Читать бесплатно онлайн

Немножко Парижа

Автор Кнут Гамсун

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

Парижпутешествиепсихологиямодернизмроманнаписаниенаучныйпарижская жизнь

Описание

Нарратор погружается в парижскую жизнь, наблюдая за её красотой и пороками, встречая различных людей и сталкиваясь с культурными различиями, что приводит к осознанию, что Париж сочетает порок и вдохновение.

Главный конфликт / проблема

Сложность взаимодействия иностранца с местными и культурными различиями, возникающие недоразумения

Ключевые идеи

Париж сочетает красоту и порок, создавая уникальную атмосферу.
Нарратор воспринимает город через личные встречи, которые раскрывают культурные особенности и социальные нормы.

Вывод

Париж, несмотря на пороки, остаётся источником вдохновения и силы

Кому полезна

Путешественники
Любители французской культуры
Исследователи социальных взаимодействий

Главные темы

Парижская культура и общество
Взаимодействие иностранцев с местными

Персонажи

Нарратор — Он описывает Париж, взаимодействует с местными, испытывает культурные различия.
mademoiselle G — Требует оплату извозчика, но ситуация решается.
Доктор Goldmann — Объясняет, что наррато́р русский, снимая напряжение.
Каретный водитель — Восхищается карточкой и обсуждает её с наррато́ром.
Повар — Вежливый, говорит «Покойной ночи, monsieur».
Молодая девушка с розами — Дарит розы наррато́ру, проявляя дружелюбие.
Калика-продавец — Калек, продаёт карандаши, благодарит наррато́ра.

Цитаты

«Покойной ночи, monsieur!»
«Он русский!»

Сводка по автору из Wikidata

1859–1952. Knut Hamsun. норвежский писатель (1859—1952)

Читать онлайн

Страница 2 из 3

Как-то раз вечером я сижу в одном большом ресторане и рассматриваю иллюстрированные журналы. Вдруг дверь растворяется, и в залу входит дама. С минуту она стоит посреди залы и озирается. Она необыкновенно красива, действительно необыкновенно красива, но волосы у неё выкрашены в рыжий цвет, как у дам полусвета, и во всём её существе было что-то надменное.

Она обратилась ко мне и сказала:

— Будьте любезны выйти и заплатить моему извозчику!

Я сижу вовсе не ближе других к ней, но она обратилась ко мне. Я закусываю губы, подзываю лакея и говорю ему:

— Подите и заплатите извозчику этой дамы!

Я бросил ему двадцатифранковую монету.

Дама смотрит на меня с любопытством и неудовольствием.

Не говоря ни слова, я принимаюсь снова рассматривать мои иллюстрированные журналы, внутренне очень довольный тем, что дал урок даме.

Она садится за другой стол. Лакей возвращается, отдаёт ей сдачу, получает франк на чай, кланяется и отходит. Остальные деньги лежат на столе перед ней.

Входит господин, которого она знает; она знаками подзывает его к себе. Они тихо разговаривают, она рассказывает ему о моей невежливости, заключавшейся в том, что я послал лакея, показывает на деньги, лежащие на столе, в гневе качает головой, пожимает плечами. Господин посылает ко мне лакея с двадцатифранковою монетой; я беру её с подобающим, в данном случае, спокойствием и кладу её в карман жилета.

Тогда дама снова подходит ко мне. Моё упорство раздражает её, она хочет, чтобы последнее слово было за ней.

— Вы получили ваши деньги? — спрашивает она.

— Да, благодарю вас, — отвечаю я, удивлённый.

— Я заняла луидор у этого господина, — говорит она моему соседу. И она объясняет опять, как я держал себя, как послал лакея. Она обращается всё к большему и большему числу лиц; я, очевидно, глубоко её оскорбил, и она ищет сочувствия, переходит от одного стола к другому. Везде начинают говорить об этом происшествии, я слышу слово: «иностранец»; все берут сторону дамы.

Пока всё это происходит, мне остаётся только молчать. Стоило ли мне пытаться оправдываться с тем убогим запасом французских слов, что я знал: я бы тотчас же сделался посмешищем и рисковал быть даже выгнанным. Я молча выслушал всё.

— Вон его! — раздаётся вдруг где-то в глубине.

— Вон его! — отвечают с других мест.

Я подзываю лакея и расплачиваюсь. Сделав это, я спокойно опять усаживаюсь.

Шумные разговоры всё усиливаются вокруг меня.

В это мгновение дверь снова растворяется, и входит господин, с которым я знаком. Это доктор Гольдман, корреспондент «Frankfurter Zeitung». Он садится за мой столик и спрашивает, что тут происходит. В нескольких словах я объясняю ему положение дела; он объясняет мне, что дама эта — известная mademoiselle G. И он направляется к ней и, со шляпой в руках, говорит ей несколько слов.

Тогда буря утихает. Мы с доктором выпиваем по стаканчику, сидящие вокруг нас начинают смотреть на меня благосклоннее. Один господин спрашивает доктора:

— Кто такой этот ваш друг?

И доктор отвечает:

— Он русский!

— Русский, русский! — проносится шёпот по всей зале. Я спасён.

Когда я уходил из ресторана, я получил букетик фиалок от mademoiselle G.

Через несколько недель, в одном тире, во мне признали русского. И хотя я стрелял отвратительно, мне выражали громко одобрение каждый раз, когда мне случайно удавалось попасть в цель.

Ou est la femme?

Везде. В истории этого народа, в сердце каждого мужчины, в их литературе. Ах, эта скучная устаревшая литература, в которой в наши дни даже такой малооригинальный талант и такая убогая личность, как Марсель Прево, имеет значение. Когда-то было иначе. Однажды, в критический момент, полководцем этого народа была женщина. Войска пошли за ней, и она победила. И теперь народ ведёт женщина; она сидит высоко на коне и управляет всеми. Только конь становится на дыбы и пятится, и народ следует за ним — и идёт всё назад и назад. Тщетно назначают премии за рождение детей, тщетно сенатор Беранже работает против упадка нравов, — абсент и весёлый порок побеждают. Перевёрнуты вверх дном старые понятия, ни в чём нет больше меры, и ничто, ничто не стыдно. Уже во времена великой революции в понятиях произошли коренные изменения. Закон запрещал казнить беременных женщин, и бедные жёнщины, так же, как и знатные дамы, отдавались без размышлений в тюрьмах и в тюремных дворах, чтобы забеременеть от кого бы то ни было.

В безчисленных кабачках гостям прислуживают молодые девушки. Обязанность этих девушек состоит преимущественно в том, чтобы ходить по улицам и заманивать во что бы то ни стало в помещение мужчин. В воскресенье молодую девушку приходит навестить её мать; она гордится своей дочерью, которая зарабатывает так много денег, и идёт с ней гулять по улицам. И её брат, солдат, тоже пользуется своим отпуском, чтобы прийти в гости к своей сестре. Он встречает её с военным, со своим собственным лейтенантом или капитаном; и юный солдатик здоровается со своим начальством, чрезвычайно польщённый, и думает: «Какой, однако, важной особой стала моя сестра, она носит шёлковые платья и лакированные ботинки и гуляет с моим собственным лейтенантом!»

В продолжение трёх лет я мог наблюдать такие факты совсем близко около себя.

В Латинском квартале нередко видишь, как молодые девушки, влюблённые в студентов, приходят в рестораны с грудным ребёнком на руках. И никто, никто не видит в этом ничего предосудительного, напротив, все почтительно расступаются перед ними. Может быть, это прекрасный обычай и свидетельствует о высоте их образа мысли; хорошо! Но всё же прежние понятия перевёрнуты вверх дном.

В один прекрасный летний вечер видел я такую картину: парочка выходила из ресторана. Он — офицер, шатался и был навеселе, его мундир был в безпорядке; сабля висела у него с правой стороны. Ах, эти французские офицеры! Его девица, сидевшая с ним в ресторане, от чрезмерной шаловливости, срезала пуговицы с его мундира и перевесила ему саблю на правый бок. И вот в таком виде он идёт по улице, поёт и шатается. И никого это не оскорбляет.

Во французской военной форме не хватало только нескольких пуговиц — но ведь было так жарко.

Ou est la femme? Везде. Иногда этому народу, чтобы среди его возни с женщинами дать покой хотя бы во время обеда, приходится принимать решительные меры: во многих больших кухмистерских, в так называемых «bouillons» служанки, чтобы быть принятыми на службу, должны представлять свидетельство, что им больше тридцати лет. Предполагается, впрочем очень ошибочно, что в этом возрасте они спокойнее относятся к гостям и гости к ним.

Ужин у кокетки mademoiselle F.

Мать этой кокетки родом из Нормандии, она предприняла далёкое путешествие в Париж, чтобы навестить свою дочь. Дочери хочется оказать своей матери всевозможное внимание и в то же время похвастаться перед ней своим изящным знакомством; она приглашает её на ужин.

Было человек восемь-десять гостей, между ними monsieur R., любовник дочери, слывший за богатого человека.

Во время ужина mademoiselle шепчет своему кавалеру с правой стороны;

— Займитесь немного моей матерью.

Страница 2 из 3

Назад 1 2 3 Далее