Загрузка...
Эмигранты — обложка книги
Дата написания1930-12-31
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Книга описывает судьбы белых эмигрантов в послевоенной Европе, их политические интриги, попытки поддержать белое движение и борьбу с большевиками, завершаясь расследованием и судебным процессом.

Главный конфликт / проблема

соперничество между белыми эмигрантами и большевиками за контроль над Россией и влияние в Европе

Ключевые идеи

  • Поствоенный Париж переживает экономический и социальный кризис
  • Белые эмигранты сталкиваются с трудностями адаптации и ищут новые возможности
  • Политические интриги и международные договоры влияют на судьбы персонажей
  • Убийства в Стокгольме и их расследование
  • Влияние Лиги Наций и Версальского договора на мировую политику
  • Планируемая поездка в Стокгольм как центр политических и экономических сделок
  • Опасности и интриги, связанные с нефтяными интересами и влиянием европейских держав
  • Британская двойная политика в русской гражданской войне
  • Необходимость международной поддержки Белого движения
  • Идеологический конфликт между революцией и контрреволюцией
  • Сеть шпионов и дипломатических контактов в послевоенной Европе
  • Финансовые схемы и покупка средств массовой информации как инструмент влияния

Вывод

показывает, что попытки белых эмигрантов сохранить власть привели к насилию, коррупции и судебному преследованию, а также к разрушению личных отношений

Кому полезна

  • историки и студенты истории
  • читатели, интересующиеся русской эмиграцией и политическими интригами
  • люди, интересующиеся ролью журналистики в политике

Главные темы

  • послевоенный Париж и международные конференции
  • политические и экономические интриги белых эмигрантов
  • конфликт между белыми и большевиками
  • роль журналистики и расследования
  • правовые и моральные дилеммы

Персонажи

  • Хаджет Лаше — Опытный стратег, лидер группы, использует насилие, стремится к победе белых войск, критически относится к британской двойной политике, имеет связи с французским посольством, хочет купить газету «Скандинавский листок», финансирует белую армию, участвует в похищении Леви, требует ключ от сейфа, получает приговор.
  • Налямов — Участвует в обсуждениях, организует встречи и поездки, расследует заговор, встречает Бистрема, помогает раскрыть убийства, посещает Веру Юрьевну, пишет статьи.
  • Вера Юрьевна — Страхует от угроз Хаджета Лаше, обсуждает условия работы, живёт в даче, становится жертвой насилия, наблюдает за совещанием, её присутствие добавляет хаоса.
  • Александр Левант — Организует сделки, укрепляет позиции России в Париже, координирует встречи, скептически относится к планам, но поддерживает усилия группы.
  • Леви Левицкий — Финансовый ресурс, привлекается к плану, захватывают, пытаются заставить раскрыть тайну сейфа, отказывается сотрудничать, утверждает, что не является большевиком.
  • Бистрем — Рассказывает о финансовых махинациях, помогает Налямову в расследовании, участвует в обыске и судебном процессе, столкнулся с конфликтом на границе, арестован Ивановым.
  • Чермоев — Участвует в обсуждении продажи нефтяных земель, обеспечивает финансовую поддержку и логистику.
  • Мантаев — Участвует в обсуждении нефтяных сделок и политических планов.
  • Детердинг — Обсуждает вопросы финансирования и поставок.
  • Генерал Сметанников — Пытается получить поддержку союзников для борьбы с большевиками.
  • Генерал Гиссер — Участвует в обсуждении плана и предоставляет информацию о ценностях.
  • Эттингер — Участвует в похищении и пытках Леви, проявляет агрессию.

Цитаты

  • Ландрю казнили в Версале, куда устремились еще с вечера толпы шикарных парижан.
  • Победа Франции.
  • «Непонятнее всего, что я – живу… Вот этого раньше никак бы не могла представить…»
  • «Нефть – кровь цивилизации.»
  • «Британская двойная политика… они до какой-то черты поддерживают нас, даже толкают на борьбу…»
  • «Революция и контрреволюция качаются вверх и вниз, как отрезки одной и той же волны…»
  • «Покупка газеты – это не просто бизнес, это контроль над информацией»
  • «В Петрограде осталось всего около семисот тысяч жителей, остальные разбежались или вымерли»
  • «Мы получили от генерала Трепова семьдесят две тысячи крон, от принца Ольденбургского пятнадцать тысяч крон и триста тысяч думских рублей. Эти суммы целиком поступили в распоряжение генерала Сметанникова для внутренней подрывной работы в России.»
  • «План Лиги: изъять документы и ценности, которые находятся у большевиков в Стокгольме, и передать их американской миссии для финансирования белой гвардии.»

Сводка по автору из Wikidata

1882–1945. Алексе́й Никола́евич Толсто́й. русский и советский писатель, общественный деятель

Читать онлайн

Страница 1 из 80

Annotation

Трагическая и противоречивая картина жизни представителей белой эмиграции изображается в замечательной повести Алексея Толстого «Эмигранты», захватывающий детективно-авантюрный сюжет которой сочетается с почти документальным отражением событий европейской истории первой половины XX века.

Алексей Николаевич Толстой

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

Алексей Николаевич Толстой Эмигранты

Факты этой повести исторически подлинны, вплоть до имен участников стокгольмских убийств. Профессор Стокгольмского университета сообщил мне подробности этого забытого дела. Остальные персонажи и сцены взяты по возможности документально из материалов, из устных рассказов и личных наблюдений. В первой редакции эта повесть называлась «Черное золото».

А. Толстой

1

Летом тысяча девятьсот девятнадцатого года ветер с океана приносил короткие ливни, солнце сквозь разрывы облаков освещало мокрые асфальты Парижа, бульвары, каштановые аллеи, аспидные крыши, полосатые парусины над столиками кабачков, потоки потрепанных автомобилей, снова вернувшихся с полей войны к услугам парижан и иностранцев.

Город испускал сложное благоухание. Центральные бульвары пахли бензином и духами, боковые улички – ванилью, овощами, винными лавками, непроветренными постелями, гигантские железо-стеклянные рынки – всеми дарами моря и земли. В старых, взбирающихся на холмы извилистых улицах, где жили те, чье мускульное напряжение наполняло город золотом и роскошью, пахло жареной картошкой, мокрыми опилками кабачков, ацетиленовыми фонарями уличных палаток, где жарились вафли и крутились пестрые рулетки.

Ветер с востока, с полей войны, разгонял пленительную лазурь полутеней, солнце жгло зеркальный асфальт, сухо шелестела каштановая листва, лоснились потом проборы у толстеньких гарсонов, смахивающих салфетками пыль с мраморных столиков на тротуарах, нездоровье проступало на женских лицах, загримированных с послевоенной решительностью, нехорошее возбуждение – на лицах юношей, свинцовая усталость – под седыми усами у стариков.

Ветер с полей войны, где под тонким слоем земли еще не кончили разлагаться пять миллионов трупов промежуточного поколения французов, немцев, англичан, африканцев, нагонял на город тление. Оно приносило странные заболевания, поражавшие Париж комбинированными карбункулами, рожей, гнилостными воспалениями, нарывами под ногтями, неизученными формами сыпи.

Мертвые, как могли, участвовали в виде стрептококковой пыли в послевоенном празднике живых. Слезы все были пролиты, траур остался лишь в черных оттенках мужских галстуков, женщины обнажились по пояс, и город с часу дня до розовой зари надрывающе пел саксофонами.

Всюду, где был квадратный метр свободной площади, взвывала стальная пластинка флексотона, мурлыкала скрипка, хрипела кривая дудка, стучали дощечки, бухал турецкий барабан, и демобилизованный, плотно прижимая к себе растопыренными пальцами женщину, шаркал и шаркал подошвами…

Каждый демобилизованный не прочь был бы устроить веселенькое побоище по возвращении с войны. В конце концов, покуда дураки сидели в окопах, умные не теряли времени в тылу. Но власть предоставила вернувшимся «защитникам отечества» лишь мирным путем отыскивать себе место в жизни. Все было ново, потрясено, сдвинулось, перемешалось. Франк падал, цены росли.

Руки, привыкшие к винтовке, не легко протягивались в окошечко кассира за скудной субботней выручкой. Что ни говори о прекрасной родине, а ухлопать такую уйму народа, чтобы вновь одним – с парусиновым свертком инструментов на плече благонамеренно шагать в дымах рассвета к гудкам кирпичных корпусов, другим – проноситься по тем же мостовым в шикарных машинах (сонные морды, завядшие бутоньерки, смятые груди смокинговых рубашек), – тут можно было задуматься: «Так что же, выходит – ты чужое счастье купил своей кровью? Дурак же ты, Жак!»

Правительство, обеспокоенное настроениями рабочих кварталов, стремилось сгладить остроту: около миллиарда франков было отпущено на стабилизацию цены на превосходный белый хлеб. Двести тысяч франков взлетело вечером четырнадцатого июля с мостов Парижа пышными ракетами, огненными дождями, павлиньими хвостами в черно-лиловое небо. Ежедневно все восемьдесят столичных газет раскрывали таинственные преступления, жуткие убийства – трупы в багажных корзинах, головы, выловленные в Сене. Удалось потрясти воображение сексуально-кровавым процессом Ландрю: этот второй Рауль Синяя Борода заманил на свою дачу двенадцать женщин, ограбил, задушил и сжег их в печи. Ландрю казнили в Версале, куда устремились еще с вечера толпы шикарных парижан. Коротая теплую ночь на площади перед гильотиной, они веселились, как дети. Звезда эстрады, Мистангет, плясала на верху лимузина. На рассвете палач, в черном сюртуке, в цилиндре, появился рядом с двумя столбиками, где наверху поблескивал треугольник ножа, – палач дал знак. Из тюрьмы выволокли упирающегося лысого человека со всклокоченной черной бородой… Несколько секунд – и он привязан под ножом, он вздрагивает икрами. Палач нажимает кнопку, глухой стук ножа, голова Ландрю отскакивает в корзину. Туда же палач, сняв осторожно, бросил белые перчатки. Приподнял цилиндр. Рукоплескания…

Организованы были экскурсии на развороченные поля сражений, где торчали обломки городов и ряды деревянных крестов пропадали за горизонтом. Ни травинки, ни птиц, ни насекомых – почва была еще пропитана нарывным газом. За двадцать франков можно было поглядеть на места гибели пяти миллионов человек.

Эти экскурсии подготовляли общественное мнение: Совет Десяти медлил с подписанием мира, – Германию ожидала суровая кара. Двадцать семь стран и народов, воевавших против Германии, послали представителей на парижскую мирную конференцию, в ней выделилось ядро из пяти великих держав – Совет Десяти. Во главе стоял президент США – Вудро Вильсон. Он привез из Вашингтона четырнадцать пунктов вечного мира для человечества. Эти четырнадцать заповедей из страны, которая загребла все золото Европы, должны были восстановить дух христианства, мирные рынки и свободу торговли на суше и море.

Четыре остальные державы – Франция (представитель Жорж Клемансо), Англия (Ллойд-Джордж), Италия (барон Сонино) и Япония (барон Макино) – готовились вонзить зубы в колонии и богатства Германии и ее союзниц. Их волчий аппетит президент Вильсон упрямо пытался ограничить бесплодными, как англосаксонское воскресенье, проповедями о победе добра над злом. Премьер-министры четырех держав задыхались от негодования. Не подымайся за его спиной из-за океана такая распухшая золотом махина – США, они давно бы вышвырнули за дверь этого Божьего посланника с его квакерской шляпой и тощими брюками.

Непримиримее всех, мстительнее, жаднее была Франция. Она готовилась к огромному индустриальному подъему: приобретая Эльзас и Лотарингию, оккупируя угольные богатства Рейна, захватывая африканские колонии, Франция намеревалась занять место Германии в промышленности.

Страница 1 из 80

Назад1280Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее