Загрузка...
Парменид — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
ПлатонПармениддиалогфилософияприродасуществованиеодинмногоидеязнание

Описание

Книга представляет собой философский диалог Платона «Парменид», в котором обсуждаются вопросы единства и многообразия, критика дуализма идей и вещей, развитие диалектики одного и иного, а также комментарии и примечания, уточняющие ключевые термины и взаимосвязи учений Парменида, Зенона, Аристотеля и Платона.

Главный конфликт / проблема

Как можно утверждать существование многого, если оно одновременно подобно и неподобно, и как понять единство и многообразие в контексте идей и вещей

Ключевые идеи

  • Критика аргумента Зенона о невозможности существования многого, если оно одновременно подобно и неподобно.
  • Позиция Парменида о том, что единство и многообразие противоречивы и не могут сосуществовать.
  • Размышления о природе идей подобия и неподобия, их связи с существованием и несуществованием.
  • Анализ того, как вещи приобщаются к идеям и как это влияет на их существование.
  • Теория о том, что единство не может иметь частей, не может существовать во времени и не может быть ни в себе, ни в другом.
  • Обсуждение взаимосвязи единства, времени, движения, покоя, и их влияние на понятия истины и знания.
  • Идеи как порождающие модели, а не только осмыслители вещей
  • Критика дуализма идей и вещей через пять пунктов
  • Диалектика одного и иного как метод исследования абсолютного и относительного полагания и отрицания
  • Абсолютное полагание одного приводит к исчезновению иного, относительное открывает существование иного
  • Диалектика одного и иного как ключ к единству идеи и материи в объективном идеализме
  • Понятие единого и его связь с идеями и знанием

Вывод

Книга приводит к осознанию сложности вопросов о сущности, существовании и идеях, подчёркивая противоречия и необходимость диалектического подхода к пониманию единого и иного

Кому полезна

  • Студенты и преподаватели философии
  • Любители классической философии
  • Исследователи идеализма

Главные темы

  • Единство и многообразие
  • Критика дуализма идей и вещей
  • Диалектика одного и иного
  • Идеи как независимые сущности
  • Влияние Парменида, Зенона, Аристотеля и Платона

Персонажи

  • Парменида — Критически анализирует аргументы Зенона, развивая идеи о единстве и многообразии. Представлен как старец около 65 лет, участвует в диалоге с Сократом и Аристотелем. Трактует идеи как независимые от чувственного мира сущности, утверждает существование единого и неизменного.
  • Сократ — Ищет истину, задаёт вопросы о существовании многого и единства. Юный Сократ (16‑20 лет) участвует в беседе с Парменида и Зеноном, иронически отмечает сходство учений Парменида и Зенона, подчёркивая их стремление к единому.
  • Зенон — Представляет аргумент о невозможности существования многого, если оно одновременно подобно и неподобно. Представлен как 40‑летний мужчина, читает своё сочинение, участвует в беседе с Сократом, пытался проявить самостоятельность, но учение сходно с учением Парменида.
  • Кефал — Прибывает в Афины, чтобы услышать философские дискуссии и пересказ беседы. Кефал из Клазомен рассказывает о встрече Парменида, Зенона и Сократа, передавая её через третьи руки.
  • Антифонт — Пересказывает беседу между Сократом, Зеноном и Парменидами.
  • Адимант — Принимает Кефала и направляет его к Антифонту.
  • Платон — Развивает идею идей как независимых от чувственного мира сущностей и различает типы единого.
  • Аристотель — Молодой Аристотель участвует в диалоге с Парменида и рассматривает обособление идей и диалектику единого и иного, обсуждая аргументы о единстве и многообразии.

Цитаты

  • Как это ты говоришь, Зенон? Если существует многое, то оно должно быть подобным и не подобным а это, очевидно, невозможно, потому что и неподобное не может быть подобным, и подобное неподобным.
  • Итак, единое не может быть иным или тождественным ни самому себе, ни иному.
  • «Идея, о самостоятельном существовании которой говорит объективный идеализм, должна ещё и порождать эту вещь, и порождать не просто в естественном и натуралистическом смысле слова, а путём привлечения не только вещественных, но и смысловых соотношений»
  • «Абсолютное полагание одного с выводами для него самого предполагает, раз оно абсолютно, что, кроме него, вообще ничего не существует, т. е. нет ничего иного»
  • Сократ иронически отмечает одну и ту же суть учения Парменида и Зенона («единое» Парменида и «не многое» Зенона).
  • «Внезапно» — то, что выходит из своего состояния в неощутимое по своей малости время, а всякое изменение по природе есть выхождение из себя.
  • Парменида подобен играющему. И уже некоторым казалось, что он занимается логикой напоказ.

Сводка по автору из Wikidata

-042–-034. Πλάτων. древнегреческий философ

Читать онлайн

Страница 3 из 24

— Но это, — сказал Сократ, — лишено смысла. Мне кажется, Парменид, что дело скорее всего обстоит так: идеи пребывают в природе как бы в виде образцов, прочие же вещи сходны с ними и суть их подобия, самая же причастность вещей идеям заключается не в чём ином, как только в уподоблении им.

— Итак, — сказал Парменид, — если что-либо подобно идее, то может ли эта идея не быть сходной с тем, что ей уподобилось, настолько, насколько последнее ей уподобилось? Или есть какая-либо возможность, чтобы подобное не было подобно подобному?

— Нет, это невозможно.

— А нет ли безусловной необходимости в том, чтобы подобное и то, чему оно подобно, были причастны одному и тому же?

— Да, это необходимо.

— Но то, через причастность чему подобное становится подобным, не будет ли само идеею?

— Непременно.

— Следовательно, ничто не может быть подобно идее и идея не может быть подобна ничему другому, иначе рядом с этой идеей всегда будет являться другая, а если эта последняя подобна чему-либо, то — опять новая, и никогда не прекратится постоянное возникновение новых идей, если идея будет подобна причастному ей [10].

— Ты совершенно прав.

— Значит, вещи приобщаются к идеям не посредством подобия: надо искать какой-то другой способ их приобщения.

— Выходит, так.

— Ты видишь теперь, Сократ, — сказал Парменид, — какое большое затруднение возникает при допущении существования идей самих по себе.

— И даже очень.

— Но будь уверен, — продолжал Парменид, — что ты ещё, так сказать, не почувствовал всей громадности затруднения, если для каждой вещи ты всякий раз допускаешь единую обособленную от неё идею.

— Почему так? — спросил Сократ.

— По многим самым различным причинам, и главным образом по следующей: если бы кто стал утверждать, что идеи, будучи такими, какими они, по-нашему, должны быть, вовсе не доступны познанию, то невозможно было бы доказать, что высказывающий это мнение заблуждается, разве что тот, кто стал бы ему возражать, оказался бы многоопытным, даровитым и во время спора имел бы охоту следить за множеством отдалённейших доказательств. В противном случае переубедить настаивающего на том, что идеи непознаваемы, не было бы возможности.

— Почему так, Парменид? — спросил Сократ.

— А потому, Сократ, что и ты, и всякий другой, кто допускает самостоятельное существование некоей сущности каждой вещи, должен, я думаю, прежде всего согласиться, что ни одной такой сущности в нас нет.

— Да, потому что как же она могла бы тогда существовать самостоятельно? — заметил Сократ.

— Ты правильно говоришь, — сказал Парменид. — Ибо все идеи суть то, что они суть, лишь в отношении одна к другой, и лишь в этом отношении они обладают сущностью, а не в отношении к находящимся в нас [их] подобиям (или как бы это кто ни определял), только благодаря причастности которым мы называемся теми или иными именами. В свою очередь эти находящиеся в нас [подобия], одноимённые [с идеями], тоже существуют лишь в отношении друг к другу, а не в отношении к идеям: все эти подобия образуют свою особую область и в число одноимённых им идей не входят.

— Как ты говоришь? — спросил Сократ.

— Если, например, — ответил Парменид, — кто-либо из нас есть чей-либо господин или раб, то он, конечно, не раб господина самого по себе, господина как такового, а также и господин не есть господин раба самого по себе, раба как такового, но отношение того и другого есть отношение человека к человеку. Господство же само по себе есть то, что оно есть, по отношению к рабству самому по себе, и точно так же рабство само по себе есть рабство по отношению к господству самому по себе. И то, что есть в нас, не имеет никакого отношения к идеям, равно как и они — к нам. Повторяю, идеи существуют сами по себе и лишь к самим себе относятся, и точно так же то, что находится в нас, относится только к самому себе. Понятно ли тебе, что я говорю?

— Вполне понятно, — ответил Сократ.

— А потому, — продолжал Парменид, — и знание само по себе как таковое не должно ли быть знанием истины как таковой, истины самой по себе [11]?

— Конечно.

— Далее, каждое знание как таковое должно быть, знанием каждой вещи как таковой, не правда ли?

— Да.

— А наше знание не будет ли знанием нашей истины? И каждое наше знание не будет ли относиться к одной из наших вещей?

— Непременно.

— Но идей самих по себе, как и ты признаёшь, мы не имеем, и их у нас быть не может.

— Конечно, нет.

— Между тем, каждый существующий сам по себе род познаётся, надо полагать, самой идеей знания?

— Да.

— Которой мы не обладаем?

— Да, не обладаем.

— Следовательно, нами не познаётся ни одна из идей, потому что мы не причастны знанию самому по себе.

— По-видимому, так.

— А потому для нас непознаваемы ни прекрасное само по себе, как таковое, ни доброе, ни всё то, что мы допускаем в качестве самостоятельно существующих идей.

— Кажется, так.

— Но обрати внимание на ещё более удивительное обстоятельство.

— Какое же?

— Признаёшь ты или нет: если существует какой-то род знания сам по себе, то он гораздо совершеннее нашего знания? И не так ли обстоит дело с красотою и всем прочим?

— Да.

— Итак, если что-либо причастно знанию самому по себе, то, не правда ли, ты признаёшь, что никто в большей степени, чем бог, не обладает этим совершеннейшим знанием?

— Непременно признаю.

— С другой стороны, обладая знанием самим по себе, будет ли бог в состоянии знать то, что есть в нас?

— Почему же нет?

— А потому, Сократ, — сказал Парменид, — что, как мы согласились, сила тех идей не распространяется на то, что у нас, и, с другой стороны, сила того, что у нас, не распространяется на идеи, но то и другое довлеет самому себе.

— Да, мы согласились относительно этого.

— Итак, если у бога есть упомянутое совершеннейшее господство и совершеннейшее знание, то господство богов никогда не будет распространяться на нас и их знание никогда не познает ни нас, ни вообще ничего относящегося к нашему миру: как мы нашей властью не властвуем над богами и нашим знанием ничего божественного не познаём, так на том же самом основании и они, хоть и боги, над нами не господа и дел человеческих не знают.

— Но если отказать богу в знании, то не покажется ли такое утверждение слишком странным? — заметил Сократ.

А Парменид возразил:

— Однако, Сократ, к этому и, кроме того, ещё ко многому другому неизбежно приводит [учение об] идеях, если эти идеи вещей действительно существуют и если мы будем определять каждую идею как нечто самостоятельное. Слушатель будет недоумевать и спорить, доказывая, что этих идей либо вовсе нет, либо если уж они существуют, то должны быть безусловно непознаваемыми для человеческой природы. Такие возражения кажутся основательными, а высказывающего их, как мы недавно сказали, переубедить необычайно трудно. И надо быть исключительно даровитым, чтобы понять, что существует некий род каждой вещи и сущность сама по себе, а ещё более удивительный дар нужен для того, чтобы доискаться до всего этого, обстоятельно разобраться во всём и разъяснить другому!

— Согласен с тобой, Парменид, — сказал Сократ, — мне по душе то, что ты говоришь.

Парменид же ответил:

Страница 3 из 24

Вам также может понравиться

Страница 1 из 10

Назад1210Далее