ищущие вдохновение в личных поисках

Главные темы

  • Политические интриги во Франции
  • Личная судьба и возвращение к родине
  • Война и служба Наполеона

Цитаты

  • «Не приезжай»
  • «Я мучительно тружусь над этой несчастной наполеоновской книженцией»
  • Когда человек достиг зрелого возраста, ему всегда приятно оглянуться назад на ту длинную дорогу, которой он шел.
  • Солёное болото было для меня более безопасным убежищем, чем это проклятое логовище!
  • «Не убивай его, Туссак, надо скачала удостовериться, кто он.»
  • «Туссак, я беру на себя всю ответственность!»
  • Вы очень занимательный человек, господин… господин… будьте добры повторить ваше имя!
  • Вы слишком далеко зашли, чтобы идти назад, мой друг.
  • «Он не остановится даже перед этим. Ведь он же убил и мою мать!»
  • «Мы поговорим об этом впоследствии, — в замешательстве сказал он.»

Сводка по автору из Wikidata

1859–1930. Sir Arthur Ignatius Conan Doyle. английский писатель (1859—1930)

Читать онлайн

Страница 3 из 47

Ночь предстояла, по-видимому, бурная. Черные тучи, застилавшие от нас последние лучи заходящего солнца, внезапно разорвались, и их клочья с оборванными краями быстро мчались по небу, распространяясь по всем направлениям и заволакивая всё густой мглой, которую на западе прорезал огненно-красный блеск зари, казавшийся гигантским пламенем, окруженным черными клубами дыма. Матросы время от времени поглядывали на небо, а затем на берег. В эти минуты я боялся, что испугавшись бури, они повернут назад. Чтобы отвлечь их внимание от наблюдений за штормом, разыгравшимся на море, я начал рассправшивать их об огнях, всё чаще и чаще прорезавших тьму, окружавшую нас.

— К северу отсюда лежит Булонь, а к югу Этапль,— вежливо ответил один из гребцов.

Булонь! Этапль! В избытке радости я в первый момент даже утратил способность говорить. Сколько светлых радостных картин пронеслось в моем мозгу!

Еще маленьким мальчиком меня возили в Булонь на летние купанья. Неужели можно забыть всё то милое прошлое, забыть, как я, маленький сорванец, чинно шагал рядом с отцом по берегу моря? Как удивлялся я тогда, видя, что рыбаки удалялись при виде нас! Об Этапле я сохранил иные воспоминания: именно оттуда мы были вынуждены бежать в Англию. И пока мы шли из своего собственного дома, обреченные на изгнание, мучимые сознанием предстоящих нам бедствий и унижений, народ с неистовым ревом толпился на плотине, далеко выдававшейся в море, провожая нас взорами, полными ненависти и злобы. Кажется, я никогда не забуду этих минут! Временами мой отец оборачивался к ним, и тогда я присоединял свой детский голос к его мощному и повелительному голосу. Он приказвал им прекратить свои выходки, потому что в слепом злобном неистовстве из толпы принимались бросать камнями, и один из них попал в ногу матери. Мы сами словно обезумели от страха и ненависти.

Вот они места, где так беспечно протекало мое детство! Вот они справа и слева от нас; а в десяти милях находится мой собственный замок, моя собственная земля в Гросбуа, которая принадлежала нашему роду гораздо раньше той эпохи, когда французы с герцогом Вильгельмом-Завоевателем во главе отправились покорять Англию.

Как я напрягал свое зрение, силясь сквозь тьму, окружавшую нас, рассмотреть далекие еще башни наших укреплений! Один из моряков совершенно иначе понял ту напряженность, с которой я пытался пронзить тьму глазами, и, словно стараясь угадать мою мысль, заметил:

— Этот удаленный берег, простирающийся на весьма значительное расстояние, служит приютом многим, которым, подобно вам, я помогал высадиться здесь.

— За кого же вы меня принимаете? — спросил я.

— Это не мое дело, сударь. Существуют промыслы, о которых не принято говорить вслух.

— Неужели вы считаете меня контрабандистом?

— Вы сами говорите это; да впрочем не всё ли равно, наше дело перевозить вас.

— Даю честное слово, что вы ошибаетесь, считая меня контрабандистом.

— В таком случае вы беглый арестант.

— Нет!

Моряк задумчиво оперся о весло и, несмотря на тьму, я видел, что по его лицу пробежала тень подозрения.

— А если вы один из шпионов Бони[1],— вдруг воскликнул он.

— Я? Шпион?!

Тон моего голоса вполне разубедил его в гнусном подозрении.

— Хорошо,— сказал он,— я совершенно не могу представить себе, кто вы. Но если бы вы действительно были шпионом, моя рука не шевельнулась бы, чтобы способствовать вашей высадке, что бы там ни говорил шкипер.

— Вспомни, что мы не можем жаловаться на Бонапарта,— заметил молчаливый до того времени второй гребец низким дрожащим голосом,— он всегда был добрым товарищем по отношению к нам.

Меня очень удивили его слова, потому что в Англии ненависть и злоба против нового императора Франции достигли своего апогея; все классы населения объединились в чувстве ненависти и презрения к нему. Но моряк скоро дал мне ключ к разгадке этого явления.

— Если теперь положение бедного моряка улучшилось настолько, что он может свободно вздохнуть, то всем этим он обязан Бонапарту,— сказал он. Купцы уже получили свое, а теперь пришла и наша очередь.

Я вспомнил, что Бонапарт пользовался популярностью среди контрабандистов, так как в их руки попала вся торговля Ламанша. Продолжая грести левой рукой, моряк правой указывал мне на черноватые, мрачные волны бушующего моря.

— Там находится сам Бони,— сказал он.

Вы, читатель, живёте в более спокойное время, и вам трудно понять, что при этих словах невольная дрожь пробежала по моему телу. Всего десять лет тому назад мы услышали это имя впервые. Подумайте, всего десять лет, и в это время, которое простому смертному понадобилось бы только для того, чтобы сделаться офицером, Бонапарт из безвестности стал великим. Один месяц всех интересовало, кто он, в следующий месяц он, как всеистребляющий вихрь, пронесся по Италии. Генуя и Венеция пали под ударами этого смуглого и не особенно воспитанного выскочки. Он внушал непреодолимый страх солдатам на поле битвы и всегда выходил победителем в спорах и советах с государственными людьми. С безумной отвагой устремился он на восток, и пока все изумлялись знаменитому походу, которым он разом сделал Египет одной из французских провинций, он уже снова был в Италии и наголову разбил австрийцев.

Бонапарт переходил с места на место с такой же быстротой, с какой распространялась молва о его приходе. И где бы Бонапарт ни проходил, всюду враги его терпели поражения. Карта Европы, благодаря его завоеваниям, значительно изменила свой вид; Голландия, Савойя, Швейцария существовали только номинально, на самом деле страны эти составляли часть Франции. Франция врезалась в Европу по всем направлениям. Этот безбородый артиллерийский офицер достиг высшей власти в стране и без малейшего усилия раздавил революционную гидру, пред которой оказались бессильными прежний король Франции и всё дворянство.

Так продолжал действовать Бонапарт, когда мы следили за ним, проносившимся с места на место, как орудие рока; его имя всегда произносилось в связи с какими-нибудь новыми подвигами, новыми успехами. В конце концов мы уже начинали смотреть на него, как на человека свехъестественного, чудовищного, покровительствующего Франции и угрожающего всей Европе. Присутствие этого исполина, казалось, ощущалось на всём материке, и обаяние его славы, его власти и силы было так неотразимо в моем мозгу, что когда моряк, показывая на темнеющую бездну моря, воскликнул: «Здесь Бонапарт»,— я посмотрел по указанному направлению с безумной мыслью увидеть там какую-то исполинскую фигуру, стихийное существо, угрожающее, замышляющее зло и носящееся над водами Ламанша. Даже теперь, после долгих лет, после тех перемен, которые годы принесли с собою, после известия о его падении,— этот великий человек сохранил свое обаяние для меня. Что бы вы ни читали и что бы вы ни слышали о нем, не может дать даже самого отдаленного представления о том, чем было для нас его имя в те дни, когда Бонапарт сиял в зените своей славы!

Страница 3 из 47

Вам также может понравиться

Страница 1 из 78

Назад1278Далее