Загрузка...
Хорошо или дурно жить на свете — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Хорошо или дурно жить на свете

Автор Иван Александрович Гончаров
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
философияжизньидеалпрактикаэтикасаморазвитиемысльпсихологиямораль

Описание

Книга исследует противоречие между практической жизнью и поиском внутреннего счастья, предлагая воображаемый путь к освобождению от суеты через погружение в мир эстетики и внутренней свободы.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между практической жизнью и поиском внутреннего счастья

Ключевые идеи

  • Жизнь состоит из практической и идеальной половин, каждая со своими особенностями.
  • Переход в мир эстетики позволяет отдохнуть от суеты и обрести внутреннюю гармонию.
  • В идеальном мире доминируют женщины, ангелы и светлые существа, создающие атмосферу умиротворения.
  • Любовь к «институту» и соблюдение простых правил поведения являются ключевыми для участия в этом мире.

Вывод

Истинное счастье достигается, когда человек отходит от суеты и погружается в мир эстетики и внутренней свободы

Кому полезна

  • Читатели, ищущие смысл жизни
  • Философы
  • Люди, усталые от рутины

Главные темы

  • Дуальность жизни
  • Поиск эстетического убежища
  • Баланс между обязанностями и внутренним поиском счастья

Персонажи

  • Нарратор — Обозначает двойственность жизни и предлагает уйти от суеты.
  • Стройная жена‑хозяйка — Приглашает к отдыху и символизирует идеальный мир.
  • Питомец труда и труда — Представляет практический подход к поиску счастья.
  • Эпикурейский мудрец — Критически относится к книжной мудрости.
  • Молодой представитель цветущего поколения — Показывает, как молодость может быть источником вдохновения.

Цитаты

  • Жизнь состоит из двух различных половин: одна практическая, другая идеальная.
  • Там перестаешь жить для всех и живёшь для себя не одной головой, но и душой, и сердцем, и умом вместе.

Сводка по автору из Wikidata

1812–1891. 伊万·亚历山德罗维奇·冈察洛夫. русский писатель

Читать онлайн

Страница 2 из 3

Будь эта зала величиною с Марсово поле: увы! воинская слава России померкла бы навсегда и бранные трофеи украшали бы не храмы Господни, а ее окна. Прихожу сюда и я, мирный труженик на поприще лени, приобретший себе на нем громкую известность; здесь отраднее и слаще лениться, нежели там, в том мире, где на всяком шагу мешает труд или забота; один трудный подвиг предстоит ленивцу: уйти отсюда в роковой час.

Ныне тесный кружок собравшихся здесь разверзается для двух новых пришельцев: привет им! Один - питомец дела и труда, более других изведавший горечь муравьиных хлопот и пчелиной суматохи, тщету и скуку человеческой жизни и мудрости. Он искал последней и у древних, и у новых мудрецов, но признал отчасти истинным только учение Эпикура и занял мудрость не в груде книг: одна книжная мудрость что смрадное болото; там ум как стоячая вода; оно испаряется теориями и умозрениями, методами и системами, заражающими жизнь нравственным недугом - скукою; из этого болота почерпается только мертвая вода; а для прозябания ума нужно вспрыскивать его еще живой водой. И он, наш новый пришлец, добывал истину, эту живую воду, из живых источников. Он находил ее и в труде и стал властелином всякого предпринимаемого подвига, и в книге природы, и в собственном сердце, и, наконец, умел обрести мудрость и истину там, где другой находит безумие, на дне розового хрустального колодца. Не смущайтесь, mesdames, его сурового взора и саркастической улыбки: в ваших взорах и улыбках он сумеет найти еще более мудрости и истины, чем на дне того колодца. Угрюмое чело прояснеет, а насмешка выйдет из уст комплиментом.

Другой пришлец - представитель молодого, цветущего поколения. Юность бьется, кипит, играет в нем и вырывается наружу, как пена искрометного вина из переполненной чаши. Много в нем жизни и силы! как блещет взор его, как широка славянская грудь и какие мощные и пленительные звуки издает она! Он песнею приветствует светлую зарю своей жизни, и песнь его легка, свободна, весела и игрива, как утренняя песнь жаворонка в поднебесье. Он то заливается соловьем родимых дубрав, который, по словам поэта, щелкает и свищет, нежно ослабевает и рассыпается мелкой дробью по роще, и поет и русскую грусть, и русское веселье; то настроит золотое горлышко на чуждый лад и поет о нездешней любви и неге, как поют соловьи лучшего неба и климата.

Привет, стократ привет и человеческому достоинству во всей его скромной простоте и кипящей юности, со всеми блистательными надеждами.

Теперь, ознакомив несколько новопосвящаемых с значением института, разумея под этим словом общество, собирающееся в этой зале, обращаюсь к принятым здесь правилам и обычаям, также и к обязанностям, сопряженным со вступлением сюда.

Обязанностей - всего одна. Так как вы непременно будете обожать весь институт...

Я вижу, кажется, как при этом наморщатся брови эпикурейца и как другой пришлец остановит на мне в недоумении ясный взор. Да! повторяю, обожать весь институт: это очень просто, - здесь уж такое заведение! Да иначе и нельзя: оглядитесь вокруг себя и решите сами, можно ли обожать кого-нибудь одного или, виноват, кого-нибудь одну: глупая привычка - оставаться мужчиной даже в царстве женщин! Если еще не убеждены и этим - я докажу вам в нескольких словах. Положим, что вы опустили знамя предпочтения к ногам одной избранной богини и, уходя отсюда темною ночью, уносите в сердце и воображении свое светило, которое и светит вам до дому. Входите в свою квартиру, и светило за вами. Вы в раздумье ложитесь на диван, вперяете взор в потолок комнаты, мысленно обращая его в небо, и звезда тотчас занимает там свое место. Вы любуетесь, трепещете от восторга, плачете, уже сочинили два стиха и ищете рифму к третьему, но вот! там восходит еще звезда первой величины, блистательная и яркая, за ней третья, четвертая и т. д., и весь потолок населяется светилами, только не холодными, ночными светилами, а пламенными солнцами, которые так и пекут, так и прожигают вас насквозь. Не одна эта опасность угрожает вам: в здешней сфере блуждают и периодически появляющиеся кометы, светила других миров или кончившие срок существования в этой сфере. След их - огненная полоса, бури и разрушения - берегитесь испепелят!

Наконец, за этими ближайшими светилами тянется белою полосою и Млечный Путь, рой тех звездочек, которые сияют теперь там выше, над нашими головами: это незримые, многочисленные обитательницы здешнего храма. Мы не видали их, но ведь человек любит блуждать взором по Млечному Пути и разгадывать недоступные взору светила; так и воображение ваше будет уноситься в высшие сферы здешнего неба и, не видя их, мучиться и обожать. Нестерпимое сияние ослепляет вас: вы закрываете глаза и успокоиваетесь, думая заснуть с мыслию об избранном образе, - никак нельзя. Начинается музыка сфер, заговорили какие-то голоса. То будто кончик благовонного локона щекотит вам около носа; то, кажется, беленькая ручка дерет вас за ухо, говоря: "Как ты смеешь спать после вечера, проведенного среди нас? Ты, - продолжает таинственный образ, всё теребя вас, - избрал одну такую-то (имярек), но посмотри на мои глаза, разве ты забыл блеск их - ярче ли блестят взоры твоей богини? обожай и меня!" "А я-то, а я-то, - звучит жалобно тоненький голосок над самым ухом, - вспомни мою улыбку, любезность - и обожай!" "Мой ум и носик, - кричит третья, - и обожай, мою талию и остроумие - и обожай! Обожай!" "Обожай всех", - наконец кричат они хором. Другие будто являются с угрозами. О, как наморщились прекрасные брови, какие искры гнева сыплются из глаз. "Ты смеешь отказывать мне в порции своего обожания, - говорит это существо, топая ножкой, - но...

Знай, кинжалом я владею:

Я близ Кавказа рождена".

А как вы оттолкнете от воображения известный величаво-прекрасный образ, пред которым, сколько у вас ни будь колен, все склонились бы невольно. Что будете делать? Остается, говорю, обожать весь институт.

Итак, обязанность, сопряженная со вступлением сюда, состоит в том, чтоб быть жарким ревнителем славы института, распространять всюду об нем громкую, блистательную молву и превозносить похвалами всё относящееся до него, начиная с швейцара до галок и ворон, садящихся на институтскую кровлю, говоря, например, про первого, что он хмельного и в рот не берет, а про вторых, что они хорошие птицы и изрядно поют; в потребном же случае не щадить и живота - словом, вести себя, как подобает добрым и честным рыцарям.

Теперь новоступившим следует принять к сведению два параграфа из устава здешнего места.

1. Не являться сюда по пятницам ранее 7 и позже 9 часов и не оставаться долее 11; в противном случае виновный подвергается узаконенному правилу, то есть если придет после 9 часов, то швейцар не пустит, если останется долее 11 часов, то два нежные перста уткнутся в его спину и будут так провожать до дверей.

Страница 2 из 3

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее