Загрузка...
Дуэль — обложка книги
Дата написания1890-12-31
Язык книгиru
СерияБиблиотека Всемирной Литературы
Возрастное ограничение12+

Описание

История молодого офицера Иван Андреича Лаевского, разочарованного в любви и окружённого моральными дилеммами, где он сталкивается с критикой, конфликтами и дуэлью, пытаясь найти свободу и прощение.

Главный конфликт / проблема

Внутренний кризис Лаевского, разочарование в любви и поиск смысла жизни в условиях моральных и социальных конфликтов.

Ключевые идеи

  • Разрушение любви и поиск утешения
  • Дружба как источник совета и поддержки
  • Внутренний конфликт и поиск нового начала
  • Моральные дилеммы и общественные ожидания
  • Критика «универсальных» людей, считающихся опасными для общества.
  • Дискуссия о методах «уничтожения» или изоляции «непригодных» индивидов.
  • Внутренние конфликты и сомнения персонажей относительно моральных решений.
  • Важность семейных и общественных отношений в контексте личных переживаний.
  • Критика общества и «рабского» поведения, выраженная фон Кореном
  • Нужда Лаевского в прощении и самосовершенствовании
  • Смерть мужа приводит к переосмыслению жизненных приоритетов
  • Брак рассматривается как способ сохранить статус и безопасность, но может лишить свободы

Вывод

Книга приводит к осознанию необходимости прощения, самосовершенствования и поиска свободы от внешних и внутренних ограничений.

Кому полезна

  • Читатели, интересующиеся психологией персонажей
  • Любители русской классической литературы
  • Те, кто ищет глубокие размышления о жизни и морали

Главные темы

  • Любовь и разочарование
  • Моральные дилеммы и долг
  • Внутренний конфликт и поиск свободы

Персонажи

  • Иван Андреич Лаевский — Молодой офицер, переживающий внутренний кризис, хочет уехать в Петербург, борется с финансовыми трудностями и чувством вины за смерть мужа Надежды. Он разочарован любовью к замужней Надежде Федоровне, испытывает смущение, истерический смех, и в конце стремится изменить себя, участвуя в дуэли с Фоном Кореном.
  • Надежда Федоровна — Образованная, но в тексте представлена как источник разочарования и болезни. Чувствует себя недостойной, но желает быть любимой. Счастливая и весёлая, но чувствует оскорбление от Лаевского. Плачет после получения письма. После смерти мужа ищет новые пути к стабильности, но отказывается от предложенного брака, считая, что это лишит её свободы. Чувствует тревогу и тоску, боится Кирилина, пытается уйти от него. Показывает слабость и уязвимость, но также становится объектом прощения Лаевского.
  • Фон Корен — Участвует в обсуждении характера Лаевского, выражает мнение о его привычках. Считает Лаевского опасным и предлагает его уничтожить. Выступает с агрессивной критикой общества и Надежды, предлагая насильственные меры. Обсуждает с Самойленко вопросы долга и морали, пытается убедить Лаевского остаться и предлагает дуэль.
  • Самойленко — Сомневается в необходимости убийства, предлагает изоляцию. Старается понять происходящее, но в итоге помогает Лаевскому, даёт деньги и вино. Обсуждает с Фоном Кореном вопросы долга и морали, пытается убедить в необходимости помощи Лаевскому подозревает его в написании записок, но он не подтверждает это. Пытается помочь Лаевскому, но иногда вмешивается в его решения.
  • дьякон — Сидит с дамами. Участвует в обсуждении дуэли и выражает сомнения по поводу её необходимости.
  • Кирилин — Обсуждает отношения с Надеждой и выражает сомнения. Сидит с Лаевским в экипаже. Требует от Надежды свиданий, пытается «проучить» её и демонстрирует контроль.
  • Ачмианов — Обсуждает долги и отношения с Надеждой. Смех и бегство с другой стороны реки, участвует в поездке. Пытается убедить Надежду, но она избегает его.
  • Марья Константиновна — Старается поддерживать порядок и заботиться о семье. После смерти мужа пытается устроить Надежде брак с Иваном Андреичем, но, увидев отказ, уходит, оставляя Надежду в раздумьях.
  • Шешковский — Помогает Лаевскому в подготовке к дуэли и пытается найти компромисс.
  • Никодим Александрыч — Участвует в обсуждении долга и финансовых вопросов.
  • Победов — Участвует в обсуждении характера Лаевского, выражает свою точку зрения.
  • Кербалай — Помогает с оборудованием и участвует в разговоре.

Цитаты

  • Бежать! — пробормотал он, садясь и грызя ногти.
  • Женись, голубчик!
  • «Не знаю, Коля, чего ты добиваешься от него…»
  • «Если людей топить и вешать, — сказал Самойленко, — то к черту твою цивилизацию, к черту человечество!»
  • Ты ведешь себя, как… кокотка.
  • Пора, братец, спать…
  • Дорогая моя, я взволнована, поражена. Наш милый, симпатичный доктор вчера передавал моему Никодиму Александрычу, что будто скончался ваш муж.
  • Я и не думала об этом, — сказала Надежда Федоровна, освобождая свои руки.
  • «Не уезжай, голубчик мой»
  • «У меня тоска…»

Сводка по автору из Wikidata

1860–1904. Антон Павлович Чехов. русский писатель, прозаик, драматург (1860—1904)

Читать онлайн

Страница 28 из 29

У него в правой стороне шеи, около воротничка, вздулась небольшая опухоль, длиною и толщиною с мизинец, и чувствовалась боль, как будто кто провел по шее утюгом. Это контузила пуля.

Затем, когда он приехал домой, для него потянулся длинный, странный, сладкий и туманный, как забытье, день. Он, как выпущенный из тюрьмы или больницы, всматривался в давно знакомые предметы и удивлялся, что столы, окна, стулья, свет и море возбуждают в нем живую, детскую радость, какой он давно-давно уже не испытывал. Бледная и сильно похудевшая Надежда Федоровна не понимала его кроткого голоса и странной походки; она торопилась рассказать ему все, что с нею было… Ей казалось, что он, вероятно, плохо слышит и не понимает ее и что если он все узнает, то проклянет ее и убьет, а он слушал ее, гладил ей лицо и волоса, смотрел ей в глаза и говорил:

— У меня нет никого, кроме тебя…

Потом они долго сидели в палисаднике, прижавшись друг к другу, и молчали или же, мечтая вслух о своей будущей счастливой жизни, говорили короткие, отрывистые фразы, и ему казалось, что он никогда раньше не говорил так длинно и красиво.

XXI

Прошло три месяца с лишним.

Наступил день, назначенный фон Кореном для отъезда. С раннего утра шел крупный, холодный дождь, дул норд-остовый ветер, и на море развело сильную волну. Говорили, что в такую погоду пароход едва ли зайдет на рейд. По расписанию он должен был прийти в десятом часу утра, но фон Корен, выходивший на набережную в полдень и после обеда, не увидел в бинокль ничего, кроме серых волн и дождя, застилавшего горизонт.

К концу дня дождь перестал и ветер начал заметно стихать. Фон Корен уже помирился с мыслью, что ему сегодня не уехать, и сел играть с Самойленком в шахматы; но когда стемнело, денщик доложил, что на море показались огни и что видели ракету.

Фон Корен заторопился. Он надел сумочку через плечо, поцеловался с Самойленком и с дьяконом, без всякой надобности обошел все комнаты, простился с денщиком и с кухаркой и вышел на улицу с таким чувством, как будто забыл что-то у доктора или у себя на квартире. На улице шел он рядом с Самойленком, за ними дьякон с ящиком, а позади всех денщик с двумя чемоданами. Только Самойленко и денщик различали тусклые огоньки на море, остальные же смотрели в потемки и ничего не видели. Пароход остановился далеко от берега.

— Скорее, скорее, — торопился фон Корен. — Я боюсь, что он уйдет!

Проходя мимо трехоконного домика, в который перебрался Лаевский вскоре после дуэли, фон Корен не удержался и заглянул в окно. Лаевский, согнувшись, сидел за столом, спиною к окну, и писал.

— Я удивляюсь, — тихо сказал зоолог. — Как он скрутил себя!

— Да, удивления достойно, — вздохнул Самойленко. — Так с утра до вечера сидит, все сидит и работает. Долги хочет выплатить. А живет, брат, хуже нищего!

Прошло полминуты в молчании. Зоолог, доктор и дьякон стояли у окна и все смотрели на Лаевского.

— Так и не уехал отсюда, бедняга, — сказал Самойленко. — А помнишь, как он хлопотал?

— Да, сильно он скрутил себя, — повторил фон Корен. — Его свадьба, эта целодневная работа из-за куска хлеба, какое-то новое выражение на его лице и даже его походка — все это до такой степени необыкновенно, что я и не знаю, как назвать это. — Зоолог взял Самойленко за рукав и продолжал с волнением в голосе: — Ты передай ему и его жене, что, когда я уезжал, я удивлялся им, желал всего хорошего… и попроси его, чтобы он, если это можно, не поминал меня лихом. Он меня знает. Он знает, что если бы я мог тогда предвидеть эту перемену, то я мог бы стать его лучшим другом.

— Ты зайди к нему, простись.

— Нет. Это неудобно.

— Отчего? Бог знает, может, больше уж никогда не увидишься с ним.

Зоолог подумал и сказал:

— Это правда.

Самойленко тихо постучал пальцем в окно. Лаевский вздрогнул и оглянулся.

— Ваня, Николай Васильич желает с тобой проститься, — сказал Самойленко. — Он сейчас уезжает.

Лаевский встал из-за стола и пошел в сени, чтобы отворить дверь. Самойленко, фон Корен и дьякон вошли в дом.

— Я на одну минутку, — начал зоолог, снимая в сенях калоши и уже жалея, что он уступил чувству и вошел сюда без приглашения. «Я как будто навязываюсь, — подумал он, — а это глупо». — Простите, что я беспокою вас, — сказал он, входя за Лаевским в его комнату, — но я сейчас уезжаю, и меня потянуло к вам. Бог знает, увидимся ли когда еще.

— Очень рад… Покорнейше прошу, — сказал Лаевский и неловко подставил гостям стулья, точно желая загородить им дорогу, и остановился посреди комнаты, потирая руки.

«Напрасно я не оставил свидетелей на улице», — подумал фон Корен и сказал твердо:

— Не поминайте меня лихом, Иван Андреич. Забыть прошлого, конечно, нельзя, оно слишком грустно, и я не затем пришел сюда, чтобы извиняться или уверять, что я не виноват. Я действовал искренно и не изменил своих убеждений с тех пор… Правда, как вижу теперь, к великой моей радости, я ошибся относительно вас, но ведь спотыкаются и на ровной дороге, и такова уж человеческая судьба: если не ошибаешься в главном, то будешь ошибаться в частностях. Никто не знает настоящей правды.

— Да, никто не знает правды… — сказал Лаевский.

— Ну, прощайте… Дай бог вам всего хорошего.

Фон Корен подал Лаевскому руку; тот пожал ее и поклонился.

— Не поминайте же лихом, — сказал фон Корен. — Поклонитесь вашей жене и скажите ей, что я очень жалел, что не мог проститься с ней.

— Она дома.

Лаевский подошел к двери и сказал в другую комнату:

— Надя, Николай Васильевич желает с тобой проститься.

Вошла Надежда Федоровна; она остановилась около двери и робко взглянула на гостей. Лицо у нее было виноватое и испуганное, и руки она держала, как гимназистка, которой делают выговор.

— Я сейчас уезжаю, Надежда Федоровна, — сказал фон Корен, — и пришел проститься.

Она нерешительно протянула ему руку, а Лаевский поклонился.

«Как они, однако, оба жалки! — подумал фон Корен. — Недешево достается им эта жизнь».

— Я буду в Москве и в Петербурге, — спросил он, — не нужно ли вам что-нибудь прислать оттуда?

— Что же? — сказала Надежда Федоровна и встревоженно переглянулась с мужем. — Кажется, ничего…

— Да, ничего… — сказал Лаевский, потирая руки. — Кланяйтесь.

Фон Корен не знал, что еще можно и нужно сказать, а раньше, когда входил, то думал, что скажет очень много хорошего, теплого и значительного. Он молча пожал руки Лаевскому и его жене и вышел от них с тяжелым чувством.

— Какие люди! — говорил дьякон вполголоса, идя сзади. — Боже мой, какие люди! Воистину десница божия насадила виноград сей! Господи, господи! Один победил тысячи, а другой тьмы. Николай Васильич, — сказал он восторженно, — знайте, что сегодня вы победили величайшего из врагов человеческих — гордость!

— Полно, дьякон! Какие мы с ним победители? Победители орлами смотрят, а он жалок, робок, забит, кланяется, как китайский болванчик, а мне… мне грустно.

Сзади послышались шаги. Это догонял Лаевский, чтобы проводить. На пристани стоял денщик с двумя чемоданами, а несколько поодаль — четыре гребца.

— Однако подувает… бррр! — сказал Самойленко. — В море, должно быть, теперь штормяга — ой, ой! Не в пору ты едешь, Коля.

— Я не боюсь морской болезни.

Страница 28 из 29

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее