Загрузка...
Арсена Гийо — обложка книги
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
новеллаМеримеАрсена Гийофранциябуржуазиярелигиозное ханжествосоциальная критикапарижэгоизмсочувствие

Описание

Книга раскрывает внутренний конфликт богачки госпожи де Пьен, которая, наблюдая за бедной молодой женщиной, осознаёт, что её благотворительность поверхностна, и в итоге видит, как её собственная щедрость может стать искренней, когда она сталкивается с смертью и прощением в последней жизни Арсены Гийо.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между внешней благочестивостью госпожи де Пьен и её внутренним чувством ответственности перед бедными

Ключевые идеи

  • Благотворительность как проявление внутренней морали и самокритики.
  • Контраст между богатством и бедностью в парижском обществе.
  • Смерть как неизбежный конец, но оставляющая память и чувства
  • Роль религиозного утешения и поддержки близких в критический момент

Вывод

Книга приводит к осознанию, что истинная доброта требует искренних действий и прощения, а память о тех, кого мы любили, живёт через наши поступки.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся этикой благотворительности
  • Религиозные практики и духовные поиски
  • Психология человеческих отношений

Главные темы

  • Благотворительность и её истинный смысл
  • Смерть и прощение

Персонажи

  • Арсена Гийо — Находится в критическом состоянии, испытывает боль, но сохраняет чувство любви и прощения.
  • Госпожа де Пьен — Богатая, но чувствующая внутренний конфликт относительно своей щедрости и роли в обществе. Обеспечивает эмоциональную поддержку, держит Арсену за руку, говорит слова утешения.
  • Макс — Приходит к кровати, приносит карту Греции, шепчет «Не надо читать сегодня», выражает сочувствие после смерти.
  • Аббат Дюбиньон — Выражает утешение, спрашивает о прощении, произносит религиозные слова.
  • Сторож — Наблюдатель, который помогает молодым женщинам и передаёт их просьбы госпоже.
  • Молодая женщина — Показывает скромность и нужду, оставляя монету и хлеб.
  • Сиделка — Уведомляет о смерти Арсены, поднимает табакерку к её губам.
  • Нарратор — Обращается к читателю, упоминает могилу и надпись, подчеркивая память о Арсене.

Цитаты

  • Скажите, пожалуйста, сударыня, — спросила она тихим мелодичным голосом и с застенчивой улыбкой, — скажите, пожалуйста, к кому надобно обратиться, чтобы поставить свечу?
  • Да ведь это госпожа де Пьен, — подумал сторож, останавливаясь у входа в капеллу.
  • Не надо читать сегодня.
  • Я любила!

Сводка по автору из Wikidata

1803–1870. Prosper Mérimée. французский писатель и переводчик

Читать онлайн

Страница 1 из 15

Annotation

Новелла «Арсена Гийо» — произведение, в котором сливаются воедино основные идейные мотивы Мериме-новеллиста: изображение отталкивающего эгоизма, который скрывается за лицемерной маской добропорядочных представителей и представительниц буржуазного общества, осуждение религиозного ханжества, сочувствие человеку из народа. Главный персонаж «Арсены Гийо» — это жительница столицы Франции, одна из бесчисленных жертв буржуазной цивилизации, представительница парижского «дна».

Разоблачительная новелла Мериме была воспринята светским обществом как дерзкий вызов, как громкая пощечина. Ханжи, святоши и блюстители светских приличий завопили о безнравственности и нарушении жизненной правды. Академики, которые за день до выхода в свет «Арсены Гийо» подали свои голоса за Мериме на выборах во Французскую Академию, теперь осуждали писателя и открещивались от него.

Проспер Мериме

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

Проспер Мериме Арсена Гийо

Σέ Πάρις χαί Φοϊβος Άπόλλω

Έσυλόν έόντ, όλέσωσιν ένί Σχαιήσί ποληοιν.

(Hom. II., XXII, 360)[1]

Глава первая

Поздняя обедня только что отошла у св. Роха, и сторож ходил как обычно по храму и закрывал опустевшие капеллы. Он уже собрался задвинуть решетку одного из этих прибежищ, для избранных, где иным набожным дамам разрешается за особую плату молиться отдельно от прочих прихожан, как вдруг заметил, что там еще находится какая-то женщина: склонив голову на спинку стула, она, казалось, была погружена в глубокое раздумье. «Да ведь это госпожа де Пьен», — подумал сторож, останавливаясь у входа в капеллу. Г-жа де Пьен была хорошо известна сторожу. В те годы[2] набожность почиталась немалой добродетелью светской женщины, молодой, богатой, хорошенькой, которая дарила церкви хлеб для торжественных месс, жертвовала алтарные покровы, раздавала щедрую милостыню руками своего духовника и, не будучи замужем за правительственным чиновником и не состоя при супруге дофина[3], ничего не выигрывала от посещения церковных служб, кроме спасения своей души. Такова была и г-жа де Пьен.

Сторож очень торопился к обеду, ибо такие люди, как он, обедают в час дня, но все же не посмел нарушить благочестивые размышления особы, столь уважаемой в приходе св. Роха. Итак, он удалился, громко стуча по плитам своими стоптанными башмаками, не без надежды на то, что, обойдя еще раз церковь, найдет капеллу пустой.

Он уже миновал клирос, когда в церковь вошла молодая женщина и стала прохаживаться по одному из боковых приделов, с любопытством смотря по сторонам. Скульптурные украшения алтаря, чаша со святой водой, фрески с изображением крестного пути — все это казалось ей столь же странным, сколь странным показались бы вам, сударыня, михраб[4] или надписи в какой-нибудь каирской мечети. Женщине было лет двадцать пять, однако надо было внимательно посмотреть на нее, чтобы сказать это, иначе она могла показаться старше. Хотя ее черные глаза ярко блестели, но они ввалились, и под ними залегли синеватые тени, матово-белое лицо и бескровные губы выдавали перенесенные страдания, и в то же время что-то дерзко-веселое во взгляде не вязалось с этой болезненной внешностью. В туалете ее вы заметили бы странную смесь небрежности и изысканности. Розовая шляпка с искусственными цветами скорее подошла бы к незатейливому вечернему туалету. Длинная кашемировая шаль — наметанный взгляд светской женщины не преминул бы отметить, что она приобретена из вторых рук — прикрывала помятое платье из ситца по двадцать су за локоть. Наконец только мужчина сумел бы оценить ее ножки в бумажных чулках и прюнелевых ботинках, исходившие, по-видимому, немало улиц на своем веку. Вы, конечно, помните, сударыня, что в те годы асфальт еще не был изобретен.

Эта женщина, общественное положение которой вы, вероятно, отгадали, подошла к капелле, где все еще находилась г-жа де Пьен, в смущении, в растерянности посмотрела на молящуюся и заговорила с ней лишь тогда, когда та встала, собираясь уйти.

— Скажите, пожалуйста, сударыня, — спросила она тихим мелодичным голосом и с застенчивой улыбкой, — скажите, пожалуйста, к кому надобно обратиться, чтобы поставить свечу?

Эта речь прозвучала столь необычно для слуха г-жи де Пьен, что поначалу она ничего не поняла и попросила повторить вопрос.

— Да, мне хотелось бы поставить свечку святому Роху, но я не знаю, кому отдать за нее деньги.

Госпожа де Пьен не разделяла эти простонародные суеверия — ее благочестие было достаточно просвещенным. Но она все же уважала их, ибо есть нечто трогательное в любой форме поклонения, какой бы примитивной она ни была. Подумав, что речь идет о каком-нибудь обете, и не решаясь по своему милосердию сделать из внешности молодой женщины в розовой шляпке те выводы, к которым вы, вероятно, не побоялись прийти, она указала ей на приближавшегося сторожа. Незнакомка поблагодарила ее и поспешила навстречу этому человеку — тот, видимо, понял ее с полуслова.

Пока г-жа де Пьен закрывала молитвенник и поправляла вуалетку, она успела заметить, что молодая женщина достала из кармана маленький кошелек, вынула из кучи мелочи единственную пятифранковую монету и вручила ее сторожу, давая ему шепотом подробные наставления, которые он выслушал с улыбкой.

Обе они одновременно вышли из церкви, но женщина, поставившая свечку, очень торопилась, и г-жа де Пьен вскоре потеряла ее из виду, хотя и шла вслед за ней. На углу улицы, где она жила, г-жа де Пьен снова встретила ее. Под своей поношенной шалью незнакомка прятала четырехфунтовый хлеб, только что купленный в соседней лавочке. Увидев г-жу де Пьен, она опустила голову, невольно улыбнулась и ускорила шаг. Ее улыбка говорила: «Что правда, то правда, я бедна. Смейтесь надо мной. Я и сама понимаю, что не ходят за хлебом в розовой шляпке и кашемировой шали». Эта смесь ложного стыда, смирения и веселости не ускользнула от г-жи де Пьен. Она с грустью подумала о вероятном общественном положении этой девушки. «Ее благочестие, — сказала она себе, — похвальнее моего. Несомненно, отданная ею монета — жертва во сто крат большая, чем все то, что я уделяю от своих щедрот беднякам, ни в чем себе не отказывая».

Затем она вспомнила о двух лептах бедной вдовицы[5], более угодных богу, нежели великолепные приношения богачей. «Я делаю слишком мало добра, — подумала г-жа де Пьен, — я не делаю всего, что могла бы делать». Мысленно осыпая себя упреками, которых она отнюдь не заслуживала, г-жа де Пьен вернулась домой. Свеча, четырехфунтовый хлеб, а главное, единственная пятифранковая монета, принесенная в дар святому, запечатлелись в ее памяти вместе с обликом молодой женщины, которую она сочла образцом благочестия.

Страница 1 из 15

Назад1215Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее