Загрузка...
Пословицы и поговорки русского народа — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Пословицы и поговорки русского народа

Автор Владимир Иванович Даль
12+20009 читателей
Дата написания1970-01-01
Язык книгиru
Язык оригинала0
Возрастное ограничение12+

Описание

Сборник русских пословиц и поговорок, собранный Дальем, отражающий народную мудрость, моральные уроки и практические советы по жизни, работе, финансам, обществу и развлечениям.

Главный конфликт / проблема

Сохранение и правильная интерпретация народной мудрости в условиях критики и изменений общества

Ключевые идеи

  • Сборник основан на живом русском языке и печатных источниках
  • Критерий отбора – общественное употребление и отсутствие излишней чопорности
  • Сохранение сомнительных вариантов для полноты
  • Классификация по смыслу предпочтительнее азбучного порядка
  • Автор защищает целостность сборника от критики
  • Счастье находится в душе, а не в материальных благах
  • Богатство может приносить как благополучие, так и гордыню
  • Экономия ценится, расточительность считается пороком
  • Терпение, упорство и честность – ключевые добродетели
  • Доброта и милосердие приносят благополучие и поддержку от бога и людей.
  • Гнев, злость и обман ведут к бедам, разочарованиям и потере доверия.
  • Правда ценнее материальных благ и приносит долгосрочную выгоду;

Вывод

Книга демонстрирует, что русские пословицы, охватывая широкий спектр тем, служат источником моральных и практических уроков, укрепляя личные и общественные ценности.

Кому полезна

  • Люди, интересующиеся русским фольклором, историей, культурой, а также те, кто ищет практические советы по жизни и работе

Главные темы

  • Народная мудрость и мораль
  • Правда и ложь
  • Божественное и земное правление
  • Время, судьба и труд
  • Разум и финансы
  • Малые усилия и семейные ценности
  • Терпение, честность и уважение в общении
  • Социальные нормы и гостеприимство
  • Развлечения и повседневная жизнь

Персонажи

  • Владимир Иванович Даль — Писатель, описывающий свою методику сбора пословиц и защищающий сборник от критики.
  • Бог — Объект почитания и источник законов; присутствует в доме, где есть хлеб и гости.
  • Царь — Символ земной власти, к которому обращаются с уважением и просьбами.
  • Поп — Символ благочестия и одновременно корысти, часто фигурирует в поговорках как посредник между богом и людьми.
  • Солдат — Символ преданности и жертвенности, но также и простого человека, живущего «везде».
  • Барин — Символ власти и богатства, часто противопоставляется простому крестьянину.
  • Гость — Тот, кто садится у печи и становится частью дома, а не просто пришёлшим.
  • Хозяин — Обязан подавать хлеб и соль, не спрашивать происхождение гостя, приглашать к приёму.
  • Дмитрий Николаевич Толстой — Подарил Далю рукопись, из которой были взяты некоторые пословицы.
  • М.П. Погодин — Передал рукопись Далю.
  • И.М. Снегирев — Даль сравнивал своё собрание с его работой.
  • И.П. Сахаров — Содействовал в сборе пословиц.

Цитаты

  • Счастье не батрак: за вихор не притянешь.
  • Богатый не хвалится, а бедный не хвалится.
  • Доброе дело и в воде не тает.
  • Горьким быть – расплюют, сладким – проглотнут.
  • Клевета – Напраслина
  • Правда – Кривда
  • Без бога свет не стоит, без царя земля не правится.
  • Смирный – клад, смелый – победитель.
  • Былое – Будущее
  • Старуха на́двое сказала. Всякая вещь о двух концах.

Сводка по автору из Wikidata

1801–1872. Владимир Даль. русский писатель, этнограф, лингвист, лексикограф, врач

Читать онлайн

Страница 2 из 127

Не поняв пословицы, как это нередко случается, считаешь ее бессмыслицею, полагаешь, что она придумана кем-либо для шуток или искажена неисправимо, и не решаешься принять ее; ан дело право, только смотри прямо. После нескольких подобных случаев или открытий поневоле оробеешь, подумаешь: «Кто дал тебе право выбирать и браковать? Где предел этой разборчивости? Ведь ты набираешь не цветник, а сборник» и начинаешь опять собирать и размещать все сподряд; пусть будет лишнее, пусть рассудят и разберут другие; но тогда вдруг натыкаешься на строчки вроде следующих:

Все известно, что лукавые живут лестно.

В суетах прошла година, завсегда была кручина.

Где любовь нелицемерная, там надежда верная.

Роскошные и скупые меры довольства не знают.

Гулял млад вниз по Волге, да набрел смерть близ невдалече.

Прежде смерти не должно умирать и пр. и пр.

Что прикажете делать с подобными изречениями кондитерской премудрости двадцатых годов? Выкинуть; но их-то и нашлось под другую тысячу, да столько же сомнительных, с коими не знаешь, как и быть, чтобы не обвинили в произволе. Посему-то, по затруднительности такой браковки, а частию и просмотром, – всякого греха не упасешься – и в этот сборник вошло много пустых, искаженных и сомнительных пословиц.

Относительно приличия при браковке пословиц я держался правила: все, что можно читать вслух в обществе, не извращенном чопорностию, ни излишнею догадливостью, а потому и обидчивостию, – все это принимать в свой сборник. Чистому все чисто. Самое кощунство, если бы оно где и встретилось в народных поговорках, не должно пугать нас: мы собираем и читаем пословицы не для одной только забавы и не как наставления нравственные, а для изучения и розыска; посему мы и хотим знать все, что есть. Заметим, впрочем, что резкость или яркость и прямота выражений, в образах для нас непривычных, не всегда заключают в себе видимое нами в этом неприличие. Если мужик скажет: «Что тому богу молиться, который не милует»; или «Просил святого: пришло до слова просить клятого», – то в этом нет кощунства, потому что здесь богами и святыми, для усиления понятия, названы люди, поставленные ради святой, божеской правды, но творящие противное, заставляя обиженного и угнетенного искать защиты также путем неправды и подкупа. Самая пословица, поражая нас сближением таких противоположностей, олицетворяет только крайность и невыносимость извращенного состояния, породившего подобное изречение.

Что за пословицами и поговорками надо идти в народ, в этом никто спорить не станет; в образованном и просвещенном обществе пословицы нет; попадаются слабые, искалеченные отголоски их, переложенные на наши нравы или испошленные нерусским языком, да плохие переводы с чужих языков. Готовых пословиц высшее общество не принимает, потому что это картины чуждого ему быта, да и не его язык; а своих не слагает, может быть из вежливости и светского приличия: пословица колет не в бровь, а прямо в глаз. И кто же станет поминать в хорошем обществе борону, соху, ступу, лапти, а тем паче рубаху и подоплеку? А если заменить все выражения эти речениями нашего быта, то как-то не выходит пословицы, а сочиняется пошлость, в которой намек весь выходит наружу.

Как достояние общенародное, как всемирный гражданин, просвещение и образованность проходят путь свой на глаз, с уровнем в руках, срывая кочки и бугры, заравнивая ямки и выбоины, и приводят все под одно полотно. У нас же, более чем где-нибудь, просвещение – такое, какое есть, – сделалось гонителем всего родного и народного. Как, в недавнее время еще, первым признаком притязания на просвещение было бритие бороды, так вообще избегалась и прямая русская речь и все, что к ней относится. Со времен Ломоносова, с первой растяжки и натяжки языка нашего по римской и германской колодке, продолжают труд этот с насилием и все более удаляются от истинного духа языка. Только в самое последнее время стали догадываться, что нас леший обошел, что мы кружим и плутаем, сбившись с пути, а зайдем неведомо куда. С одной стороны, ревнители готового чужого, не считая нужным изучить сперва свое, насильственно переносили к нам все в том виде, в каком оно попадалось и на чужой почве, где оно было выстрадано и выработано, тогда как тут могло приняться только заплатами и лоском; с другой – бездарность опошлила то, что, усердствуя, старалась внести из родного быта в перчаточное сословие. С одну сторону черемиса, а с другую берегися. Как бы то ни было, но из всего этого следует, что если не собрать и не сберечь народных пословиц вовремя, то они, вытесняемые уровнем безличности и бесцветности, стрижкою под гребенку, то есть общенародным просвещением, изникнут, как родники в засуху.

Простой народ упорнее хранит и сберегает исконный быт свой, и в косности его есть и дурная и хорошая сторона. Отцы и деды – для него великое дело; не раз ожегшись на молоке, он дует и на воду, недоверчиво принимает новизну, говоря: «Все по-новому да по-новому, а когда же будет по-доброму?» Он неохотно отступается от того, что безотчетно всосал с матерним молоком и что звучит в мало натруженной голове его складной речью. Ни чужие языки, ни грамматические умствования не сбивают его с толку, и он говорит верно, правильно, метко и красно, сам того не зная. Выскажу убеждение свое прямо: словесная речь человека – это дар божий, откровение: доколе человек живет в простоте душевной, доколе у него ум за разум не зашел, она проста, пряма и сильна; по мере раздора сердца и думки, когда человек заумничается, речь эта принимает более искусственную постройку, в общежитии пошлеет, а в научном круге получает особое, условное значение. Пословицы и поговорки слагаются только в пору первобытной простоты речи и, как отрасли, близкие к корню, стоят нашего изучения и памяти.

Нисходя к просторечию, позволяя себе иногда высказаться пословицей, мы говорим: «Десять раз примерь, один раз отрежь». Мы не придумали этого изречения, а, взяв его в народе, только немного исказили; народ говорит правильнее и краше: «Десятью примерь да прикинь, однова́ отрежь». В Питере и табличку умножения учат: два раза три, пять раз шесть; в школах наших твердят: дважды три, а народ говорит: двою́ трою́ или два на пять, три на шесть и пр. Поучение: нерассудительный, опрометчивый труд часто бывает бесполезен – никогда не выскажется у нас под пером пословицей: «Крой, да песни пой; станешь шить, наплачешься»; или: «Шей да пори, не будет глухой поры». Можно ли складнее, ярче и короче выразить глубокую мысль, чем в пословице: «На смерть, что на солнце, во все глаза не взглянешь»; эта пословица наша досталась, не знаю каким путем, французу Larochefoucauld; в ловком переводе она пошла у него за свою и приводится в пример его ума и красноречия: «Le soleil ni la mort ne peuvent se regarder fixement» (Maximes).

Страница 2 из 127

Вам также может понравиться

Страница 1 из 7

Назад127Далее