Загрузка...
Самопознание — обложка книги
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга «Самопознание» – философская автобиография Николая Бердяева, в которой он рассматривает память как творческий акт, описывает внутренний духовный переворот, критическое отношение к материализму и марксизму, поиск свободы через религию и творчество, и формулирует финальную философию свободы, персонализма и активного эсхатологического сознания.

Главный конфликт / проблема

Столкновение между материалистической/марксистской идеологией и внутренним стремлением к духовной свободе, а также конфликт с политическими режимами и культурным ренессансом

Ключевые идеи

  • Память как творческий и преобразующий акт, а не точное воспоминание.
  • Философская автобиография как история духа и самопознания.
  • Внутреннее противоречие между аристократическим происхождением и стремлением к свободе.
  • Чуждость мира и тоска как движущие силы личного развития.
  • Внутренний поиск смысла и истины как основа духовного пути
  • Отказ от конверсионного кризиса и приверженность духовному обращению
  • Критика материализма, рационализма и марксизма
  • Примат духа как свободы над материальным
  • Индивидуализм и личная свобода как противостояние общественным ограничениям
  • Философия как борьба за освобождение духа и истины
  • Постоянное развитие через внутренние озарения и кризисы
  • Критика культурного ренессанса как изолированного от общественной жизни движения

Вывод

Книга приводит к выводу, что свобода духа, персонализм и активный эсхатологический подход являются ключевыми для преображения мира и личного самопознания.

Кому полезна

  • Философы и студенты философии
  • Люди, интересующиеся русской интеллектуальной историей
  • Теологи и теоретики религии
  • Творческие люди, ищущие смысл и свободу
  • Педагоги и исследователи памяти

Главные темы

  • Память как творческий акт
  • Внутренний духовный переворот
  • Критика материализма и марксизма
  • Поиск свободы через религию
  • Творчество как антроподицея
  • Финальная философия свободы, персонализма и активного эсхатологического сознания

Персонажи

  • Николай Бердяев — Философ, стремящийся к самопознанию, описывающий свою жизнь как философскую автобиографию. Развивает идею свободы, объектирования и персонализма, переживает войну, смерть близких и признание. Его путь проходит через революции, эмиграцию, аресты, и в итоге формирует эсхатологическую философию свободы и творчества.
  • Лидия — Религиозная душа, прошедшая через революционность, оказала глубокое влияние на автора, поддерживая его в трудные времена. Смерть Лидии оказала глубокое эмоциональное воздействие на Бердяева и усилила его эсхатологический взгляд.
  • Женя — Близкая к автору, всегда заботилась о нём, помогала ему в духовных поисках. Жила с ним до конца жизни, являясь его опорой в трудные периоды.
  • М. Мережковский — Ведущий фигура «нового религиозного сознания», привлекал автора своей двойственностью и мистической атмосферой, но и вызывал конфликт из‑за сектантских наклонностей. Его влияние проявилось в создании «Нового пути» и «Вопросов жизни».
  • В. Розанов — Критик христианства, акцентирующий внимание на «плоти», что противоречит автору. Его критика усилила внутренний конфликт автора между религиозной свободой и материалистическими идеалами.
  • С. Н. Булгаков — Ключевая фигура в создании «Нового пути» и «Вопросов жизни», а также в религиозно‑философских обществах. Совместно с Бердяевым пытался объединить идеализм и марксизм, но вскоре столкнулся с эклектическими трудностями.
  • П. Флоренский — Представитель православного возрождения, критик мистики, с которым автор имеет сложные отношения. Его идеи о вере и научном подходе влияли на философскую эволюцию Бердяева.
  • Давид Яковлевич Логвинский — Участвовал в марксистских кружках, позже арестован и ссыллен. Его политическая активность и последующие репрессии усилили критическое отношение автора к материализму.
  • Лев Шестов — Обсуждал экзистенциальные и моральные вопросы, влияя на автора. Его идеи о свободе и ответственности оставили след в философии Бердяева.
  • А. Жид — Начинающий коммунист, интересующийся русским коммунизмом, но с ограниченными знаниями марксизма. Его взгляды оказали влияние на дискуссии автора о революции.
  • Л. Блюм — Интересовался русской мыслью, проявил сочувствие к автору, но не был революционером. Его дружба помогала автору в поиске идей.
  • Габриэль Марсель — Организатор философских собраний, известен своей экзистенциальной позицией. Его встречи с Бердяевым обогатили его понимание свободы и субъективности.

Цитаты

  • «Память совершает отбор, многое она выдвигает на первый план, многое же оставляет в забвении, иногда бессознательно, иногда же сознательно.»
  • «Книга эта откровенно и сознательно эгоцентрическая. Но эгоцентризм, в котором всегда есть что-то отталкивающее, для меня искупается тем, что я самого себя и свою жизненную судьбу делаю предметом философского познания.»
  • Я не знаю такой даты в своей жизни. У меня не было кризиса обращения.
  • Я поверил в силу духа, и это осталось навсегда.
  • Я всегда любил свободу, которой противоположна всякая магическая атмосфера.
  • Бог есть свобода и дает свободу.
  • Творчество не нуждается в оправдании, оно оправдывает человека, оно есть антроподицея.
  • Творчество есть ответ человека на призыв Бога.
  • Я всегда воинствующе выступал в защиту свободы духа и был в этом непримирим.
  • Я всегда вдохновлялся словами доктора Штокмана в ибсеновском «Враге народа»: «Самый могущественный человек тот, кто стоит на жизненном пути одиноко».

Читать онлайн

Страница 1 из 98

Annotation

«… Книга эта мной давно задумана. Замысел книги мне представляется своеобразным. Книги, написанные о себе, очень эгоцентричны. В литературе „воспоминаний“ это часто раздражает. Автор вспоминает о других людях и событиях и говорит больше всего о себе. Есть несколько типов книг, написанных о себе и своей жизни. <…> Моя книга не принадлежит вполне ни к одному из этих типов. Я никогда не писал дневника. Я не собираюсь публично каяться. Я не хочу писать воспоминаний о событиях жизни моей эпохи, не такова моя главная цель. Это не будет и автобиографией в обычном смысле слова, рассказывающей о моей жизни в хронологическом порядке. Если это и будет автобиографией, то автобиографией философской, историей духа и самосознания. …»

Николай Бердяев

Предисловие

Глава I

Глава II

Тоска

Свобода

Бунтарство

Жалость

Сомнения и борения духа

Размышление об эросе

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава Х

Глава XI

Глава XII

Тяжелые годы

Добавление 47 года

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

Николай Бердяев Самопознание

Посвящаю эту книгу моему лучшему другу Евгении Рапп.

Предисловие

Книга эта мной давно задумана. Замысел книги мне представляется своеобразным. Книги, написанные о себе, очень эгоцентричны. В литературе «воспоминаний» это часто раздражает. Автор вспоминает о других людях и событиях и говорит больше всего о себе. Есть несколько типов книг, написанных о себе и своей жизни. Есть, прежде всего, дневник, который автор вел из года в год, изо дня в день. Это очень свободная форма, которую сейчас особенно любят французы. «Дневник» Амиеля – самый замечательный образец этого типа, из более новых – Journal А. Жида. Есть исповедь. Блаженный Августин и Ж.Ж. Руссо дали наиболее прославленные примеры. Есть воспоминания. Необъятная литература, служащая материалом для истории. «Былое и думы» Герцена – самая блестящая книга воспоминаний. Наконец, есть автобиография, рассказывающая события жизни внешние и внутренние в хронологическом порядке. Все эти типы книг хотят с большей или меньшей правдивостью и точностью рассказать о том, что было, запечатлеть бывшее. К бывшему принадлежат, конечно, и мысли и чувства авторов. Моя книга не принадлежит вполне ни к одному из этих типов. Я никогда не писал дневника. Я не собираюсь публично каяться. Я не хочу писать воспоминаний о событиях жизни моей эпохи, не такова моя главная цель. Это не будет и автобиографией в обычном смысле слова, рассказывающей о моей жизни в хронологическом порядке. Если это и будет автобиографией, то автобиографией философской, историей духа и самосознания. Воспоминание о прошлом никогда не может быть пассивным, не может быть точным воспроизведением и вызывает к себе подозрительное отношение. Память активна, в ней есть творческий, преображающий элемент, и с ним связана неточность, неверность воспоминания. Память совершает отбор, многое она выдвигает на первый план, многое же оставляет в забвении, иногда бессознательно, иногда же сознательно. Моя память о моей жизни и моем пути будет сознательно активной, то есть будет творческим усилием моей мысли, моего познания сегодняшнего дня. Между фактами моей жизни и книгой о них будет лежать акт познания, который меня более всего и интересует. Гёте написал книгу о себе под замечательным заглавием «Поэзия и правда моей жизни». В ней не все правда, в ней есть и творчество поэта. Я не поэт, я философ. В книге, написанной мной о себе, не будет выдумки, но будет философское познание и осмысливание меня самого и моей жизни. Это философское познание и осмысливание не есть память о бывшем, это есть творческий акт, совершаемый в мгновении настоящего. Ценность этого акта определяется тем, насколько он возвышается над временем, приобщается ко времени экзистенциальному, то есть к вечности. Победа над смертоносным временем всегда была основным мотивом моей жизни. Книга эта откровенно и сознательно эгоцентрическая. Но эгоцентризм, в котором всегда есть что-то отталкивающее, для меня искупается тем, что я самого себя и свою жизненную судьбу делаю предметом философского познания. Я не хочу обнажать души, не хочу выбрасывать во вне сырья своей души. Эта книга по замыслу своему философская, посвященная философской проблематике. Дело идет о самопознании, о потребности понять себя, осмыслить свой тип и свою судьбу. Так называемая экзистенциальная философия, новизна которой мне представляется преувеличенной, понимает философию как познание человеческого существования и познание мира через человеческое существование. Но наиболее экзистенциально собственное существование. В познании о себе самом человек приобщается к тайнам, неведомым в отношении к другим. Я пережил мир, весь мировой и исторический процесс, все события моего времени как часть моего микрокосма, как мой духовный путь. На мистической глубине все происшедшее с миром произошло со мной. И настоящее осмысливание заключается в том, чтобы понять все происшедшее с миром как происшедшее со мной. И тут я сталкиваюсь с основным противоречием моей противоречивой натуры. С одной стороны, я переживаю все события моей эпохи, всю судьбу мира как события, происходящие со мной, как собственную судьбу, с другой стороны, я мучительно переживаю чуждость мира, далекость всего, мою неслиянность ни с чем. Если бы я писал дневник, то, вероятно, постоянно записывал в него слова: «Мне было это чуждо, я ни с чем не чувствовал слияния, опять, опять тоска по иному, по трансцендентному». Все мое существование стояло под знаком тоски по трансцендентному.

Мне пришлось жить в эпоху катастрофическую и для моей родины, и для всего мира. На моих глазах рушились целые миры и возникали новые. Я мог наблюдать необычайную превратность человеческих судеб. Я видел трансформации, приспособления и измены людей, и это, может быть, было самое тяжелое в жизни. Из испытаний, которые мне пришлось пережить, я вынес веру, что меня хранила Высшая Сила и не допускала погибнуть. Эпохи, столь наполненные событиями и изменениями, принято считать интересными и значительными, но это же эпохи несчастные и страдальческие для отдельных людей, для целых поколений. История не щадит человеческой личности и даже не замечает ее. Я пережил три войны, из которых две могут быть названы мировыми, две революции в России, малую и большую, пережил духовный ренессанс начала ХХ века, потом русский коммунизм, кризис мировой культуры, переворот в Германии, крах Франции и оккупацию ее победителями, я пережил изгнание, и изгнанничество мое не кончено. Я мучительно переживал страшную войну против России. И я еще не знаю, чем окончатся мировые потрясения. Для философа было слишком много событий: я сидел четыре раза в тюрьме, два раза в старом режиме и два раза в новом, был на три года сослан на север, имел процесс, грозивший мне вечным поселением в Сибири, был выслан из своей родины и, вероятно, закончу свою жизнь в изгнании. И вместе с тем я никогда не был человеком политическим. Ко многому я имел отношение, но, в сущности, ничему не принадлежал до глубины, ничему не отдавался вполне, за исключением своего творчества. Глубина моего существа всегда принадлежала чему-то другому. Я не только не был равнодушен к социальным вопросам, но и очень болел ими, у меня было «гражданское» чувство, но в сущности, в более глубоком смысле, я был асоциален, я никогда не был «общественником». Общественные течения никогда не считали меня вполне своим. Я всегда был «анархистом» на духовной почве и «индивидуалистом».

Страница 1 из 98

Назад1298Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 40

Назад1240Далее