Загрузка...
Негр с «Нарцисса» — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Негр с «Нарцисса»

Автор Джозеф Конрад
18+
Язык книгиru
Возрастное ограничение18+
Темы
морские путешествияпсихологическая прозаприключенияДжозеф КонрадНегрНарциссавантюраромананглийская литературапсихология

Описание

Книга «Негр с «Нарцисса» описывает жизнь экипажа шхуны «Нарцисс» в условиях ночной переклички, штормов и моральных конфликтов, раскрывая напряжённость между новыми и старыми матросами, а также борьбу за выживание и внутренние разногласия, которые приводят к смерти одного из членов команды.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между членами экипажа из-за болезни и поведения Джимми Уэйта, а также моральные дилеммы, связанные с решением о его судьбе, приводят к разрыву командного духа и смерти одного из моряков.

Ключевые идеи

  • Перекличка как символ порядка и иерархии на корабле.
  • Разнообразие и напряжённость в команде, проявляющиеся в конфликте и взаимопомощи.
  • Жизнь на море требует дисциплины и взаимопомощи
  • Страх смерти усиливает напряжённость в экипаже
  • Суровые штормы и технические проблемы ставят под угрозу судно
  • Экипаж вынужден быстро установить паруса, чтобы выжить в шторме.
  • Внутренний конфликт вокруг судьбы больного Джимми разгорается, поднимая вопросы морали и ответственности.
  • Внутренний конфликт Донкина и его чувство предательства.
  • Смерть Джимми как катализатор разрыва командного духа.
  • Проблемы справедливости и предательства в морской жизни.
  • Трагедия как испытание веры и дружбы.

Вывод

Книга приводит к выводу, что выживание в опасных условиях зависит от взаимопомощи и дисциплины, но смерть одного члена команды может разрушить моральный фундамент и вызвать разногласия в коллективе.

Кому полезна

  • Любители морской литературы
  • Профессионалы, работающие в морской отрасли
  • Психологи и специалисты по командной работе

Главные темы

  • Морское выживание
  • Морские конфликты
  • Моральные дилеммы

Персонажи

  • Капитан Аллистоун — Суровый и дисциплинированный капитан, стремящийся к быстрому переходу, но понимающий важность команды. Опытный и решительный, сталкивается с сомнениями в своей власти из‑за конфликтов внутри экипажа.
  • Мистер Бэкер — Ответственный и строгий, организует перекличку и поддерживает порядок среди экипажа. Трудолюбивый, но иногда проявляет эмоциональные всплески.
  • Донкин — Скептически относится к другим, часто вступает в споры. Становится всё более тощим и молчаливым, убеждает повара, что он жертва клеветы, и наблюдает за смертью Джимми, испытывая гнев.
  • Бельфаст — Скептически настроенный бортовой, часто спорит с другими, особенно с Джимми. Пытается поддержать команду, но его собственные эмоции и разочарование в капитане усиливаются.
  • Сингльтон — Опытный и спокойный, читает книги в свободное время. Скептически настроен к решениям капитана и боится последствий для команды.
  • Финн — Тихий и задумчивый, часто наблюдает за происходящим.
  • Крейк — Новый член команды, энергичный и иногда агрессивный.
  • Джимми Уэйт — Больной черный бортовой, часто кричит о смерти, вызывая страх у экипажа. Спокойный и уверенный, заявляет своё имя и сообщает о договоре с капитаном.
  • Повар — Практичный и строгий, часто конфликтует с бортовыми. Соглашается с Донкиным, но испытывает внутренний конфликт, пытаясь понять, как помочь команде.

Цитаты

  • Все на палубе, Ноульс?
  • Меня зовут Уэйт, Джемс Уэйт.
  • «Смени рулевого! Смотри вперед!» — приказал мистер Бэкер, когда шкипер вошёл в палубу.
  • «Я попробовал заснуть немного. Ведь вы знаете, что я не могу спать по ночам.» — говорил Джимми Уэйт, вызывая страх у экипажа.
  • Не давайте людям отдыхать, пока… пока не выведете корабля.
  • Стар… стар…
  • «Он был в унынии и чувствовал себя оскорбленным; он был совершенно согласен с поваром и не находил достаточно суровых слов, чтобы осудить наше поведение.»
  • «Смерть Джимми, несмотря ни на что, страшно поразила всех нас.»

Сводка по автору из Wikidata

1857–1924. 约瑟夫·康拉德. английский писатель польского происхождения (1857—1924)

Читать онлайн

Страница 1 из 45

Annotation

Выдающийся английский прозаик Джозеф Конрад (1857–1924) написал около тридцати книг о своих морских путешествиях и приключениях. Неоромантик, мастер психологической прозы, он по-своему пересоздал приключенческий жанр и оказал огромное влияние на литературу XX века. В числе его учеников — Хемингуэй, Фолкнер, Грэм Грин, Паустовский.

В первый том Сочинений вошли романы «Каприз Олмэйра», «Изгнанник», «Негр с «Нарцисса» и автобиографическое повествование «Зеркало морей».

Джозеф Конрад

I

II

III

IV

V

notes

1

2

3

4

Джозеф Конрад Негр с «Нарцисса»

I

Мистер Бэкер, старший подшкипер шхуны «Нарцисс», одним движением перешагнул из своей освещенной каюты в темноту шканцев. Над головой его, в пролете кормы, ночной вахтенный пробил две склянки. Было девять часов. Мистер Бэкер спросил, обращаясь к кому-то над собой:

— Все на палубе, Ноульс?

Человек, прихрамывая, спустился с лестницы и ответил, как бы соображая:

— Кажется, что так, сэр. Все наши старые ребята налицо, да и куча новых притом же. Должно быть, что все тут.

— Скажите боцману, чтобы он созвал всю команду на корму, — продолжал мистер Бэкер, — и велите какому-нибудь юнге принести сюда хорошую лампу. Я хочу сделать команде перекличку.

На корме главной палубы было темно; но у середины судна две полосы яркого света, вырываясь через открытый люк бака, разрезали мрак тихой ночи, окутывавшей корабль. Оттуда доносился гул голосов и в освещенных дверях у левого и правого борта мелькали движущиеся силуэты людей. Они внезапно появлялись, очень черные и плоские на фоне света, точно вырезанные из листа жести, и тотчас же исчезали. Судно было готово к отплытию. Плотник вогнал последний клин в рейки и, бросив вниз свой молоток, с чрезвычайно глубокомысленным видом отер с лица пот, как раз в ту минуту, когда пробило пять склянок. Палубы были вымыты, брашпиль смазан и приготовлен к подъему якоря; большой буксирный канат длинными петлями тянулся вдоль одного из бортов. Один конец его был поднят и свешивался через поручни в ожидании буксирного парохода, который должен был скоро подойти к «Нарциссу», шумно пыхтя, разрезая воду, горячась и дымя в чистой и прохладной ясности раннего утра. Капитан был на берегу. Он набирал там новых матросов, чтобы пополнить свою команду. А офицеры, покончив со своими дневными обязанностями, держались в стороне, радуясь возможности немного передохнуть. Вскоре после наступления темноты береговые лодки начали подвозить к судну отпускных из прежней команды и новых матросов. Азиаты-лодочники, одетые в белое, еще задолго до того, как пристать к сходням, свирепо требовали со своих пассажиров плату за перевоз. Лихорадочный пронзительный восточный говор боролся со спокойными властными голосами подвыпивших моряков, отвечавших на наглые требования и низкую алчность площадной руганью. Лучезарная, усыпанная звездами, безмятежность восточной ночи разрывалась на грязные лоскутья криками ярости и жалобными воплями; борьба шла из-за сумм в пределах от пяти анн до полрупии. И экипажи всех стоявших в то время в Бомбейской гавани судов сразу узнали, что на «Нарцисс» прибыла новая команда.

Одуряющий шум постепенно затих. Лодки перестали подходить по три и по четыре вместе; они приставали поодиночке, распространяя вокруг глухое жужжание недовольства, которое тотчас же обрывалось возгласом: «Ни гроша больше! Проваливай к дьяволу», — вылетавшим из уст какой-нибудь темной фигуры с длинным мешком за спиной, взбиравшейся нетвердыми шагами по трапу. В баке новички, не присаживаясь и покачиваясь среди перевязанных веревками ящиков и узлов с постельными принадлежностями, знакомились со старыми матросами, а те, сидя друг над другом на двух ярусах нар, окидывали своих будущих товарищей критическими, но доброжелательными взорами. Две лампы заливали бак сильным и резким светом. Твердые шлемы, надевавшиеся при спуске на берег, были сдвинуты на затылки или валялись на палубе среди цепных канатов. Отстегнутые белые воротники торчали по обеим сторонам красных физиономий; большие руки в белых рукавах жестикулировали, рычащие голоса упорно гудели, составляя непрерывный фон для взрывов смеха и хриплых окриков:

— Эй, братец, вот тебе койка, занимай…

— С какого корабля будешь?

— Знаю его!

— Три года назад в Пэджет Саунде…

— Сказано тебе, эта койка соскакивает…

— Ну-ка, подсоби поднять сундучок…

— Не прихватил ли кто-нибудь из вас, ребята, бутылочку с берега?

— Угости, брат, табачком…

— Как не знать, еще шкипер с него опился до смерти…

— Шикарный был молодчик…

— Любил пополоскаться изнутри, вот что…

— Нет…

— Эй, придержите-ка языки, ребята…

— Говорю вам, на этой шхуне умеют жилы выматывать из бедного матроса…

Маленький паренек, по имени Крейк, а по кличке Бельфаст, стал неистово ругать судно, привирая из принципа, просто, чтобы дать новой команде о чем пораздумать. Арчи сидел на своем морском сундучке раздвинув колени и терпеливо пришивал к синим штанам белую заплатку. Матросы в черных куртках и стоячих воротниках, смешиваясь с босоногими, голорукими людьми в цветных, открытых на волосатых грудях рубахах, толкались посреди бака. Группа то колыхалась на месте, в облаке табачного дыма, то вдруг, под влиянием внезапно усиливавшейся толкотни, откатывалась в сторону. Все говорили разом, ругаясь через каждые два слова. Русский финн в желтой рубахе с розовыми полосками мечтательно смотрел вверх из-под нависшей копны волос. Два юных гиганта с миловидными детскими лицами — скандинавы — помогали друг другу стлать постель, молчаливо и мирно улыбаясь в ответ на бурю благодушной ругани и беззлобных проклятий. Старый Сингльтон, старейший матрос первой статьи на этом корабле, сидел в сторонке на палубе под самими лампами. Его мощная, обнаженная по пояс грудь и огромные бицепсы были сплошь покрыты татуировкой, точно у какого-нибудь каннибальского вождя. Белая кожа у него блестела, как атлас, между синими и красными узорами; голая спина его опиралась о пятку бушприта. Перед своим большим загорелым лицом он держал в вытянутой руке книгу. Очки и почтенная белая борода делали его похожим на какого-нибудь первобытного ученого патриарха, воплощение варварской мудрости, сохраняющего безмятежное спокойствие среди богохульной суеты жизни. Старик был глубоко погружен в чтение и его огрубелые черты принимали, когда он переворачивал страницы, выражение живейшего любопытства. Он читал «Пельгейма». Популярность Бульвера Литтона на баках кораблей, совершающих рейсы на юг, очень характерное и своеобразное явление. Какие мысли пробуждают его утонченные и явно неискренние сентенции в простых душах этих взрослых детей, населяющих мрачные странствующие по морям ящики? Какой смысл открывают их грубые неискушенные умы в изысканном многословии его страниц? Какое находят возбуждение? Забвение? Успокоение? Загадка! Есть ли это очарование непонятного? Обаяние невозможного? Или, быть может, рассказы его, словно каким-то чудом, открывают перед ними новый ослепительный мир среди царства низости и нечистоты, грязи и голода, горя и разврата, которое со всех сторон подступает к самому краю целомудренного океана, составляя все, что они знают о жизни, единственное, с чем сталкиваются на берегах эти пожизненные пленники моря? Загадка!

Страница 1 из 45

Назад1245Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 2

Назад12Далее