Загрузка...
О героическом энтузиазме — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

О героическом энтузиазме

Автор Джордано Бруно
12+2020
Дата написания1584-12-31
Язык книгиru
Язык оригиналаit
СерияLibrarium
Возрастное ограничение12+
Темы
эпоха Возрождениятрактатывеликие мыслители

Описание

Книга «О героическом энтузиазме» представляет собой сборник философских диалогов и размышлений, в которых автор, Бруно, раскрывает свои взгляды на героизм, любовь, внутренний путь и символику, опираясь на личный опыт и критический подход к традиционной философии.

Главный конфликт / проблема

Каково истинное значение героического энтузиазма и как человек может достичь духовного совершенства, отстраняясь от общественных норм и следуя внутреннему пути к божественной любви?

Ключевые идеи

  • Героический энтузиазм как отстранение от толпы и стремление к истине
  • Критика Аристотеля как отдалённого от природы философа
  • Вера в бесконечную вселенную, созданную бесконечным Богом
  • Любовь как путь к духовному совершенству, а не к телесным удовольствиям
  • Двойственность энтузиастов: слепота и божественная отрешённость
  • Героический энтузиазм как память и любовь к божественному
  • Движение души между телом и высшими идеями через разум и волю
  • Символика и аллегория как средство понимания внутреннего конфликта
  • Эпикурейская идея удовольствия как отсутствия боли
  • Любовь как сочетание страсти и наказания, символизируемая кузницей
  • Идея бесконечной красоты, объединяющей мудрость, величие и доброту
  • Момент как сущность времени и вечность любви

Вывод

Книга приводит к выводу, что героический энтузиаст достигает высшего знания и духовного совершенства через любовь к божественному, внутренний путь, символику времени и отказ от общественных ограничений, создавая бесконечный цикл просветления.

Кому полезна

  • Студенты и исследователи философии
  • Читатели, интересующиеся работами Бруно и эпохой Возрождения
  • Люди, ищущие духовные и личностные инсайты

Главные темы

  • Героический энтузиазм
  • Любовь как путь к высшему знанию
  • Критика традиционной философии
  • Символика времени и внутреннего пути
  • Мистические учения о цикличности душ
  • Божественное видение и просветление

Персонажи

  • Бруно (Ноланец) — Монах-доминиканец, еретик, критик традиционной философии, автор трактата о героическом энтузиазме, чья жизнь завершилась казнью в 1600 году.
  • Тансилло — Представляет идею отстранения от толпы, критикует Аристотеля, объясняет концепции энтузиастов, героизма, любви, души и эпикурейских идей, используя метафоры, стихи и аллегории.
  • Чикада — Слушает и дополняет аргументы Тансилло, участвует в обсуждении любви и философии, интересуется сущностью энтузиастов, любви, судьбы, души и эпикурейской философии.
  • Марикондо — Философ, интерпретирует символы и объясняет внутренний путь энтузиаста, обсуждает цикличность времени и символику трёх голов.
  • Чезарино — Интересуется философскими идеями и символикой, стремится понять внутренний путь энтузиаста, задаёт вопросы в диалогах.
  • Северино — Философ, обсуждающий причины слепоты и их символику, участвует в поэтических монологах о девяти слепых.
  • Минутоло — Сопровождает Северино в обсуждении причин слепоты, участвует в поэтических монологах.
  • Цирца — Предоставляет чашу, открывающую зрение, символизирует источник, превращающий слепых в видящих через акт рождения и разрушения.
  • Девять слепых — Каждый символизирует одну из причин слепоты, участвуют в поэтических монологах, стремятся к просветлению.
  • Лаодомия — Обсуждает путь девяти слепых к Цирце, участвует в диалогах о спасении.
  • Юлия — Ведёт разговор о спасении слепых, участвует в обсуждении.
  • Две женщины — Две женщины, традиционно не занимающиеся комментариями, получают объяснение о девяти слепых и девяти сферах, участвуют в обсуждении.

Цитаты

  • Ни один человек, говаривал Ноланец, не сможет возлюбить правду или добро, пока не возненавидит толпу; и художник, пусть даже он служит толпе, должен себя оградить от нее.
  • Существует бесконечная Вселенная, созданная бесконечным могуществом. Ибо я считаю недостойным благости и могущества божества мнение, будто оно, обладая способностью создать кроме этого мира другой и другие бесконечные миры, создало конечный мир.
  • Героический энтузиаст, движимый любовью к божественному, постоянно стремится к совершенству, преодолевая страдания и ограничения, и при этом остаётся частью человеческого опыта.
  • Тансилло объясняет, что душа не отделена от тела, но может «подниматься» через разум и волю, достигая божественного, а затем «спускаться» в материальный мир.
  • Тансилло обещает выказать силу и крепость, подобную каменному дубу, и, так же как дуб, всегда быть единым по отношению к единственному Фениксу.
  • Любовь вселяется в миг.
  • Волк, лев и пес являются с зарею, При блеске дня, в вечерней темноте.
  • Качается в порту.
  • «Сердце есть начало жизни и лишено её, не есть живое; сказано, что оно принадлежит оживляющей душе, но душа не принадлежит ему…»
  • «Открывая чашу, они видят два солнца, что символически восстанавливает их зрение и дарит двойное счастье. »

Сводка по автору из Wikidata

1548–1600. Giordano Bruno. итальянский монах-доминиканец, философ и поэт, представитель пантеизма

Читать онлайн

Страница 3 из 60

Что до Бруно, то он, как наглядно показывает Йейтс, и правда считал себя магом, искренне верил в единую Традицию (как позже с заглавной ее будут писать разнообразные геноны, эволы и прочие маги, кудесники и экстрасенсы) и был убежден, что Трижды-величайший Гермес некогда – очень и очень давно – передал избранным мира сего главную и решающую мудрость, сокрытую от невежественной толпы, доступную только для избранных. А значит, вовсе не о науке в классическом ньютоновском смысле (хотя ведь и Ньютон на досуге занимался алхимией!) заботился мученик Бруно, но о Традиции магов и истинных мудрецов этого подлунного мира, в котором и самые новые астрономические и физические открытия только удостоверяют тот факт, что великий Гермес был прав (так, Бруно иронизирует над Коперником, ибо тот-де и сам не понял истинно-сакрального значения своих гениальных открытий[6]).

Не будем и дальше эксплуатировать госпожу Фрэнсис Амалию Йейтс, но лучше поставим напрашивающийся вопрос: а как же нам быть с нашим Бруно, который и маг и ученый, когда между магией и наукой, казалось бы, раскинулась непроходимая пропасть?

* * *

Возможно, не столь и непроходимая – если и не для нас, то во всяком случае для человека Ренессанса. Ведь этот человек действительно принадлежит и в высшей степени синкретической эпохе – единственной в своем роде эпохе мировой истории, когда всё со всем уживалось настолько тесно, что даже самые крайние противоречия обязательно ходили парой. Неслучайно формулой времени, которую в той или иной форме повторили все хоть сколько-нибудь значительные деятели Ренессанса, стало совпадение противоположностей Николая Кузанского, по магической номенклатуре Бруно – представителя немецкой мистики, а значит законного наследника мудрости великого Гермеса. Кузанец учил, что в бесконечном Боге абсолютный минимум и абсолютный максимум совпадают – а как же иначе, если логическое противоречие работает только с конечными данными? Раз так, то само по себе противоречие – только ошибка нашего бренного, несовершенного, фатально конечного рассудка (заметим: ошибочно противоречие, а не, скажем, датировка герметического корпуса). Этим рассудок и отличается от ума – вот в настоящем, следовательно, божественном уме, способном по счастью объять необъятное, всё должно совпадать со всем без всяких противоречий и праздно-логических трудностей (о том, не превращает ли он тем самым божественный ум в какую-то нерасчлененную кашу, Кузанец особо не задумывался). А следующим шагом мы просто перенесем это свойство ума – т. е. гносеологию – на нашу модель мироздания – т. е. на онтологию – и получим тем самым надежное основание для всякого рода магических, синкретических построений: мало ли что логика, но маг, способный припасть к божественной мудрости, прекрасно осведомлен, что глаз – это солнце, потому что тоже круглый и связан со светом, а бабочка – это архангел, потому что тоже крылатая. По сути «закон» аналогии – это и есть закон совпадения противоположностей, потому что при совпадении минимума и максимума весь бесконечный ряд явлений между этими крайними терминами превращается в одно бесконечное совпадение, в котором любое различие – это ошибка, а не фундаментальное положение формальной логики. Поэтому человек Ренессанса – это человек тождеств и совпадений, для которого А = А потому и только потому, что А = В = С и так далее – до бесконечности, темной и сплавленной в некоторое пятно.

Поэтому нас не должно удивлять, что видный ученый оказывается волшебником, что, скажем, великие открытия (или даже пере-от-крытия) Коперника используются им для защиты еще более великой египетской религии Солнца. Здесь всё возможно, и набожный христианин Фичино вызывается лечить людей (желательно зажиточных) с помощью астрологических талисманов, ученейший и утонченный гуманист Пико штудирует каббалу, а первый эрудит своей эпохи Бруно уверен, что звезды являются также богами античного пантеона. По Кассиреру, в этом всё существо нового фаустовского человека, нацеленного на бесконечный охват бесконечного мира.[ 7] Петр Бицилли в свою очередь отмечает, что человек Ренессанса подобен богу, который теперь понимается динамически – по направлению к ускользающему пределу.[ 8]

Титан Возрождения – потому и титан, что его слишком много, и больше, и больше, и вот он уже готов лопнуть, но всё равно продолжает сопрягать всё со всем без всякого различения (вот и еще одна знаменитая формула Кузанца: quodlibet est in quodlibet – всё что угодно во всем чем угодно; эту формулу Бруно припишет Анаксагору – не без причин). И не забудем, что титанизм изначально связан со страданием – как раз-таки с карой за чрезвычайное, за неистовую чрезмерность (наверное, греки, великие блюстители меры, придумали этих титанов себе в назидание). Суровый А. Ф. Лосев ругал Ренессанс именно за этот губительный и чреватый большими ошибками титанизм. Но эта эпоха и не могла быть другой – в ней человек за короткий срок открыл в самом себе и в мире вокруг столько нового и чудесного, что не мог не схватить, скажем так, лихорадочного головокружения от успехов, такую болезнь, которая парализует логику. И поразительно вовсе не то, что великие открытия смешивались тут со всякой сомнительной всячиной. Поразительны, разумеется, сами эти открытия, а всячины ведь всегда было много – не то что открытий, тем более такого калибра.

Страница 3 из 60

Вам также может понравиться

Страница 1 из 17

Назад1217Далее