Загрузка...
Ночь и день — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Ночь и день

Автор Вирджиния Вулф
0+244 читателей
Язык книгиru
Язык оригиналаen
Возрастное ограничение0+
Темы
романВирджиния Вулфмодернизмлюбовный треугольникавтобиографияанглийская литературадрамасоциальные отношенияпсихологиясмысл жизни

Описание

В романе «Ночь и день» авторы исследуют сложные семейные связи, личные стремления и общественные роли через жизнь главной героини Кэтрин Хилбери и её окружения, раскрывая конфликты между наследием и современностью.

Главный конфликт / проблема

Конфликт между личными желаниями и семейными ожиданиями, а также внутренний конфликт главных персонажей, особенно Кэтрин и Денем, в поисках баланса между наследием и современностью.

Ключевые идеи

  • Роль Кэтрин как хозяйки и хранительницы семейных ценностей
  • Важность семейного наследия и его влияние на личность
  • Социальные нормы и ожидания в чаепитии
  • Мэри Датчет стремится к независимости и контролю над своим пространством.
  • Вечерняя встреча служит площадкой для обсуждения литературы и искусства.
  • Уильям Родни демонстрирует сложности публичных выступлений и восприятие метафор.
  • Кэтрин Хилбери представляет собой контраст к Мэри: более интровертная и скептичная.
  • Роль женщин в обществе и их стремление к самореализации.
  • Влияние прошлого на восприятие настоящего и принятие решений.
  • Сложность семейных отношений и необходимость открытости.
  • Проблема скрытых семейных тайн и их влияние на доверие.
  • Разочарование в любви и поиск смысла в идеалах

Вывод

Книга приводит к выводу, что семейные тайны и наследие влияют на судьбу персонажей, подчёркивая необходимость открытости, честности и баланса между традициями и личной свободой.

Кому полезна

  • любители художественной прозы
  • исследователи семейных динамик
  • читатели, интересующиеся женскими вопросами и литературой

Главные темы

  • семейные традиции и наследие
  • личные отношения и поиск идентичности
  • социальные роли и женская независимость

Персонажи

  • Кэтрин Хилбери — Молодая женщина, ответственная за порядок и гостеприимство, размышляет о семейном наследии и прошлом. Скептична к современной литературе, ценит традиции, влюблена в Уильяма Родни. Стремится понять свои чувства к Ральфу Денему, поддерживает мать и леди Отуэй, читает древнегреческий словарь, ищет независимости, но сомневается в отношениях.
  • Ральф Денем — Мужчина, интересующийся литературой, скептически относится к публичным выступлениям. Стремится к идеалам и романтическим ожиданиям, сталкивается с реальностью. Обсуждает дружбу с Кэтрин, пытается понять её чувства, разочарован отказом Мэри, ищет смысл в отношениях.
  • Мэри Датчет — 25‑летняя независимая женщина, контролирует своё пространство, не сдаёт квартиру. Убеждает Денема, что семейные обязанности важнее страстей. Сталкивается с тяжестью отказа от брака, сохраняет дружбу с Ральфом, участвует в суфражистском движении, стремится к свободе.
  • Уильям Родни — Литературный критик, выступает с лекцией о метафорах у елизаветинских поэтов, испытывает трудности с публичным выступлением. Интеллектуал, интересуется литературой и политикой, ревнует к Ральфу, пытается понять семейные ожидания, влюблен в Кэтрин.
  • Кассандра Отуэй — Двадцатидвухлетняя любознательная, стремится к знаниям и романтике. Получает письмо от Кэтрин, обсуждает взаимные ожидания, иногда проявляет ревность, поддерживает Кэтрин и Уильяма, но остаётся в стороне от семейных конфликтов.
  • Миссис Хилбери — Организует чаепитие, обсуждает семейные реликвии и наследие, ищет вдохновение для письма, погружена в изучение Шекспира, создаёт теорию о сонетах Энн Хатауэй, мечтает посетить могилу Шекспира, заботится о семье, болеет.
  • Мистер Хилбери — Беспокоен семейными конфликтами, хочет, чтобы Кэтрин была в порядке, но не понимает её отношений, обеспокоен судьбой семьи, поддерживает мать и дочь.
  • Тетя Селия — Приходит к семье, сообщает, что Сирил женат и имеет детей, обсуждает семейные дела и традиции, участвует в семейных спорах.
  • Сэр Френсис — Вышедший в отставку после службы в Индии, ощущает обиду и недовольство, заставляет дочь писать мемуары как отмщение, его жизнь омрачена давней обидой, жена и дети не знают правды.
  • Эвфимия — Вынуждена писать мемуары, живёт в напряжении из‑за требований отца, пытается справиться с семейными ожиданиями.
  • Леди Отуэй — Играет роль в обществе, но её роль становится самообманом, обсуждает брак, участвует в семейных спорах, в возрасте шестидесят.
  • Мистер Фортескью — Известный писатель, участвует в разговоре о Манчестере и семейных традициях, добавляет литературный оттенок, интересуется городом и возможностями для жизни.

Цитаты

  • "В какой на удивление милый и гостеприимный дом я попал!"
  • "Должно быть, вы очень гордитесь своим семейством, мисс Хилбери."
  • «И в этих стенах, — произнесла она вслух, чуть иронично, но все же с явной гордостью, — мы говорим об искусстве.»
  • «Полагаю, вы единственная женщина в Лондоне, которая сама чинит чулки, — заметил он.»
  • «Память каждой комнаты, в которой человек сосредоточивал силы на каком-то конкретном занятии, навевает воспоминания о его настроениях, мыслях, даже о позах, в которых его видели эти стены».
  • «Но я не уверена, что это подойдет. Как думаешь, бывал твой дедушка на Гебридах?»
  • Я не могу выйти за вас замуж.
  • Я люблю.
  • «Думаю, я хочу сказать, что, если вы никак не связаны с людьми, с ними проще быть честными.»
  • «В начале главы описывается приход весны, который символически отражается в эмоциональном пробуждении Миссис Хилбери и Кэтрин.»

Сводка по автору из Wikidata

1882–1941. Virginia Woolf. британская писательница

Читать онлайн

Страница 4 из 132

— Пожалуй, скучным я могла бы вас назвать, но смешным — нет, — добавила Кэтрин, как будто Денем и впрямь ее попрекнул этим.

— Ну да, потому что смешного у нас ничего нет. Респектабельные представители среднего сословия, живущие в Хайгейте[7].

— Мы не живем в Хайгейте, но мы тоже среднее сословие, я полагаю.

Денем, едва удержавшись от улыбки, поставил трость на место и вынул меч из узорных ножен.

— Он принадлежал Клайву[8], так мы обычно говорим, — сказала Кэтрин, машинально возвращаясь к обязанностям хозяйки дома.

— Это неправда? — спросил Денем.

— Скорее, семейное предание, традиция. Я не уверена, что это можно доказать.

— Вот видите, а у нас в семье нет традиций, — сказал Денем.

— Как это скучно, — вновь заметила Кэтрин.

— Обычный средний класс, — отвечал Денем.

— Вы оплачиваете свои счета и говорите правду. Не вижу, почему вы должны нас презирать.

Мистер Денем бережно убрал в ножны меч, который, по уверениям семейства Хилбери, принадлежал доблестному военачальнику.

— Я всего лишь хотел сказать, что не желал бы оказаться на вашем месте, — ответил он, словно более всего заботился о точности формулировок.

— Никому не хочется быть не на своем месте.

— Мне хочется. Я бы с радостью поменялся местами с кучей людей.

— Так отчего же с нами не хотите? — спросила Кэтрин.

Денем смотрел, как она сидит в дедовом кресле, тихонько вертя в пальцах ротанговую трость двоюродного дядюшки, на фоне блестящих бело-голубых полос и бордовых переплетов с золотым тиснением. Ее живость и спокойствие, как у экзотической птички, легко балансирующей на веточке перед новым полетом, так и подбивали его раскрыть ей глаза на ограниченность ее удела. Как быстро, как легко она о нем забудет!

— Вы же ничего не получаете из первых рук, — начал он почти грубо. — Другие все уже сделали за вас. Вам не понять, как приятно покупать вещь, на которую пришлось долго копить, впервые прочесть новую книгу или сделать какое-нибудь собственное открытие…

— Продолжайте, — сказала Кэтрин, потому что Денем остановился: перечисляя все это, он вдруг усомнился, есть ли в его словах хоть доля истины.

— Конечно, я не знаю, как вы проводите время, чем занимаетесь, — продолжил он, чуть менее уверенно, — но полагаю, показываете гостям дом. Вы ведь пишете биографию вашего деда, не так ли? А подобные собрания, — он кивком указал на гостиную, откуда время от времени доносился сдержанный смех, — наверняка отнимают уйму времени.

Она выжидательно посмотрела на него, словно оба сейчас занимались тем, что наряжали некую куклу, в точности похожую на нее, и он колеблется, выбирая, где повязать очередной поясок или бантик.

— Вы почти правы, — сказала она, — но я всего лишь помогаю маме. Сама я ничего не пишу.

— Так чем же вы занимаетесь? — спросил он.

— Что вы имеете в виду? Я ведь не хожу в присутствие с десяти до шести.

— Я не это имел в виду.

Самообладание вернулось к Денему; теперь он говорил спокойно, и Кэтрин не терпелось выслушать его объяснения, но в то же время ей хотелось уязвить его, отвадить легкой иронией или насмешкой, как она всегда поступала с периодически появляющимися отцовскими молодыми гостями.

— В наше время вообще никто ничего стоящего не делает, — заметила она. — Вот видите, — она постучала пальцем по томику дедовых стихов, — мы даже напечатать книгу не можем, как раньше печатали, а что до поэтов, художников и писателей — их вовсе нет. В конце концов, я не одна так живу.

— Да, великих среди нас нет, — ответил Денем. — И хорошо, что нет. Терпеть не могу великих. То, что в девятнадцатом веке так превозносили величие, на мой взгляд, говорит о никчемности того поколения.

Кэтрин набрала в грудь побольше воздуха, собираясь с пылкостью возразить, но вдруг в соседней комнате хлопнула дверь — она прислушалась, и оба заметили, что мерный гул голосов за чайным столом умолк, а свет как будто притушили. Мгновение спустя в дверях появилась миссис Хилбери. Она застыла, глядя на них с выжидательной улыбкой, словно для нее здесь разыгрывают сцену из жизни юношества. Это была дама весьма примечательной внешности, и, хотя ей было уже за шестьдесят, благодаря окружавшему ее ореолу славы и ясности взора казалось, ей удалось промчаться над поверхностью лет, не понеся при этом ни малейшего ущерба. В чертах ее сухого лица было что-то орлиное, но малейший намек на резкость рассеивался при виде огромных голубых глаз, одновременно и проницательных и невинных, — она смотрела на мир так, словно ждала от него, что он будет вести себя благородно, более того, была уверена, что он это сумеет, стоит только постараться. Редкие морщинки на лбу и возле губ позволяли предположить, что в ее жизни все же бывали минуты затруднений или сомнений, однако они никоим образом не умалили этой веры, и она до сих пор с радостью предоставляла каждому сколько угодно попыток, а системе в целом даровала презумпцию невиновности. Она была очень похожа на своего отца и так же, как и он, была натурой живой и непосредственной, открытой всему новому.

— Ну и как вам понравился наш маленький музей, мистер Денем? — спросила она.

Мистер Денем встал, отложил книгу, но не нашелся с ответом, что позабавило Кэтрин.

Миссис Хилбери взяла в руки отложенный им томик.

— Есть книги, которые живут, — раздумчиво произнесла она. — В детстве они наши лучшие друзья, а потом вместе с нами взрослеют. Вы любите поэзию, мистер Денем? Хотя нет, что за глупости я говорю! Знаете, на самом деле милейший мистер Фортескью меня порядком утомил. Он так красноречив и остроумен, глубокомыслен и убедителен, что уже через полчаса мне захотелось потушить все лампы. Но почем знать, вдруг в темноте он еще более разговорчив… Как ты думаешь, Кэтрин, не устроить ли нам вечеринку в полной темноте? Для особых зануд оставим несколько освещенных комнат…

На этих словах мистер Денем протянул ей руку, чтобы откланяться.

— Но нам еще столько всего нужно вам показать! — воскликнула миссис Хилбери, словно не замечая этого жеста. — Книги, картины, рукописи и даже то самое кресло, в котором сидела Мария Стюарт, когда услышала об убийстве Дарнли[9]. Я пойду прилягу ненадолго, а Кэтрин пора переодеться, хотя и это платье симпатичное, и, если вы не прочь побыть немного в одиночестве, ужин подадут в восемь. Полагаю, за это время вы могли бы сочинить стихотворение. Знаете, я так люблю, когда в камине горит огонь! Не правда ли, здесь очаровательно?

Она чуть отступила в сторону, демонстрируя им опустевшую гостиную в неровном свете камина, в котором метались и дрожали яркие языки пламени.

— Милые мои вещи! — воскликнула она. — Уважаемые кресла и столики! Вы словно старые друзья — верные, молчаливые друзья. И кстати, Кэтрин, только что вспомнила: сегодня у нас будут мистер Эннинг, и кое-кто с Тайт-стрит, и с Кадоган-сквер… Не забудь, надо заново отдать багетчикам картину твоего двоюродного дедушки. Тетушка Миллисент первая обратила на это внимание, когда была у нас в последний раз, и я бы на ее месте тоже расстроилась, увидев своего отца под треснутым стеклом.

Страница 4 из 132

Вам также может понравиться

Страница 1 из 407

Назад12407Далее