Загрузка...
Несчастная — обложка книги
Дата написания1867-12-31
Язык книгиru
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга повествует о судьбе молодого студента Петра Гавриловича, который, познакомившись с богатым служителем двора Фустовым, наблюдает за семейной драмой, в которой участвует дочь Фустова Сусанна. Параллельно рассказывается о жизни рассказчицы, связанной с раненым фавором Мишелем, и о её конфликте с господином Ратчем. В итоге Сусанна умирает, а рассказчица переезжает в Петербург, оставляя за собой память о несчастной любви и социальных ограничениях.

Главный конфликт / проблема

Несчастная любовь и социальные ограничения, влияющие на судьбу главных персонажей

Ключевые идеи

  • Встреча с Фустовым и влияние музыки на эмоциональное состояние
  • Семейные тайны и конфликт между поколениями
  • Любовь, предательство и жестокость господина Ратча
  • Трагическая смерть Сусанны и её влияние на главную героиню
  • Социальные ограничения и личные трагедии

Вывод

Книга показывает, как личные трагедии и социальные барьеры формируют судьбу людей, оставляя их несчастными

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся русской классической литературой
  • Люди, изучающие психологию и влияние общества на личность

Главные темы

  • Несчастная любовь
  • Социальные ограничения
  • Семейные конфликты

Персонажи

  • Петр Гаврилович — Молодой студент, живущий у тети, наблюдает за жизнью в Москве и знакомится с Фустовым
  • Сусанна Ивановна — Молодая женщина, скрывающая печаль и семейные тайны, возможно, погибла от самоубийства
  • Александр Давыдович Фустов — Богатый, талантливый, но скромный человек, любитель музыки и искусства
  • Иван Демьяныч Ратч — Старый человек, любитель музыки, часто устраивает концерты, контролирует рассказчика, становится всё более жестоким, захватывает рассказчика, заставляет говорить о чувствах и держит её под надзором
  • Рассказчик — Женщина-рассказчик, чья жизнь переплетается с судьбой Мишеля, фавора, тяжело ранен и лечится у Семена Матвеича. После ухода Мишеля становится лектрисой у сына Семена, но её отношения с господином Ратчем становятся напряжёнными: он контролирует её, заставляет говорить о чувствах и держит под надзором. В итоге она узнаёт, что должна быть женой Мишеля, но Семен не разрешает это
  • Семен Матвеич — Лечит Мишеля, назначает рассказчику работу, обсуждает её судьбу с Ратчем
  • Мишель — Тяжело ранен в результате нападения, лечится у Семена, позже уходит
  • Элеонора Карповна — Чистоплотная и заботливая женщина, владеющая домом

Цитаты

  • Бросили ломаться
  • Он не пришел!

Сводка по автору из Wikidata

1818–1883. 伊万·谢尔盖耶维奇·屠格涅夫. русский писатель, поэт, публицист, драматург и переводчик (1818—1883)

Читать онлайн

Страница 3 из 23

- Dem Victor kann ich nicht kommandieren, Иван Демьяныч. Sie wissen wohl! 3 - проворчала Элеонора Карповна.

Я посмотрел на Фустова, как бы желая окончательно добиться от него, что заставляло его посещать подобных людей... но в эту минуту вошла в комнату девушка высокого роста в черном платье, та старшая дочь г. Ратча, о которой упоминал Фустов... Я понял причину частых посещений моего приятеля. VII

Помнится, где-то у Шекспира говорится о "белом голубе в стае черных воронов"; подобное впечатление произвела на меня вошедшая девушка: между окружавшим ее миром и ею было слишком мало общего; казалось, она сама втайне недоумевала и дивилась, каким образом она попала сюда. Все члены семейства г. Ратча смотрели самодовольными и добродушными здоровяками; ее красивое, но уже отцветающее лицо носило отпечаток уныния, гордости и болезненности. Те, явные плебеи, держали себя непринужденно, пожалуй грубо, но просто; тоскливая тревога сказывалась во всем ее несомненно аристократическом существе. В самой ее наружности не замечалось склада, свойственного германской породе: она скорее напоминала уроженцев юга. Чрезвычайно густые черные волосы без всякого блеска, впалые, тоже черные и тусклые, но прекрасные глаза, низкий выпуклый лоб, орлиный нос, зеленоватая бледность гладкой кожи, какая-то трагическая черта около тонких губ и в слегка углубленных щеках, что-то резкое и в то же время беспомощное в движениях, изящество без грации... в Италии все это не показалось бы мне необычайным, но в Москве, у Пречистенского бульвара, просто изумило меня! Я встал со стула при входе ее в комнату: она бросила на меня быстрый неровный взгляд и, опустив свои черные ресницы, села близ окна, "как Татьяна" (пушкинский Онегин был тогда у каждого из нас в свежей памяти). Я взглянул на Фустова, но

1 Коля, сиди смирно, не болтан ногами! (нем.)

2 Виктор такой гуляка! (нем..}

8 Виктору я не могу приказывать, вы это хорошо знаете! (нем.)

мой приятель стоял ко мне спиной и принимал чашку чаю из пухлых рук Элеоноры Карповны. Еще заметил я, что вошедшая девушка внесла с собою струю легкого физического холода... "Что за статуя"?- подумалось мне. VIII

- Петр Гаврилыч! - загремел г. Ратч, обращаясь ко мне,- позвольте вас познакомить с моей... с моим... с моим нумером первым, ха-ха-ха! с Сусанной Ивановной!

Я молча поклонился и тотчас же подумал: "Вот, и имя ее тоже не под стать другим", а Сусанна слегка приподнялась, не улыбаясь и не разжимая крепко стиснутых рук.

- А что же дуэтец? - продолжал Иван Демьяныч.- Александр Давыдыч? а! благодетель! Цитра ваша у нас осталась, а фагот я уже из футляра вынул. Насладим ушеса честной компании! (Г-н Ратч любил уснащать свою русскую речь; у него то и дело вырывались выражения, подобные тем, которыми испещрены все ультранародные стихотворения князя Вяземского: "дока для всего" вместо "на все", "здесь нам не обиход", "глядит в угоду, не напоказ", и т. п. Помнится, однажды Иван Демьяныч, увлеченный своею любовью к бойким словам с энергическим окончанием, стал уверять меня, что у него в саду везде известняк, хворостняк и валежняк.) Так как? Идет? - воскликнул Иван Демьяныч, видя, что Фустов не возражает.- Колька, марш в кабинет, тащи сюда пюпитры! Ольга, волоки цитру! Да свечек к пюпитрам соблаговоли, благоверная! (Г-н Ратч вертелся по комнате, как кубарь.) Петр Гаврилыч, вы любите музыку, ась? А коли не любите, беседой займитесь, только, чур, под сурдинкой! Ха-ха-ха! И где этот шут Виктор пропадает? Послушал бы тоже! Вы его, Элеонора Карповна, совсем разбаловали!

Элеонора Карповна вся вспыхнула.

- Aber was kann ich denn', Иван Демьяныч...

- Ну, хорошо, хорошо, не клянчи! Bleibe ruhig, hast ver-standen? 2 Александр Давыдыч! милости просим!

Дети немедленно исполнили приказание родителя, пюпитры воздвиглись, началась музыка. Я уже сказал, что Фустов отлично играл на цитре, но на меня этот инструмент постоянно производил впечатление самое тягостное. Мне всегда чудилось и чудится доселе, что в цитре заключена душа дряхлого жида-ростовщика и что она гнусливо ноет и плачется на безжалостного виртуоза, заставляющего ее издавать звуки. Игра г. Ратча также не могла доставить мне удовольствие; к тому ж его внезапно побагровевшее лицо со злобно вращавшимися белыми глазами приняло зловещее выражение: точно он собирался убить кого-то своим фаготом и

1 А что я могу поделать? (нем.) ' Успокойся, поняла? (нем.)

заранее ругался и грозил, выпуская одну за другою удавленно хриплые, грубые ноты. Я присоседился к Сусанне и, выждав первую минутную паузу, спросил ее, так же ли она любит- музыку, как ее батюшка?

Она отклонилась, как будто я толкнул ее, и промолвила отрывисто:

- Кто?

- Ваш батюшка,- повторил я,- господин Ратч.

- Господин Ратч мне не отец.

- Не отец? Извините меня... Я, должно быть, не так понял... Но мне помнится, Александр Давыдыч...

Сусанна посмотрела на меня пристально и пугливо.

- Вы не поняли господина Фустова. ГосподинРатч мойвотчим. Я помолчал.

- И вы музыки не любите? - начал я снова. Сусанна опять глянула на меня. Решительно, в ее глазах было что-то одичалое. Она, очевидно, не ожидала и не желала продолжения нашего разговора.

- Я вам этого не сказала,- медленно произнесла она.

- Tpv-ту-ту-ту-ту-у-у...-со внезапною яростью пробурчал фагот, выделывая окончательную фиоритуру. Я обернулся, увидал раздутую, как у удава, под оттопыренными ушами, красную шею г. Ратча, и очень он мне показался гадок.

- Но этого... инструмента вы, наверно, не любите,-сказал я вполголоса.

- Да... я не люблю,- отвечала она, как бы поняв мои тайный намек.

"Вот как!" - подумал я и словно чему-то обрадовался.

- Сусанна Ивановна,- проговорила вдруг Элеонора Кар-повна на своем немецко-русском языке,- музыку очень любит и очень сама прекрасно играет на фортепиано, только она не хочет играть на фортепиано, когда ее очень просят играть.

Сусанна ничего не ответила Элеоноре Карповне - она даже не поглядела на нее и только слегка, под опущенными веками, повела глазами в ее сторону. По одному этому движению,- по движению ее зрачков,- я мог понять, какого рода чувства Сусанна питала ко второй супруге своего вотчима... И я опять чему-то порадовался.

Между тем дуэт кончился. Фустов встал и, нерешительными шагами приблизившись к окну, возле которого мы сидели с Сусанной, спросил ее, получила ли она от Ленгольда ноты, которые тот обещался выписать из Петербурга.

- Попурри из "Роберта-Дьявола",- прибавил он, обращаясь ко мне,- из той новой оперы, о которой теперь все так кричат.

- Нет, не получила,- отвечала Сусанна и, повернувшись лицом к окну, поспешно прошептала: - Пожалуйста, Александр Давыдыч, прошу вас, не заставляйте меня играть сегодня! я совсем не расположена.

- Что такое? "Роберт-Дьявол" Мейербера! - возопил подошедший к нам Иван Демьяныч,- пари держу, что вещь отличная! Он жид, а все жиды, так же как и чехи, урожденные музыканты! Особенно жиды. Не правда ли, Сусанна Ивановна? Ась? Ха-ха-ха-ха!

Страница 3 из 23

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее