Загрузка...

AI-разбор доступен после входа

Суть книги, пересказ, главный конфликт, ключевые идеи, вывод, кому полезна, главные темы, персонажи и цитаты можно получить после входа в BookRa.

auto_awesomeПолучить AI-разбор

О книге

Возвращенье на родину — это повествование о путешественнике, возвращающемся из Швейцарии в Россию. Автор описывает, как в памяти всплывают картины жизни, проходя мимо Франции, Англии, Северного моря и Норвегии. Рассказ сочетает реальное путешествие с внутренними размышлениями и воспоминаниями, создавая атмосферу ностальгии и поиска смысла. Текст насыщен образами и метафорами, погружая читателя в поток сознания героя.

Язык книгиru
Возрастное ограничение0+
Темы
путешествиепамятьРоссияШвейцарияНорвегиявоспоминанияпутникистория

Читать онлайн

Страница 2 из 19

– сознаванье хватается за сообщенья духовной науки, которые помогают осилить: –

– пространство вселенной – внутри сознавания, –

– первое время иллюзия ощущений живет, как огромное тело, в котором любой кожный пункт ощущает себя отстоящим от ближнего пункта на расстоянии, равном пространству, положенному от земли до луны; и все пункты, тоскуя, себя сознают голосящими:

– «О!»

– «О!»

– «О!»

– «Навсегда: ничего, никого!»

– «О!»

– «О!»

– «О!»

Если бы сознавания ощущений растущего тела собрать в смутный образ, то он походил бы на грозный ландшафт океана; –

– видение моря загробной стихии впоследствии погасает, спадая, как кожа, перчатки спадает с руки; и –

– проносится прошлая жизнь, но в обратном порядке до мига рожденья; и – дорожденный, бушующий мир, возникает: сливаются миги сознанья вне тела (до нисхожденья сознания в тело младенца) с последними мигами (после выхода сознаванья из тела).

– Образуется круг мира «Я» (тут – начало мытарств путешествия):

– «Я – один!»

– «Навсегда!»

– «Никого…»

– «Никогда…»

. . . . .

Так я думал на палубе парохода «Гакона Седьмого…»

Не знаю, но… вот прочертилась луна из-за рваных туманов: и там – протуманилась даль; и вставали огромные волны, рыдающим гулом бросая на борт парохода кипящие фосфоры; приподняв воротник у пальто, принадвинув на лоб засыревшую шляпу с полями брюнетик (еврей из Ньюкастля), страдающий, как и я, подобравшись ко мне, посмотрел на меня и прошлепал сырыми губами мне в ухо:

– «В Россию?»

– «Да…»

– «Призваны на военную службу?..»

– «Да, призван, а – вы?»

– «Тоже призван…»

Соляные выплески шлепнулись, фосфорея, с размаху и – промочили мне ноги.

– «Ааа… ааа…»

– «Еще долго нам маяться»

– «Вам очень долго, а мне лишь до Бергена…»

– «Как, почему?»

– «Но послушайте», – лепетала фигурка, «послушайте: стыдно вам, взрослому человеку, спешить на побоище…» Глазки фигурки блеснули.

– «Так вы значит?»

Чуть было не сказал «дезертир…»

– «Не увидите больше меня; я – исчезну…»

Средь рваных туманов мелькнули в безобразность прочертни мачты, каната: ушли – в никуда.

В голосящий, в топочущий, дующий пузырями простор я кидался, безумствуя, из мигающей пены: засмертные свистени, перелетая чрез борт, упадали в такие же свистени дорожденного мира.

. . . . .

«Я – есмь» после смерти моей оказалось в том именно месте, где «есмь» ощущало себя до рождения; непосредственно, до вхождения в детское тело «Я» – было здесь именно: в необъятности из сплошной необъятности – необъятно! – протянуто было сознание к детскому телу, которое вскоре услышало гул необъятности за стенами голубенькой детской: как ужас, вставала картина пролета чрез море! А миг небывалых летаний вставал мне впоследствии – памятью…памяти.

Молнией пронизала меня моя жизнь…

. . . . .

И блеснула луна, озаряя безмерности; палуба опустела; фигура лемура пропала; я думал, что блеск, успокоивший все, водворивший покой (хорошо из вне-жизни рассматривать бывшую жизнь!) – мысль меня утешающей Нэлли; мы мыслями помогаем покойникам; души их, переживая мир чувств, как ландшафты, отчетливо знают, когда помогаем мы мыслями им; их ландшафты души проясняются блесками мыслей о них.

– Это – Нэлли…

Луна, озарявшая все, – мысли Нэлли. Работа над мыслью когда-то усилилась в Льяне; перемещенья сознания посещали там, в Льяне! Слагались в спирали орнаментов, напоминающих сны; –

– мы садилися в кресла; мы импульсы оживляли в себе не ощущая свисающих органов тела, перелетая пространства пустот и разливаясь, как блески: –

– А Нэлли сидела в белеющем платьице, и – фосфорела очами; –

– и мысль ее ширилась, как пространство огромного моря, через которое плыл мой корабль… –

– Пароход утомлялся пространствами моря –

– И Нэлли, быть может, сидела в белеющем платьице; и – фосфорела очами над гробом моим; –

– сбросив тело, расширенный, я простерся пред взорами Нэллиной мысли, которая ясной луной мне бросала вселенские светы; и – разливалась над водами, –

– переносящими корпус «Гакона Седьмого»; навстречу протягивал Льян свои кровли; перемещенью сознания научились мы в Льяне:

– Спасибо!

Покойники переживают ландшафтами чувства, миры небывалых летаний вне тела, – ландшафт!

Круг замкнулся: вставала угасшая жизнь – от первейшего мига сознанья себя объясняя.

На мокрой поверхности палубы я прислонился к трубе парохода; летали пространства рыдающим гудом: направо, налево, вперед и назад; нападали на нос, на корму, на бока парохода; дробилися пенами, шипами, плесками, блесками; над трубою взлетев, стая искр опадала; и – гасла: в рыдающем гуде; средь роев и плесков протянутый нос парохода, кивая, бежал в никуда, где горластая молвь всех наречий – английского, русского, шведско-норвежского, датского! – слышалась явственно в выхлестах ночи.

Прошел молчаливо суровый матрос на коротеньких ножках, держа круглоглавый фонарь; и – мелькнули в столбе желтоватого света: мне – прочертни мачты.

Страница 2 из 19

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее