Загрузка...
Возвращение Казановы — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Возвращение Казановы

Автор Артур Шницлер
0+
Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
КазановаВенапервый мировой войнаисторияроманавстрияпутешествиестаростьлюбовьпамятка

Описание

Книга представляет собой размышления автора о старости и утрате через вымышленный образ Казанова, возвращающегося в Венецию и Мантуе, где он сталкивается с интригами, любовными конфликтами и политическими событиями, а также содержит исторические заметки о реальном Казанове и эпохе XVIII века.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт Казанова, стремление к признанию и старость, противостояние с интригами и любовными конфликтами

Ключевые идеи

  • Влияние Первой мировой войны на автора и его восприятие старой Вены
  • Преобразование Казановы от яркого авантюриста к усталому, старому персонажу
  • Тема старости как центральный мотив повествования
  • Тоска и раскаяние Казановы за возвращение в Венецию
  • Внутренний конфликт между прошлой славой и настоящей старостью
  • Философские дебаты о Вольтере и кабале
  • Важность дружбы и семейных связей в Мантуе
  • Внутренний конфликт Казановы между желанием признания и страхом неудачи
  • План написать памфлет против Вольтера как способ утвердиться
  • Ревность и интриги вокруг Марколины и Лорензия
  • Политический интерес Брагадина к Казанову
  • Карточная игра как средство получения средств и влияния

Вывод

Книга приводит к осознанию, что старость приносит утрату силы и статуса, но также открывает новые перспективы, где личные интриги и исторические события переплетаются, оставляя читателя с размышлениями о ценности памяти и времени

Кому полезна

  • любители исторической прозы
  • читатели, интересующиеся жизнью Казанова
  • исследователи старости и культурных изменений

Главные темы

  • старость и утрата
  • интриги и политические игры
  • исторический контекст XVIII века
  • любовные конфликты

Персонажи

  • Казанова Джованни Джакомо — Итальянский авантюрист из Венеции, известный своими 12 томами «Мемуаров», ранее яркий любовник, теперь усталый и карикатурный образ, символизирующий старость и утрату молодости. В возрасте 53 лет испытывает тоску по Венеции, стремится написать памфлет против Вольтера и вернуть прежнюю славу.
  • Оливо — Служитель и друг Казановы, принимает его в свой дом, рассказывает о своей жизни и семье, участвует в карточной игре.
  • Марколина — Молодая женщина, увлечённая высшей математикой, философская и привлекательная, чьи действия влияют на планы Казановы. Встречается с ним в саду, участвует в интригах, ревность и ревность.
  • Амалию — Бывшая возлюбленная Казановы, мать трёх дочерей, встречается с ним в доме Олива.
  • Лоренци — Участвует в игорном турнире с Оливо, Маркизом и Лоренци.
  • Лорензия — Молодой офицер, становится посредником в интригах Казановы и погибает от рук Казановы.
  • Брагадино — Предлагает Казанову служить в Венеции и обещает вознаграждение, обсуждает политические вопросы.
  • Вольтер — Был в швейцарском поместье Ферне, сотрудничал с «Энциклопедией» и писал памфлеты, объект памфлета Казановы.
  • Фридрих Великий — Казанова почти назначил его воспитателем, встреча описана в «Мемуарах».
  • Франческо Казанова — Брат Казановы, художник-баталист и пейзажист, работы выставлялись в Париже, Лондоне и Государственном Эрмитаже.
  • Теофил Фоленго (Мерлин) — Основатель «макаронического» жанра в поэзии, публиковал сборник «Макароне» под псевдонимом «Мерлянус».

Цитаты

  • Целая вечность отделяет эту изящную повесть от ранних новелл Шницлера, и имя этой вечности — первая мировая война.
  • Властно и порою навязчиво, с трагической откровенностью возникает в этой повести тема беспощадной старости, изуродовавшей черты Казановы и превратившей его в карикатуру на того полного сил авантюриста и неутомимого любовника.
  • «Тоска и раскаяние Казановы за возвращение в Венецию»
  • «Внутренний конфликт между прошлой славой и настоящей старостью»
  • «Казанов, если бы вы согласились, я бы…» (письмо Брагадино)
  • Старик!
  • Когда, — подумал Казанова, — стоял я в последний раз перед противником со шпагой в руке?
  • Казанова действительно посетил Вольтера в Ферне.
  • Казанова Джованни Джакомо (1725—1798) — итальянский авантюрист, родом из Венеции, прославившийся своими "Мемуарами".

Сводка по автору из Wikidata

1862–1931. Arthur Schnitzler. австрийский писатель (1862—1931)

Читать онлайн

Страница 1 из 29

Annotation

Целая вечность отделяет эту изящную повесть от ранних новелл Шницлера, и имя этой вечности — первая мировая война. Шницлер перенес ее тяжело; ему довелось увидеть поражение и развал старой Австрии, к которой он — при всем своем критическом отношении к ней — привык. (...) Старая Вена, блистательная столица дунайской монархии, породившая Шницлера и им так любовно описанная, канула в вечность, по существу столь же отдаленную от Шницлера, как и тот поздний восемнадцатый век, к изображению которого он обратился в «Возвращении Казановы». (...)

Властно и порою навязчиво, с трагической откровенностью возникает в этой повести тема беспощадной старости, изуродовавшей черты Казановы и превратившей его в карикатуру на того полного сил авантюриста и неутомимого любовника, которому не приходилось прибегать к хитростям, чтобы добиться взаимности. Отметим, что и С. Цвейг проявил вскоре интерес к фигуре Казановы, сделав его героем одного из своих портретных эссе. Впрочем, Казанова Шницлера обдуман глубже и описан эффектнее, чем Казанова Цвейга. Шницлер искусно передал аромат эпохи, ввел интересный мотив острого поединка мысли между Казановой и ученой красавицей, которая стала его невольной добычей. Да, «Возвращение Казановы» повесть, пронизанная жгучей тоской по молодости, по ушедшей жизни, это горестное признание в старости, в банкротстве, в душевной гибели. Поздний Казанова, выпрашивающий местечко у Венецианской республики и готовый на подлость ради горсти золотых, — это жалкая пародия на былого всесильного, блистательного Казанову, у которого даже подлые поступки выглядели как элегантные эскапады.

Р. Самарин «Артур Шницлер»

Артур Шницлер.

ПРИМЕЧАНИЕ

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Артур Шницлер. Возвращение Казановы[1]

На пятьдесят третьем году жизни Казанова, давно уже гонимый по свету не юношеской жаждой приключений, а тревогой, снедающей человека на пороге старости, почувствовал в душе такую острую тоску по родной Венеции, что стал колесить вокруг нее, все более и более суживая круги — подобно тому как птица постепенно опускается перед смертью на землю с небесных высот. В последние годы своего изгнания он уже не раз обращался к Высшему Совету с просьбой разрешить ему возвратиться на родину; раньше при составлении подобных прошений, которые он писал мастерски, его пером водили упрямство и своеволие, а порой и мрачное удовлетворение самим занятием; но с некоторых пор в его почти униженных мольбах все более явно сквозили жгучая тоска и подлинное раскаяние. Он считал, что тем вернее может надеяться на милость, что постепенно стали забываться его былые прегрешения, из коих самыми непростительными членам Совета казались отнюдь не распущенность, задирчивость и плутни, чаще всего веселого свойства, а вольнодумство. К тому же удивительная история его побега из венецианских свинцовых камер, которой он несчетное число раз, не жалея красок, угощал слушателей при дворах государей, в замках вельмож, за столом у горожан и в домах, пользовавшихся дурной славой, начала заглушать всевозможные худые толки, связанные с его именем; и действительно, влиятельные господа в своих письмах в Мантую, где Казанова находился уже два месяца, продолжали подавать этому искателю приключений, чей внутренний и внешний блеск понемногу тускнел, надежду, что судьба его вскоре будет решена благоприятно.

Располагая теперь весьма скудными средствами, Казанова решил дожидаться помилования в скромной, но приличной гостинице, где он когда-то останавливался, в более счастливую пору своей жизни, и пока проводил время, не говоря о недуховных развлечениях, от которых он не в силах был окончательно отказаться, главным образом за сочинением памфлета против нечестивца Вольтера, опубликованием которого рассчитывал сразу по возвращении в Венецию прочно укрепить свое положение и приобрести вес в глазах всех благомыслящих людей.

Однажды утром, когда он гулял за городом, поглощенный поисками наиболее законченной формы для уничтожающего довода в споре с безбожником-французом, его вдруг охватила какая-то необычайная, почти физически мучительная тревога. Жизнь, которую он вот уже три месяца влачил изо дня в день — утренние прогулки за городскими ворогами, по вечерам небольшие партии в карты у мнимого барона Перотти и его рябой возлюбленной, ласки его уже не молодой, но пылкой хозяйки, даже изучение произведений Вольтера и работа над его собственными смелыми и, как ему казалось, довольно удачными возражениями Вольтеру, — все это сейчас, в мягком, приторном воздухе летнего утра, представилось ему одинаково бессмысленным и гадким; он пробормотал проклятие, сам толком не зная, кого или что он проклинает; и, сжимая рукоять шпаги и бросая во все стороны злобные взгляды, словно из окружающего его безлюдья на него отовсюду с насмешкой смотрели незримые глаза, вдруг повернул обратно к городу, решив тотчас же начать приготовления к отъезду. Ибо он не сомневался, что сразу почувствует облегчение, если приблизится к вожделенной родине еще на несколько миль. Казанова ускорил шаг, чтобы успеть вовремя получить место в почтовой карете, которая перед заходом солнца выезжала в восточном направлении; больше здесь ему делать было нечего; прощальным визитом к барону Перотти можно было пренебречь, а чтобы уложить для путешествия все пожитки, ему довольно было и получаса. Он подумал о своих двух изрядно поношенных камзолах — худший из них был на нем, о не раз чиненном, некогда дорогом белье; это вместе с двумя-тремя табакерками, золотыми часами на цепочке и десятком книг составляло все его имущество; ему вспомнились минувшие дни, когда он разъезжал повсюду в роскошной дорожной карете, как вельможа, снабженный в изобилии всем нужным и ненужным, конечно, со слугой — разумеется, по большей части мошенником, — и от бессильной злобы на глаза его навернулись слезы. Навстречу ему ехала повозка; ею правила молодая женщина с кнутом в руке, а среди мешков и всякого домашнего скарба храпел ее пьяный муж. Сперва она с насмешливым любопытством посмотрела на Казанову, который с искаженным лицом, бормоча сквозь зубы что-то невнятное, широко шагал по дороге под отцветшими каштанами; но, встретив его сверкнувший гневом ответный взгляд, глаза ее отразили испуг, а когда она проехала мимо и обернулась — выражали похотливую готовность. Казанова, которому было хорошо известно, что гнев и ненависть действуют на молодость сильнее, чем мягкость и нежность, сразу понял, что с его стороны достаточно было бы дерзкого окрика, чтобы остановить повозку, и тогда он мог бы делать с молодой женщиной все, что захочет; но хотя сознание этого и улучшило на минуту его настроение, он все же решил, что ради такого ничтожного приключения не стоит терять даже нескольких минут; поэтому он дал проехать крестьянской повозке, и она со скрипом продолжала свой путь в пыльном мареве большой дороги.

Страница 1 из 29

Назад1229Далее

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее