В «Два адмирала» автор исследует сложные семейные и политические интриги XVIII‑века, где наследственные споры, морские конфликты и личные связи переплетаются, формируя судьбу героев и их имения.

Главный конфликт / проблема

Конфликт наследования и политические интриги, влияющие на судьбу семьи и флота

Ключевые идеи

Сложность английского наследственного права и понятие filius nullius
Роль американских колоний в наследственных вопросах
Личная борьба баронета с одиночеством и желанием сохранить родовое имение
Морская разведка и наблюдение за флотом
Политические разногласия между джакобитами и тори
Дружба и взаимное уважение между офицерами, несмотря на разногласия
Важность личных связей и гостеприимства в военно‑морской культуре
Политическая напряжённость вокруг претендента и его попытки собрать шотландские кланы.
Внутренние разногласия и подозрения среди офицеров относительно наград и продвижений.
Личные отношения и семейные обстоятельства, влияющие на восприятие персонажей.
Тайные письма и секреты, которые могут изменить ход событий.
Тема происхождения и статуса претендента, включая термин «filius nullius».

Вывод

Книга показывает, как семейные и политические обстоятельства переплетаются, формируя судьбу персонажей и события, подчёркивая важность личных связей, юридических норм и стратегических решений в эпоху войн и перемен.

Кому полезна

Историки и любители военно‑морской истории
Читатели, интересующиеся наследственными вопросами
Люди, изучающие политические интриги XVIII‑века

Главные темы

Наследование и семейные конфликты
Морская политика и война
Личностные и политические интриги

Персонажи

Сэр Джервез — Ответственный за организацию и подписание завещаний, помогает сэра Вичерли, управляет кораблями и участвует в обсуждении тактики. Главный командующий, принимает решения о маневрах и ведет переговоры с офицерами. Опытный адмирал, быстро реагирует на сигналы, сомневается в честности процессов, стремится к победе над французами.
Адмирал Блюуатер — Опытный и уважаемый офицер, облаченный в красную ленту, символизирующую звание Ганноверского дома. Проявляет интерес к политическим интригам, поддерживает тайну, обсуждает юридические термины и следит за процессом завещания. Верный сторонник Стюартов, осторожный в вопросах вмешательства иностранных сил, стремится удержать контроль над своей эскадрой. Позже пишет собственное завещание, наследником которого становится Милдред, и умирает после тяжёлых ран.
Вичерли — 84‑летний баронет, одинокий и бездетный, обеспокоенный судьбой рода и наследством. Доброжелательный, но слабый, пытается оформить завещание, чтобы наследником стал племянник Том. Старается сохранять дружеские отношения с Томом, но скрывает недовольство. Участвует в бою, позже выходит замуж за Милдред.
Томас Вичекомб — Честный и праведный, придерживается закона, отказывается быть наследником, умирает через шесть недель. Скептически относится к своему статусу, но готов доказать своё происхождение, показывая доказательство брака родителей. Знает подробности о происхождении Реджинальда и наследственных правах.
Сэр Реджинальд — Ответственный и решительный, стремится установить законный порядок наследования. Полукровка, католик и якобит, использует своё имя для политической выгоды. Опытный моряк, стремится к единому командованию и использует интригу для достижения своих целей.
Мильдред — Дочь Миссис Доттон, проявляет интерес к Блюуатеру и обсуждает семейные вопросы. Наследник завещания Блюуатера, участвует в обсуждении наследования. Выходит замуж за Вичерли.
Доттон — Миссис Доттон, наблюдает за флотом, переживает за свою дочь и обсуждает семейные обязанности.
Контр‑адмирал Окес — Стратегический мыслитель, готовый к отступлению и атаке. Прибывает к берегу, участвует в обсуждении политических вопросов, сомневается в лояльности капитана Блеуэта, но сохраняет контроль над эскадрой и принимает решения о нападении.
Граф Вервильен — Главный командующий французского флота, планирует помешать соединению германских войск с английскими, возможно, для усиления шотландского влияния. Участвует в боевых действиях.
Принц Эдуард — Прибывает в Шотландию, обещая восстановить династию, привлекая внимание и поддерживая Стюартов.
Доктор Плантагенет — Сообщает о состоянии Вичерли и его апоплексии, участвует в медицинских наблюдениях.
Капитан Гринли — Ответственный за наблюдение за противником и выполнение маневров, выполняет приказы Джервеза, наблюдает за флотом и участвует в бою.

Цитаты

"Том, я бездетен, то есть…"
"Если бы он действительно умер. Оставшись же в живых, он должен под присягой подтвердить свои слова."
«Нельзя предполагать, чтоб в Америке так же было все хорошо и удобно, как у нас в Англии».
«Важность политической стабильности, роль парламента и наследования короны».
«Я всегда говорил моему покойному брату, судье Томасу, что через этих проклятых французов, папу и незаконного потомка короля Иакова II у нас в Англии еще не раз будет беспокойство! И вот, сэр, мои предсказания, кажется, сбылись!»
«Письмо, адресованное Блюуатеру, в котором говорится о необходимости быть бдительным и поддерживать тайну.»
filius nullius – «ничей сын» – есть юридическое выражение для незаконнорожденных.
Я даю и завещаю Милдред Доттон, дочери Фрэнка Доттона, штурмана королевского флота, три тысячи гиней.
«Это завещание, кажется, написано покойным бароном Томасом Вичекомбом»
«Насколько я могу судить – вы имеете полное право на наследие движимого и недвижимого имения сэра Вичерли Вичекомба, но права ваши на титул баронета – слишком шатки»

Сводка по автору из Wikidata

1789–1851. James Fenimore Cooper. американский писатель (1789—1851)

Читать онлайн

Страница 74 из 75

– Это нередко бывает с людьми очень старыми, – заметил герцог. – Они иногда припоминают самые ничтожные обстоятельства своей юности, между тем как вся позднейшая их жизнь становится для них совершенно чуждой. Я то же самое заметил и в нашем почтенном друге, но, кажется, нетрудно будет пробудить в нем воспоминание об адмирале Блюуатере, даже о вас, Вичерли. Позволь мне попытаться, Галлейго.

– Хорошо, лорд Джоффрей, – так содержатель всегда называл бывшего мичмана, – вы лучше всякого другого из нас можете управлять им, как быстрой лодкой; а я воспользуюсь случаем осмотреть нашего старого лейтенанта и посмотреть, какого рода суда он спустил на воду для будущего плавания.

– Сэр Джервез, – сказал герцог, наклоняясь над его стулом, – вот сэр Вичерли Вичекомб, который однажды короткое время служил у вас лейтенантом; это было на «Плантагенете». Я уверен, что вы помните «Плантагенет», мой дорогой сэр?

– Плантагенетов? Конечно, герцог; я читал всю их историю, когда еще был мальчиком, Эдуардов, Генрихов и Ричардов. – При последнем имени он остановился; мускулы его лица пришли в движение, ибо память его задела за струну, которая все еще звучала в нем. Но прикосновение было слишком слабо и потому не могло произвести ничего особенного.

– Вот видите, – ворчал Галлейго прямо в лицо Агнес, которую он в эту минуту рассматривал в серебряные очки, подаренные ему сэром Джервезом, – он забыл даже старого «Плантера»… Это безбожно, сэр Жерви, забыть такое судно.

– По крайней мере я уверен, что вы не забыли Ричарда Блюуатера, – продолжал герцог, – который погиб в последнем деле нашем с графом de Vervillin?

Луч воспоминания блеснул на безжизненном морщинистом лице старика, глаза его заблистали, и болезненная улыбка заиграла на устах.

– Дика! – воскликнул он голосом более сильным, чем прежде. – Дик! Так ли, герцог? Добрый, отличный Дик? Мы вместе были мичманами, милорд герцог, и я любил его, как брата!

– Я это знал и уверен, что вы теперь припомните печальную причину его смерти?

– Разве Дик умер? – спросил адмирал с бессмысленным взглядом.

– Боже мой, боже мой, сэр Жерви, вы ведь знаете, что он умер и что эта мрачная громада – его памятник; теперь вы должны вспомнить и старого «Плантера», и графа Вервильена, и то, как мы его тогда отделали?

– Извини меня, Галлейго; тут вовсе нет причины горячиться. Когда я был мичманом, старшие офицеры часто делали мне строгие выговоры за горячность в выражениях.

– С вашим вмешательством, Галлейго, мне никогда не удастся исполнить свое намерение, – сказал герцог, обращаясь к Галлейго, чтобы заставить его молчать. – Это весьма естественно, сэр Вичерли, что память нашего доброго адмирала обращается к его юности, упуская из виду все сцены позднейшей жизни. Да, Дик умер, сэр Джервез. Он пал в том сражении, в котором вас французы атаковали с двух бортов: «Громовержец» с одного борта, «Плутон» с другого.

– Помню! – прервал его сэр Джервез ясным, сильным голосом, и в его глазах вспыхнуло что-то вроде огня юности. – Помню! «Громовержец» был у нас на траверзе, «Плутон» на левом крамболе, Бонтинг поднялся наверх, чтобы посмотреть, где Блюуатер… – нет, бедный Бонтинг был убит.

– Вы посылали наверх сэра Вичерли Вичекомба, который потом женился на Милдред Блюуатер, племяннице Дика, – заметил баронет, почти столько же воспламенившись, как и адмирал, – сэр Вичерли Вичекомб был наверху и вернулся оттуда с известием, что «Плутон» приближается!

– Так, так! Господь да благословит его! Прекрасный был молодой человек; ведь он женился на племяннице Дика. Господь да благословит их обоих. Так, сэр, хотя эта история для вас и не интересна, но я расскажу вам ее. Мы лежали в дрейфе почти совсем закрытые дымом; один двухдечный корабль действовал против нас со штирборта, другой валял с бакборта; стеньги наши уже висели, а пушки неприятеля все еще продолжали громить.

– А, наконец-то вы вспомнили! – воскликнул Галлейго в восторге, размахивая своей палкой и расхаживая с важностью по маленькому приделу. – Валяйте их, сэр Жерви, со штир и бакборта!

– Так мы и делали, так мы и делали! – продолжал старик с восторженностью и, приподнявшись с неизменным своим благородством и приятностью в обращении, полный своего врожденного огня, он был величественен. – Так и сделали! De Vervillin был у нас с правой стороны, а де Пре с левой – дым нас душил – Бонтинг, – нет, молодой Вичекомб был подле меня; он говорил, что новый француз направляется прямо к нам. Избави боже! – думал я; у нас их и так было довольно. Вот он идет! Смотрите, вот конец его бом-утлегеря – а – вот он, радость! О счастье – старый римлянин рассекает перед нами дым! Смотрим, это сам «Цезарь»! И вот стоит Дик и молодой Джоффрей Кливленд, – он был вашей фамилии, герцог, – вот стоит Дик Блюуатер между недгедцами и машет мне шляпой… ура!.. Он пришел, наконец, спасти меня! Он не изменил… не изменил!.. Ура! Ура!

Слова эти раздавались подобно громким звукам трубы, и «ура» старого моряка звучало в сводах аббатства так, что все его услышавшие вздрогнули, будто им послышался замогильный голос. Сэр Джервез сам, казалось, был удивлен; он посмотрел на сводчатый потолок, полуиспуганный и полуобрадованный.

– Это Боулдеро или Гламорган-Хаус, милорд герцог? – спросил он шепотом.

– Ни то ни другое, адмирал Окес, это Вестминстерское аббатство; а это могила вашего друга контр-адмирала, Ричарда Блюуатера.

– Галлейго, помогите мне встать на колени, – отвечал старик точно школьник, которого пожурили. – Надменнейший из нас должен бы в храме Господнем преклонять колени перед Его величием. Извините, господа, я хочу молиться.

Герцог Гламорганский и сэр Вичерли Вичекомб помогли адмиралу встать на колони, а потом и сам Галлейго, по обыкновению, преклонил колено свое подле господина, который положил свою голову на плечо своего верного слуги. Это трогательное зрелище привело всех остальных в то же смиренное положение, и все они, преклонив колени, пламенно молились. Потом один за другим встали; только Галлейго и его господин остались еще простертыми на полу. Наконец, Джоффрей Кливленд подошел к ним, поднял старика и посадил его с помощью Вичерли в кресла. Он сидел со спокойной улыбкой на устах и, по-видимому, устремил глаза свои на имя друга. Вглядевшись в него, все присутствующие убедились, что он был мертв. Удар прекратил жизнь этого славного моряка.

Так скончался сэр Джервез Окес, исчерпав полную меру лет и почестей, – один из храбрейших и счастливейших морских адмиралов Англии. Он прожил свой век, служа новым примером того, что все земные успехи недостаточны для полного счастья человека, который пережил, можно сказать, свои способности, и не в состоянии уже был дать отчета самому себе во всем, что он совершил и какие приобрел почести. Как бы в вознаграждение за эту слабость природы ему дано было в последние минуты бросить трепетный взгляд на одну из поразительнейших сцен его жизни, которую Господь, в милосердии Своем, пресек в ту самую минуту, когда знаменитый сэр Джервез Окес в уничиженной покорности восхвалял Его величие и славу…

Страница 74 из 75

Назад 1…73 74 75 Далее