Книга повествует о падении Сатаны, создании мира, искушении Адама и Евы, битвах ангелов и падших, а также о пути спасения через Иисуса и последующие видения будущего.

Главный конфликт / проблема

Битва между Сатаной и Богом за власть и спасение человечества

Ключевые идеи

Падение Сатаны и ангелов с небес в ад.
Создание совета падших ангелов и обсуждение дальнейших действий.
Планирование исследования нового мира как способа вернуть власть.
Божественная справедливость и милосердие взаимосвязаны; жертва Иисуса необходима для искупления человеческого греха.
Сатана использует обман и облик, чтобы проникнуть в Эдем и искушать человека, но ангелы защищают сад.
Свобода воли человека позволяет ему выбирать, но при этом он подвержен соблазну, что приводит к падению.
Свобода воли и её опасности
Сатана как падший ангел и источник зла
Рафаил как учитель и посредник
Битва ангелов и сатанинских сил как символ борьбы добра и зла
Мессия как победитель и исполнитель Божьей воли
Божественное творение мира в шесть дней и роль Сына Божия.

Вывод

Книга приводит к выводу, что спасение возможно через веру и послушание, а зло может быть победлено, но требует жертв и смирения

Кому полезна

Духовно-исследователи
Теологи
Читатели, интересующиеся религиозной литературой

Главные темы

Битва между добром и злом
Сотворение и падение
Путь спасения

Персонажи

Сатана — Лидер восстания против Бога, стремится вернуть власть и исследовать новый мир. Планирует проникнуть в Эдем, наблюдает Адама и Еву, разрабатывает план искушения, пытается обмануть ангелов. Соблазняет ангелов, создает дьявольские машины. Использует змею как средство, возвращается в Рай ночью, вводит змею в спящую змею, соблазняет Еву, и позже строит мост через хаос.
Бог — Сидит на престоле, наблюдает за миром, объявляет план спасения, требует справедливости и милосердия. Ведёт процесс творения, даёт указания Сыну Божию и Рафаилу. Объявляет, что ангелы не могли предупредить, посылает Сына, судит.
Адам — Живет в Эдеме, наслаждается садом, не ест плоды Древа познания. Покорный и любящий, стремится понять зло и сохранить покорность. Живёт в Эдеме, интересуется творением и движением небесных тел. Адам соглашается с Ева, съедает плод, покрывает наготу, конфликтует с Ева. Покорный и смирный, принимает божественное решение о покидании Рая, ищет понимания и спасения.
Ева — Живёт в Эдеме, наслаждается садом, не ест плоды Древа познания. Беспокойная, переживает сон о запретном дереве. Ева желает испытать свою силу, соглашается с змеей, съедает плод, передаёт Адаму, покрывает наготу, участвует в конфликте с Адамом. Смирная и верная, принимает решение покинуть Рай, поддерживает Адама.
Сын Божий (Иисус) — Восхваляет Отца, добровольно предлагает Себя как жертву, воплощается и становится спасителем. Нисходит, объявляет приговор, проявляет милосердие. Ведёт победу над сатанинскими войсками, возвращается к Отцу.
Михаил — Ведёт войну ангелов, участвует в битве. Посланник Бога, который удаляет грешников из Рая и раскрывает видения будущего.
Рафаил — Объясняет Адаму природу Сатаны и важность покорности. Рассказывает о сотворении мира, отвечает на вопросы Адама, советует сосредоточиться на полезных знаниях.
Гавриил — Союзник Михаила в битве.
Уриил — Охраняет Эдем, отгоняет Сатану, поддерживает порядок.
Абдиил — Верный ангел, защищает порядок.
Вельзевул — Служит советником, участвует в планировании действий.
Молох — Поддерживает идею открытой войны против небес.

Цитаты

"Ужели это ты? О, как ты пал!"
"Великий Враг…"
«Единородный Сын мой, видишь ярость, с которой мчится неприятель Наш?»
«Свое изрек Ты слово, Отче: должен помилован быть человек. Ужель путей к тому не сыщет милосердье, которое всегда свой путь находит?»
"Сатана, из Ада ускользнув и долгий путь пройдя сквозь бездну мрака, творит в Раю, – как ночью он смущал Чету людей, как в их лице намерен он разом погубить весь род людской."
"Мессия, в полном могуществе своего Отца, прибывает к месту сражения и, приказав легионам стоять спокойно, въезжает с громом на Своей колеснице в среду врагов и преследует их, бессильных сопротивляться Ему, до стен Неба; стены раскрываются, и враги в ужасе и смятении падают в уготованную им в качестве кары бездну."
«Не откажу тебе и в этой скромной просьбе. Как, однако, о дивных Всемогущего делах я расскажу достойными словами?»
«Пускай произведет вода отныне из икры обильной ползущих и плывущих разных тварей, а земля птиц да родит, которые на крыльях пусть воспарят свободно до небес!»
«Сатана, который обошел всю Землю, обдумывая свой коварный замысел, возвращается ночью под видом тумана в Рай и входит в спящую змею»
«Грех и Смерть, которые до тех пор сидели у врат Ада, узнают об успехе Сатаны в новом мире и о грехе, содеянном человеком; они решаются не сидеть более только в Аду, но последовать за своим господином, Сатаной, в обитель человека.

Сводка по автору из Wikidata

1608–1674. John Milton. английский поэт, политический деятель, мыслитель

Читать онлайн

Страница 1 из 26

Джон Мильтон Потерянный рай

Книга первая

Содержание

Эта первая книга излагает вкратце главный предмет – непослушание человека и потерю вследствие этого Рая, в котором он жил; затем она касается первой причины его падения – змеи или, точнее, Сатаны в образе змеи. Сатана, восстав против Бога и привлекши на свою сторону многие легионы Ангелов, был по повелению Божию низвержен, со всею своей ордой, с Небес в глубокую бездну. Не вдаваясь в описание этого события, поэма быстро переходит к главному действию, изображая Сатану и его Ангелов в Аду, который описывается здесь лежащим не в центре Земли (так как предполагается, что небо и Земля еще не созданы и, конечно, еще не прокляты), а в месте величайшей тьмы, которое лучше всего назвать Хаосом. Здесь Сатана с его Ангелами лежат в пылающем озере, пораженные и оглушенные громом. Через некоторое время он оправляется от своего смущения и обращается к лежащему около него Ангелу, который по чину и достоинству ближе к нему, чем все прочие; они беседуют о своем жалком падении. Сатана пробуждает все свои легионы, которые все еще лежат в беспамятстве. Они встают. Описывается их численность, боевое вооружение; поименовываются их главные вожди, соответствующие идолам, которые впоследствии почитались в Ханаане и соседних странах. Сатана обращается к ним с речью, утешает их надеждой на завладение Небесами снова и в заключение говорит о новом мире и предполагаемом новом роде созданий, согласно древнему пророчеству и рассказам, бытующим на Небесах (дело в том, что, по мнению многих древних Отцов Церкви, Ангелы существовали задолго до появления видимых созданий). Для исследования истинности этого пророчества и для принятия решения, что следует делать ввиду этого, Сатана предлагает собрать великий совет. Его сообщники принимают предложение. Возникает из бездны Пандемониум, дворец Сатаны, внезапно построенный его слугами, и адские вельможи держат в нем свой совет.

О первом непокорстве человека, О запрещенном древе, о плоде, Которого смертельное вкушенье Смерть в мир внесло и с ней все наше горе, С утратою Эдема, до поры, Когда он Величайшим Человеком Нам будет возвращен, когда мы будем Вновь обладать обителью блаженства, — Об этом всем поведай песню, Муза Небесная, которою когда-то Был вдохновлен с таинственных высот Хорива иль Синая древний пастырь, Избраннику-народу рассказавший О первых днях, как Небо и Земля Возникли из Хаоса! Иль, быть может, Живешь ты на Сионской высоте, Иль обитаешь там, где Силоамский Ручей течет у Трона Божества; Где б ни витала ты, я призываю Тебя помочь моей отважной песне, Полет которой гордо воспарит Превыше гор Аонии[1], касаясь Предметов, не достигнутых поднесь Ни прозою, ни звучными стихами. И Ты первей всего, Ты, Вышний Дух, Который сердце чистое всем храмам Предпочитаешь, – Ты меня наставь! Ты знаешь все; в начале всех начал Ты был; подобно матери-голубке, Над выводком любовно распростершей Лелеющие крылья, реял Ты, Творя миры, над бездной бесконечной! О, просвети все, что во мне темно; Что низко, то возвысь, чтоб я, достигнув Вершины долгой повести моей, Мог подтвердить всю Промысла премудрость, Пути Его раскрыть перед людьми. Поведай – ибо ни в эфире Неба, Ни в бесконечной Ада глубине Ничто от взора Твоего не скрыто, — Поведай о причине, побудившей Великих прародителей, блаженством Столь взысканных, любимых Небесами, Поставленных владыками в сем мире, — Внезапно от Создателя отпасть И преступить запрет – запрет единый! Кто их вовлек в постыдный тот мятеж? То Адский Змий был; то его обман Мать рода человеческого лестью Пленил, когда за гордость он свою Со всей толпою Ангелов мятежных Низвергнут был с Небес. На помощь их Надеясь твердо, он мечтал, став выше Князей своих, сравниться со Всевышним, Противостав Ему; честолюбиво Поставив целью Трон и Царство Бога, Повел он нечестивую войну На Небесах и в бой вступил надменно. Но тщетно он пытался! Всемогущий Низверг его во пламени стремглав, Разбитого, сожженного ужасно, С высот Небес в бездонную погибель, Чтоб там лежал в алмазных он цепях, Терзался бы в огне неугасимом За то, что вызвал Вышнего на бой. И девять раз уже сменилось время, Которым смертный мерит день и ночь, Как он со всею ратью побежденной Лежал, вращаясь в пламенной пучине, Сражен и уничтожен, хоть бессмертен. Но худший суд еще был впереди: И мыслью об утраченном блаженстве Терзался он, и болью страшных мук. Вокруг себя водил он взор свой мрачный, В котором отражалось униженье Глубокое, но вместе с тем и гордость Упрямая, и ненависть была; И сколько взор охватывал бессмертный, Он видел вкруг лишь дикую пустыню, Со всех сторон лишь страшную тюрьму, Пылавшую огнем, громадной печи Подобно; но огонь тот был без света, — Он порождал лишь видимую тьму, В которой лишь возможно было видеть Картины горя, области печали И скорбной ночи – край, где никогда Ни мира, ни покоя, ни надежды, Повсюду проникающей, не будет, Где лишь царит мученье без конца И огненный поток, который серой, Горящей вечно и неистощимой, Питается. Таков был тот приют, Который был мятежным уготован Предвечной справедливостью, – темница Отведена в удел им в крайнем мраке, Который от небесного сиянья И Бога трижды столько удален, Как полюс отстоит от центра мира! О, как несходно это место с тем, Отколь они низвергнуты! И вскоре В волнах огня крутящихся он видит Вокруг себя собратий по паденью И узнаёт, что, корчась, рядом с ним Лежит один, к нему из всех ближайший По чину и по преступленью, – тот, Который был известен в Палестине Впоследствии и звался Вельзевулом. К нему-то обратился Архивраг, (На небе имя Сатаны стяжавший), Прервав молчанье страшное вокруг, С такою речью, дерзкой и надменной: «Ужели это ты? О, как ты пал! Как страшно изменился ты, который Сияньем ослепительным своим Превосходил в блаженном царстве света Других, сиявших ярко, мириады! Ты ль это, кто соединен со мной Союзом, мыслью, планами, надеждой, Отвагой в нашем славном предприятьи, А ныне – униженьем и бедой! Теперь ты видишь сам, в какую пропасть С высот Небес низвергнул нас Сильнейший Своим ужасным громом; но дотоле Кто ж знал всю силу этого оружья Жестокого? Однако ж ни оттого, Что пали мы, ни оттого, что далее Еще способен причинить нам в гневе Могучий победитель наш, нисколько Я не раскаюсь и не изменюсь, Хотя б мой внешний образ изменился. Я сохраню навек всю твердость мысли И гордое презренье в оскорбленном Достоинстве моем; я буду тверд Во всем, что мне служило побужденьем, Чтоб против Всемогущего восстать, Что привело бесчисленные рати Вооруженных Духов к состязанью Отважному. Дерзнули эти Духи Власть Вышнего открыто не одобрить И, предпочтя иметь вождем меня, Противостав великой силе силой, В сомнительном бою в равнинах Неба Поколебали Трон Его. Пускай Мы потеряли эту битву – что же? Не все еще потеряно: есть воля Несокрушимая, есть жажда мести, И ненависть бессмертная, и храбрость, Которая вовек не подчинится И не уступит никому, – и мало ль, Что есть неодолимого у нас? И эту нашу славу не исторгнет Ни ярость, ни могущество Его. Склонить главу, молить о милосердьи, Став на колена, и боготворить Владычество Его – Того, Который Недавно сам в той власти усомнился Из страха перед нами, – это было б Действительно позорно; это было б Бесславьем и стыдом гораздо худшим Всего паденья нашего. Судьба Велела, чтоб богов святая сила И сущность их небесная была Неистребима; ныне мы имеем И опыт, нам доставленный событьем Великим тем; оружьем не слабее, Лишь осторожней стали мы теперь; Тем с большею надеждою мы можем Отважиться на вечную войну, Решить ее иль силой, иль коварством, Не примирясь с врагом великим нашим, Хотя и торжествует ныне Он И, предаваясь радости великой, Царит один над небом, как тиран». Так говорил отступник-Ангел, громко Хвалясь средь мук, хотя его внутри Глубокое отчаянье терзало. Ему собрат отважный отвечал: «О Князь, о вождь князей могучих многих, Которые, ведомые тобой, Вели на битву войско Серафимов Вооруженных! Грозными делами, Бесстрашные, поставили они В опасность царство Вечного Владыки; Не побоялись испытать, на чем Основано его все превосходство — На силе, или счастье, иль судьбе. Я слишком вижу, слишком сожалею, Как горестен исход попытки нашей, Какое понесли мы пораженье, Какой удар позорный нас лишил Небес и наши доблестные рати В ужасном разрушеньи низложил! Погибли мы, насколько могут боги И существа небесные погибнуть; Останутся, конечно, ум и дух Непобедимы, сила вновь вернется, Хотя потухла слава и блаженство Поглощено безмерною бедой; Но я боюсь, чтоб Он, наш победитель (Его готов всесильным я считать Затем, что лишь всесильный был способен Такие силы одолеть, как наши), — Чтоб не оставил Он нам дух и силу Лишь для того, чтоб мы сильней страдали И муки наши тяжкие несли В угоду гневной мести; чтоб, по праву Войны, Ему рабами были мы, Служили б больше прежнего, свершая Его веленья в самом сердце Ада, Его желанья – в этой бездне тьмы! Тогда что пользы, если наша сила Не меньше стала, наше бытие Все так же вечно – лишь для вечной муки?» Ему ответил быстро Архивраг: «О падший Херувим! Кто слаб, тот жалок, Страдает он иль действует; но знай — Теперь для нас одно лишь несомненно: Добра творить не будем мы вовек; Творить лишь Зло – все наше утешенье, Затем что этим мы противостанем Высокой воле нашего врага. Как только пожелает Провиденье Из Зла, от нас идущего, создать Добро, мы силы все свои приложим, Чтоб эту цель благую извратить И в самом благе отыскать возможность Дурного. Если это будет часто Нам удаваться, может быть, Его Мы огорчим; быть может, помешаем Свершению взлелеянных Им планов. Но посмотри: наш грозный Победитель Послушных слуг возмездья и погони Уж отозвал назад к вратам Небес; Град серный, вслед нам сыпавшийся бурно, Уж перестал, и пламенные волны Пучины, нас приявшей при паденьи С Небес, уж улеглись, и страшный гром, Крылами красных молний нас разивший, Быть может, стрелы все свои истратил И бушевать уже перестает Среди громадной бесконечной бездны. Воспользуемся случаем, который Дает нам враг – быть может, из презренья. А может быть, уж свой насытив гнев. Ты видишь эту страшную равнину, Пустынную и дикую, жилище Отчаянья, в которой света нет, Коль не считать сверканья синеватых Огней, дающих бледный, грозный отблеск? Пойдем туда, уйдем от колебанья Волн пламенных – там отдохнем немного, Насколько здесь нам отдых и покой Возможен; там, собрав все наши силы, Обдумаем, что сделать можем мы, Чтоб отомстить врагу как можно больше; Как наши все потери возместить Иль перенесть жестокое несчастье, В надежде силы новые найти Иль почерпнуть в отчаяньи решимость». Так Сатана к ближайшему собрату Вел речь, главу из пламени подняв; Глаза его метали искры, тело ж В волнах огня на много десятин, Чудовищно громадно, простиралось, Подобно исполинам древних мифов — Сынам земли, титанам, воевавшим С Юпитером, или Бриарею[2], иль Тифону[3], что в пещере укрывался В соседстве Тарса[4] древнего, иль чуду Морскому, что зовут Левиафаном[5], Которое всех прочих Божьих тварей, Что в океане плавают, громадней. Когда вблизи норвежских берегов, Так повествуют моряки, он дремлет, Порою штурман маленького судна, Крушенье потерпевшего в ту ночь, Его за остров примет в полумраке, В чешуйчатую кожу якорь бросит И к стороне подветренной пристанет, Чтоб переждать, пока все море мгла Покрыла, день желанный отдаляя. Так точно Архивраг лежал, простертый Во всю свою громадную длину, К пылающему озеру прикован; И никогда б не поднял он главу, Не встал бы, если б не соизволенье Небесной воли, правящей всем миром, Которое его освободило Для мрачных, злобных замыслов его, Чтоб он, возобновив свои злодейства, Свое лишь осужденье усугубил, Чтоб он, стараясь Зло принесть другим, Лишь к своему же бешенству узрел бы, Что все его коварство послужило Лишь к проявленью благости безмерной, Любви и милосердья к человеку, Им соблазненному; а на него Втройне излился б дождь смущенья, гнева И мести. Вот во весь он рост встает Из озера, по сторонам стекает Спиральными с него струями пламя, И волны раздвигаются, оставив В средине яму страшную; а он, Расправив крылья, свой полет могучий Ввысь устремляет, в темный воздух, ныне Впервые эту чувствующий тяжесть, И наконец становится на сушу, Насколько можно сушею назвать То, что всегда сухим огнем пылает, Как озеро огнем пылало жидким. А цвет той суши был таков, как будто Подземным вихрем от Пелора[6] холм Оторван был иль от гремящей Этны Бок откололся и открылась разом Вся внутренность горючая ее И вдруг, воспламенясь с ужасным взрывом, Парами минеральными взвилась И вихрем обожженную пещеру Покинула, оставив дым и смрад. Такую-то нашла себе опору Проклятая нога. За ним вослед Вступил сюда его собрат ближайший, И оба тем гордилися они, Как будто волн Стигийских избежали Они, как боги, собственною силой, Не попущеньем Вышней Силы Сил. «Ужели эта область, эта почва, — Сказал Архангел падший, – будет нам Жилищем вместо Неба, мрак плачевный Заменит нам сияние Небес? Пусть будет так: кто ныне воцарился, Тот всем располагает; от Него Зависит, что считаться будет правом. Чем дальше от Него, тем лучше; ум Имеет Он нам равный; только сила Поставила Его превыше равных. Простите же, блаженные поля, Где радость вечно царствует! Привет вам, О ужасы, привет, о Адский мир! Прими, бездонный Ад, прими отныне Ты нового Владыку своего! В себе он носит дух, не изменимый Ни временем, ни местом; этот дух — Себе сам место: Небо может Адом Соделать он, Ад – в Небо превратить. Не все ль равно, где быть, когда все тот же Я сам – таков, каким я должен быть, Слабее лишь Того, Кто стал сильнее Благодаря лишь грому своему? Что ж, здесь, по крайней мере, мы свободны; Не столь прекрасным сделал это место Всесильный, чтоб завидовал Он нам, И, верно, нас отсюда не прогонит; Здесь царствовать спокойно будем мы, А царствовать, по мне, для честолюбья Достойная есть цель, хотя б в Аду: Царем в Аду быть лучше, чем слугою На Небесах. Но что же медлим мы? Зачем друзьям нелицемерным нашим, Союзникам, делящим наш урон, Даем лежать мы в озере забвенья В оцепененьи, не зовем их встать, Чтоб разделить в печальном сем жилище Удел наш, иль еще раз испытать, Собрав все силы, что вернуть могли бы Мы в Небе или потерять в Аду?»

Страница 1 из 26

Назад1 2…26 Далее