Загрузка...
Стенка на стенку — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
Булгаковсельская жизньфольклорсатирапраздникбоикомедияпериодикапублицистикаистория

Описание

Книга представляет сатирический взгляд на народные традиции и бюрократию через события в селе Поплевине, где разгорается кулачный бой и пытается вступить в партию фельдшер Талалыкин.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между народными традициями и бюрократическими институтами, проявляющийся в кулачном бою и отказе в вступлении в партию.

Ключевые идеи

  • Сатира на народные традиции и их абсурдность
  • Бюрократический отказ и абсурдность партийной системы

Вывод

Книга демонстрирует бессмысленность конфликтов и бюрократических препятствий, подчеркивая абсурдность попыток интеграции.

Кому полезна

  • Любители сатиры
  • Критики общества
  • Историки
  • Читатели, интересующиеся русской культурой

Главные темы

  • Народные традиции
  • Бюрократия
  • Сатирический портрет общества

Персонажи

  • Прокудин — Сильный участник кулачного боя, который наносит сокрушительный удар по Козию Зобу, разрушающий его скулы и заставляющий упасть в безумное падение.
  • Козий Зоб — Дядя по прозванию Козий Зоб, инициатор боевого клича, который, несмотря на свою роль, становится первой жертвой схватки, раздавленным скулами после удара Прокудина.
  • Василий Иваныч Талалыкин — Местный фельдшер, который вмешивается в бой, пытаясь помочь раненым, но остаётся наблюдателем; позже пытается вступить в партию, но ему отказывают в Укоме.
  • Вася Клюкин — Участник кулачного боя, проявляющий храбрость, но в итоге побеждённый.
  • Птахин — Участник кулачного боя, который принимает участие, но в итоге сдаётся.
  • Секретарь Укома — Секретарь Укома, который отказывает Талалыкину в вступлении в партию.

Цитаты

  • Медных пятаков чеканки тысяча девятьсот двадцать четвертого года в кулаки не зажимать.
  • Заявление о вступлении в партию.

Сводка по автору из Wikidata

1891–1940. Михаил Афанасьевич Булгаков. советский писатель, драматург, театральный режиссёр и актёр (1891—1940)

Читать онлайн

Страница 1 из 2

Михаил Афанасьевич Булгаков СТЕНКА НА СТЕНКУ

В день престольного праздника в селе Поплевине, в районе станции Ряжск, происходил традиционный кулачный бой крестьян. В этом бое принял участие фельдшер ряжского приемного покоя, подавший заявление о вступлении в партию.

Рабкор

Часть I. НА ВЫГОНЕ

В день престольного праздника преподобного Сергия в некоем селе загремел боевой клич:

— Братцы! Собирайся! Братцы, не выдавай!

Известный всему населению дядя, по прозванию Козий Зоб, инициатор и болван, вскричал командным голосом:

— Стой, братцы! Не все собрамшись[1]. Некоторые у обедни.

— Правильно! — согласилось боевое население.

В церкви торопливо звякали колокола, и отец настоятель на скорую руку бормотал слова отпуска. Засим, как вздох, донесся заключительный аккорд хора, и мужское население хлынуло на выгон.

— Ура, ура!

Голова дяди Зоба мелькала в каше, и донеслись его слова:

— Стой! Отставить...

Стихло.

И Зоб произнес вступительное слово:

— Медных пятаков чеканки тысяча девятьсот двадцать четвертого года в кулаки не зажимать. Под вздох не бить дорогих противников, чтобы не уничтожить население. Лежачего ногами не топтать: он не просо! С Богом!

— Урра! — разнесся богатырский клич.

И тотчас мужское население разломилось на две шеренги. Они разошлись в разные стороны и с криком «ура» двинулись друг на друга.

— Не выдавай, Прокудин! — выла левая шеренга. — Бей их, сукиных сынов, в нашу голову!!!

— Бей! Эй, эй! — разнесли перелески.

Шеренги сошлись, и первой жертвой силача Прокудина стал тот же бедный Зоб. Как ни били со всех сторон Прокудина, он дорвался до зобовой скулы и так тяжко съездил его, поддав еще в то место, на котором Козий Зоб заседал обыкновенно на общих собраниях сельсовета, что Зоб моментально вылетел из строя. Его бросило головой вперед, а ногами по воздуху, причем из кармана Зоба выскочило шесть двугривенных, изо рта два коренных зуба, из глаз искры, а из носа — темная кровь.

— Братья! — завыла правая шеренга. — Неужто поддадимся?

Кровь Зоба возопияла к небу, и тотчас получилось возмездие.

Стены сошлись вплотную, и кулаки забарабанили, как цепы на гумне. Вторым высадило из строя Васю Клюкина, и Вася физиономией проехался по земле, ободрав как первую, так и вторую. Он лег рядом с Зобом и сказал только два слова:

— Сапоги вдове...

Без рукавов и с рваным в клочья задом вылетел Птахин, повернулся по оси, ударил кого-то по затылку, но мгновенно его самого залепило плюхою в два аршина, после чего он рявкнул:

— Сдаюсь! Света Божьего не вижу...

И перешел в лежачее положение.

За околицей тревожно взвыли собаки, легонько начали повизгивать бабы-зрительницы.

И вот, в манишке, при галстуке и калошах, показался, сияя празднично, местный фельдшер Василий Иваныч Талалыкин. Он приблизился к кипящему бою, и глазки его сузились. Он потоптался па месте, потом нерешительно рукою дернул себя за галстук, затем более решительно прошелся по пуговицам пиджака, разом скинул его и, издав победоносный клич, врезался в битву. Правая шеренга получила подкрепление, и, как орел, бросился служитель медицины увечить своих пациентов. Но те не остались в долгу. Что-то крякнуло, и выкатился вон, как пустая банка из-под цинковой мази, универсальный врач, усеивая пятнами крови зеленую траву.

Часть II. ВЫГНАЛИ

Через два дня в Укоме города Р. появился фельдшер Василий Иванович Талалыкин. Он был в кожаной куртке, при портрете вождя, и сознательности до того много было в его лице, что становилось даже немножко тошно. Поверх сознательности помещался разноцветный фонарь под правым оком фельдшера, а левая скула была несколько толще правой... Сияя глазами, ясно говорящими, что фельдшер постиг до дна всю политграмоту, он приветствовал всех словами, полными достоинства:

— Здравствуйте, товарищи.

На что ему ответили гробовым молчанием.

А секретарь Укома, помолчав, сказал фельдшеру такие слова:

— Пройдемте, гражданин, на минутку ко мне.

При слове «гражданин» Талалыкина несколько передернуло.

Дверь прикрыли, и секретарь, заложив руки в карманы штанов, молвил такое:

— Тут ваше заявление есть о вступлении в партию.

— Как же, как же, — ответил Талалыкин, предчувствуя недоброе и прикрывая лодошкою фонарь.

— Вы ушиблись? — подозрительно ласково спросил секретарь.

— М... м... ушибси, — ответил Талалыкин. — Как же, на притолоку налетел... М-да... Заявленьице. Вот уже год стучусь в двери нашей дорогой партии, под знамена которой, — запел вдруг Талалыкин тонким голосом, — я рвусь всеми фибрами моей души. Вспоминая великие заветы наших вож...

— Довольно, — неприятным голосом прервал секретарь, — достаточно. Вы не попадаете под знамена!

— Но почему же? — мертвея, спросил Талалыкин.

Вместо ответа секретарь указал пальцем на цветной фонарь.

Талалыкин ничего не сказал. Он повесил голову и удалился из Укома.

Раз и навсегда.

Страница 1 из 2

Назад12Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее