Читать бесплатно онлайн

Гости

Автор Иван Сергеевич Шмелев

0+3 читателей

personВсе книги автора

Удобнее читать в приложении

Читать в Telegram Читать в MAX Читать в VK Читать в WEB

menu_bookЧитать здесь

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

В книге рассказывается о старой женщине, которая решает отправиться в Москву, чтобы увидеть своего раненого сына. Путешествие сопровождается воспоминаниями о прошлом и размышлениями о семейных ценностях. Автор затрагивает темы семейной любви, заботы и трудностей, связанных с путешествиями в дорогу. События разворачиваются в простом, но живописном стиле, позволяющем читателю почувствовать атмосферу того времени. Книга сочетает в себе элементы повседневной жизни и эмоциональной глубины.

Язык книгиru

Возрастное ограничение0+

Жанры

классическая проза

Темы

семьяпутешествиеМосквасынстарухапамятьлюбовьвоспоминаниясемейные ценности

Читать онлайн

Страница 2 из 4

Пошел и позвонил в колокол сторож. Потом открылось окошечко, подошел сторож, взял билет для барыни из усадьбы, и тогда Андрон стал было пугать старуху: обязательно надо выправить билеты, а то их, гляди, возьмут и высадят в чужом месте. Но старуха теперь надумала, что надо непременно оставить рубля четыре для сына, бегала маленькими глазами по желтым стенам и все чего-то ждала. На нее смотрел из окошечка начальник, словно ждал, будет ли она выправлять билеты. Но старуха не подходила. Глухой сидел с думающим лицом и молчал. Андрон смотрел на плакат с красной барыней за швейной машинкой и ждал, что будет.

Но прошло время, заиграл на путях рожок, поволокли тюк ямщик с почтальоном, вышла на платформу толстая барыня. Прогромыхал промерзший, тяжелый поезд.

– Пойдем, что ж… – сказала, крестясь, старуха. – Может, господь даст, пустят.

Они полезли в вагон, сперва старуха с мешком, за ней Андрон, путаясь нетвердыми ногами в тулупе. Старуха прихватила его за рукав, а Глухой подсадил сзади. Вышел проводить поезд начальник и смотрел на них от стеклянной двери.

Когда тронулся поезд и пошел обходить вагон кондуктор, высматривая пассажиров, старуха всплакнула и стала рассказывать кондуктору, что у нее старик вовсе больной, что сын ее лежит раненый, и они к нему едут проститься. Кондуктор слушал, посматривая на пассажиров, а когда старуха сунула ему сорок копеек, отмахнулся:

– Это – как контроль, я тут ничего не могу.

И ушел, щелкнув дверью.

А старуха плакалась и просила стоявшего в проходе какого-то рыжего с поклеванным носом и в форменной фуражке, чтобы их не высаживали, – нет у них ни копейки денег, только что самая малость – сыну. Потом прошел, попрыгивая и поводя широченными плечами обер-кондуктор, а за ним – высокий, гнущийся контролер, с завороченной на левой руке перчаткой, и им опять рассказала старуха все, и опять плакала. Контролер похмурился, ворчнул что-то обер-кондуктору и прошел. Тут сидевший против старухи пожилой торговец, в серой на баране поддевке, сказал:

– Баушка, не бойся… никто тебя не ссодит. Раз ты к сыну по такому делу, тебе должны уважить. Больше ничего.

И когда и другие голоса поднялись и стали говорить, что вовсе бедная старуха, и даже и полушубок у нее в дырьях, а старик – больной и дрожит, старуха рассказала, что у нее другой сын – глухой и отделился, и стало ей так горько от своих слов, что принялась плакать. И пока она плакала, закрывшись рукавом полушубка, все смотрели на нее и молчали.

– Как можно! – сказал строго торговец. – Закон законом, а в таком деле – надо уважение сделать. Все под богом ходим.

Тут он достал папиросы и угостил Андрона. Тот засуетился всем тулупом, дернулся к папиросе, сперва коснулся пальцами рукава торговца, потом перевернулся до кисти, откачнул руку в сторону и никак не мог поймать папиросу. Тогда старуха взяла Андронову руку и навела.

– Руками вот прошибается… – сказала она болезно.

И все видели – и по слабой улыбке Андрона, и по впадинам на щеках, и по темным кругам у глаз, и по тому, как он совал папиросу в рот, – что он тяжело болен.

– В дворники определиться думает, – плакалась старуха уже с радости, что тепло ехать и что их не ссаживают, сколько уж остановок проехали.

– Да-да… – отозвался торговец, и опять все оглядели Андрона.

– Мне бы за харчи, да пятерку бы положили… я не жадный, – говорил Андрон, сладко затягиваясь и выдувая дым через оттопыренную губу: нравилось ему разговаривать и курить в тепле. – Дорогу бы оправдать да сыну малость – повеселить… У ворот могу подежурить, одежа у меня теплая. На газовом заводе когда жил – каждую ночь дежурил.

– Спина-то его и-изводит… – говорила старуха.

– А так я весь крепкий, по всем статьям… – хвалился Андрон.

Так они хорошо доехали, и никто их не беспокоил.

II

В Москву приехали к ночи – звонили по церквам ко всенощной. Старуха было потерлась в суете, прихватила Андрона за тулуп, но он ее обнадежил:

– Не бымши-то тут, цельный день никуда не дойдешь… а ты иди за мной смело, мне тут все известно.

Он шел, вихляясь в долгом тулупе с овчинным воротником, закрывавшим половину спины, а старуха катилась за ним с мешком. Кругом разливалось морозным звоном, а церквей не было видно. Они шли и шли в этом чудесном звоне бесконечными переулками и пришли в знакомое Андрону место, к газовому заводу.

– Вот тебе газовый завод мой… – показал Андрон на черные высокие трубы в белом свете. – Сусальный переулок называется.

И посмотрел в обе стороны переулка и на трубы.

– Да к чему нам газовый-то завод? – подивилась старуха. – К куму же тебе надоть, к больнице… Чего ж ты путаешь-то, неумный?!

– Показать все тебе хотел, жительство-то мое, – сказал, радуясь чему-то, Андрон. – В дворники коль не примут, сюда, к Иван Иванычу, толкнусь… всех дел производитель!..

Они опять пошли переулками, заворачивая туда и сюда и все слыша текучий звон. И то ли Москва изменилась так за восемь лет или сам Андрон изменился, но только они опять очутились у ворот газового завода.

– Ай сбился я? – сказал, осматриваясь, Андрон. – Может, новые какие проулки установили… Стало быть, на Ордынку нам надо… Ох, притомился я, старуха… дай посижу…

Он примостился на тротуаре, спустив ноги к канавке, и посидел, согнувшись, слыша поднимающуюся к спине ломоту. Присела и старуха. Звон умолкнул, а ей все чудилось, что звонят. Холодно стало после жаркого вагона и пить хотелось.

– Чайку бы… – истомно сказал Андрон на ее мысли. – А к куму-то иттить надо.

Поднялся с трудом, вихляясь, и опять пошли они долгими переулками, все расспрашивал, как им пройти на Ордынку. Но каком-то глухом мосту городовой сказал им, что далеко, и посоветовал сесть на трамвай.

Наконец разыскали Ордынку и кума-кучера. Кучер надел синий казакин на лисе, с выпушкой, сводил в чайную, покормил ситным и баранками, про место сказал, что нечего и думать, коли руки такие – строго нынче стало, – и заплатил гривенник за чашку, разбитую Андроном.

– Ноне места тугие, харчи дорогие… – сипло говорил кучер, выправляя через кулак усы и отжимая подрубленные с затылка волосы вороной масти. – Лошадей господа переводят, скоро и нам, кучерам, шабаш. Бывало, пирогами швырялись, теперь и на ситный не наглядишься.

Андрон смотрел ему в рот и соглашался. Старуха жадно глотала напиток, и на сморщенном взмокшем лице ее была боль и забота. Поговорил кучер про войну, пожалел их за сына, сказал: «Понятное дело, всех ноне забота одолела», – и устроил ночевать в дворницкой.

Было воскресенье, звонили колокола. Старуха проснулась рано, на благовест, но в церковь идти побоялась. Сидели до света и ждали кума. А кум повез хозяев к обедне и наказал ждать – приедет, напоит их чаем с пирогами. Они тихо сидели в дворницкой, боясь выйти во двор, где подметал молодой черноусый дворник. Старухе хотелось поскорей к сыну, но Андрон говорил погодить, а то осердится кум, что ушли против его слова. Так просидели они до двенадцатого часу. Приехал кум в лаковых санях и плисовой шапке с позументом, управился и повел пить чай с пирогами.

Страница 2 из 4

Назад 1 2 3 4 Далее