Загрузка...
Беглые в Новороссии — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Беглые в Новороссии

Автор Григорий Петрович Данилевский
12+2006168 читателей
Дата написания1861-12-31
Язык книгиru
СерияРусская классика
Возрастное ограничение12+

Описание

Два беженца, Левенчук и Милороденко, отправляются в Новороссию в поисках свободы, сталкиваясь с трудностями пути, колониальными условиями и личными конфликтами. Их история переплетается с судьбами Оксаны, полковника Панчуковского и других персонажей, раскрывая темы свободы, власти, любви и моральных дилемм в условиях колонизации. Книга описывает сложный путь к новому будущему, где каждый шаг сопровождается опасностями и неожиданными поворотами.

Главный конфликт / проблема

Стремление беженцев к свободе сталкивается с властью, колониальными реалиями и личными конфликтами, создавая напряжение между желанием нового начала и реальностью власти и контроля.

Ключевые идеи

  • Путь к свободе как мотивация для беглых
  • Контраст между украинской панской жизнью и обещаниями Новороссии
  • Трудности и опасности путешествия и колонизации
  • Модернизация и развитие Новой Диканьки как примера колонизации Новороссии.
  • Роль «беглых» как рабочей силы и их взаимодействие с помещиками.
  • История «Мертвых Вод» как символ трагедии и переселения.
  • Взаимоотношения между полковником, студентом и священником как отражение социального и экономического климата.
  • Любовь и нежность между Оксаной и Левенчуком
  • Трудная судьба и страх потерять близких
  • Празднование Троицы как фон для конфликтов и похищения
  • Похищение Оксаны полковником Панчуковским.
  • Сопровождение и забота Домахи о пленнице.

Вывод

Книга приводит к выводу, что свобода и новое начало требуют не только смелости, но и готовности к долгому, трудному пути, где личные ценности и социальные структуры постоянно влияют на судьбу каждого персонажа.

Кому полезна

  • Студенты истории и литературы
  • Любители русской классики
  • Писатели и исследователи социальных процессов

Главные темы

  • Свобода и миграция
  • Колонизация и социальные изменения
  • Любовь и страх
  • Власть и контроль
  • Моральные дилеммы
  • Борьба за выживание

Персонажи

  • Левенчук — Влюблён в Оксану, наблюдает за ней, защищает, пишет письмо, участвует в схватке с Панчуковским. Он часто слушает рассказы товарища, но не всегда разделяет оптимизм. Переживает трудности путешествия, осторожен и скептичен.
  • Милороденко — Опытный беглец, уверенный и разговорчивый, рассказывает о попытках убежать, встречах с панами, о заработке в Новороссии. Демонстрирует решительность, готов сдаться, чтобы защитить других, планирует дальнейший путь, скрывает украденные деньги.
  • Оксана — Молодая женщина, похищенная полковником, держится в службе священника, мечтает о браке, боится потерять близких, становится объектом общественного внимания после смерти мужа.
  • Полковник — Гвардейский офицер, холостяк, владелец усадьбы, принимает гостей, имеет пленницу Оксану, служит слугой Аксентия, строит дом, продаёт пшеницу, участвует в перестрелке, пытается остановить беглых, в прошлом был вдовцом.
  • Шутовкин — Планирует похитить колонистку, обсуждает пропажу Оксаны, подозревает полковника, участвует в конфликте.
  • Отец Павладий — Священник, заботится о дочери Оксане, призывает к честной работе, учёбе, отказывается от афер, участвует в праздновании, помогает венчать беглых.
  • Домаха — Бывшая беглая, ухаживает за Оксаной в запертом помещении, заботится о ней, но Оксана страдает от тесноты и железных замков.
  • Подкованцев — Бывший служитель, пытается остановить беглых, но его связи с контрабандой создают конфликт, участвует в перестрелке.
  • Студент Михайлов — Молодой человек, ищущий деньги для аферы, играет на рояле, интересуется историей поселения, просит у полковника деньги, готовится к поездке в город.
  • Колонист Шульцвейн — Делится опытом торговли, работы с овцами и жизни в колониях.
  • Мадам Щелкова — Казачка, присутствующая в гостях, часто курит трубку, участвует в разговоре о «беглых».
  • Пеночкин — Участник парохода, участвует в событиях, но детали ограничены.

Цитаты

  • Там тоже поселки есть да не чета нашей треклятой «панщине»; сказано — волюшка: вот как птицы вольные, там и земля вольная!
  • Весь мир...
  • "Вот ловкий господин! — говорили они. — А эта Новая Диканька — сущая американская ферма!"
  • "Мертвыми Водами" — название, возникшее из эпидемии, которая погубила многих жителей.
  • Как же полюбились Левенчук и Оксана? Э, господа! Как любятся птицы небесные, зверки полевые?
  • Господи, помяни сих… сих несчастных, умерших, умерших разом!
  • «Оксана, хочешь домой?»
  • «Панчуковский, вы не похищали девушку?»
  • "Письмо Перепелицыны раскрывает прошлое полковника и его моральные дилеммы."
  • "Полковник строит дом, приобретает мебель и украшения из Европы."

Сводка по автору из Wikidata

1829–1890. Grigory Danilevsky. русский писатель и публицист

Читать онлайн

Страница 2 из 62

Но Левенчук шел печально и мало принимал участия в веселых проказах и россказнях товарища.

В одном месте Милороденко, угощенный кем-то на перепутье, говорил товарищу, сильно вздыхая:

— Как будем мы идти близко к морю, там речка Мертвые Воды есть. Так-то! Впервое, как я убежал, жил я в косарской артели; шли мы с заработков от одного барина и наткнулись на злое дело. В другой артели не то косарь, не то черт его знает кто, зарезал нашего же, должно быть, беглого брата, старика лакея, а лакей этот шел к морю с дочкой, маленькою девочкой. Убивца, чтоб ему пусто стало, старику перехватил глотку сонному, деньги отнял и убежал. Были, говорят, у него деньги небольшие, дрянь. Так девочка привела отца, еще полуживого, на Мертвые Воды: тот стонал с перерезанным горлом, упал на пороге там какой-то хатки и, говорят, умер, а на месте не мог назвать, значит, убивцы своего. Скверное это было дело. Мы сейчас сбежались, жалели; ходили смотреть и на девочку и на умирающего, а у него были такие бакенбарды белые, так и торчали с телеги, как его повезли в город; сам худой да лысый. Страшный такой! Девочка не могла рассказать, откуда они убежали, и ее взял кто-то в приемыши.

В другом месте Милороденко беседовал:

— Да ты мне скажи, Харько: и вправду ты думал утопиться, как я тебя увидел на плотине и сманил? — Это было уже на последнем привале, ночью, в кустах дикого терновника, где они расположились понежиться уже повольнее и даже сами решились развести огонек.

Левенчук ничего не отвечал. Его серые, широкие, задумчивые глаза, при черных курчавых волосах, печально смотрели на догоравшие уголья, тогда как карие, веселые, наигранные, как у кошечки, и подвижные глаза Милороденко так и смеялись.

— Вылез я из камыша, — продолжал, хохоча, веселый вожак, — вылез, смотрю — человек сидит над водоспуском, плачет, охает, все озирается и хватается за голову. Шапку снял и уж ноги свесил над омутом… Ждал я, что будет, а ты все ближе к омуту, ближе да плачешь. «Тю-тю, дурный!» Ты и остановился. Расскажи же, брат, как это ты задумал, когда жену-то твою порешили, топиться в панской речке?

— Что ж, дядько, — начал Левенчук, — скажу тебе. Я ходил за овцами у пани; ну, ходил и ходил! скука там смертная была. Раз и зовет меня старая пани: «Харько, я тебя женить хочу!» — «Воля ваша, говорю, пани». — «Да ты не знаешь, на ком?» — «Не знаю». — «На Варьке, на дочке Петриковны! хочешь?» — «Воля ваша!» говорю, а у самого сердце так и обдало! А Петриковна была ключницей у нашей барыни, проворовалась, ее и сослали на птичню. Пила запоем, с горя, эта старая мать Варькина. Повенчали меня с ее дочкой в числе других шести пар, разом. Барыня наша уж эти свадьбы всегда справляла зауряд, осенью, перед филипповками. Не знались мы и ни разу до свадьбы с Варькой, не говорили ни слова. Известное дело, я пас овец, все в степи и редко домой наведывался. Повенчали нас, посадили за стол, а потом спать положили…

Харько помолчал.

— Ну, дяденька, скажу я прямо: так стыдно было мне на свою жену глядеть, что больше году мы и вместе жили, и за стол есть садились, и уже любить-то я ее начал, а говорить еще по душе не говорили и не глянули друг другу в глаза прямо; все больше молчишь или перекинешься так, пустым словом, да и глаз от земли не поднимая. И рассмотрел я ее, правда, уж через год. Пас я, как всегда, овец отару; бежит ко мне соседская девочка: «Дядько Харько! — кричит, — тетка Варька сына тебе родила!» Не помню я, как допас овец до вечера; напоил их, загнал их в сарай, вбежал в хату, а в хате ладаном накурено, соседи чинно сидят, люлька висит у потолка, а Варька, лежа, качает с лавки ребенка. Я кинулся к люльке, она приподнялась. «Харитон! — говорит шепотом, — это наше дитя!» Мы взглянули через люльку друг на друга прямо и, склонясь над дитятею, заплакали и тихо поцеловались. С той поры мы на людей уж стали похожи. Люди радовались, и мы радовались. Да не довелось пожить счастливо. Съездила наша пани в город и купила новую молотилку, такую машину, с чугунным барабаном. А в прошлом году у нас сильная пшеница уродилась. Привезли эту машину, поставили на току в сарае и стали молотить лошадьми, а бабы солому отгребали. Мазали эту машину дегтем. Раз и моей Варьке загадали с другими идти до той молотилки; а сама наша пани всегда при работах стоит. Пока запрягали коней, пока пани от горниц приплелася, бабы и давай на выдумки. Та на коня верхом лезет, та в снопах перекидывается, а моя и говорит: «Где, бабы, мазница с дегтем? Давайте себе сапоги помажем!» — «Вон, говорят, под колесом!» Она и полезла. Подставила один сапог, смазала; стала и другой мазать. А тут кричат: «Пани идет, пани!» Машинист у нас кривой, подлец такой был, со злобы, что ли, повернул барабан, лошади дернули, колеса завертелись, а Варька рукавом и попала под чугунное колесо. Бабы кричат: «Стой, стой!» А он кричит на погонщиков: «Бей, гони коней! барыня идет! мы стоим ничего не делаем». А Варька боится крикнуть, притаилась… Машина пошла… Ох, дядько! И вспомнить страшно… Застонала она, что-то захрустело… Прибежала опять ко мне в степь та же соседкая дочка. Орет-голосит на всю степь: «Ты тут овец все, дядько, пасешь, а там уж твоей Варьки на свете не стало!» Бросил я овцу и прибежал на хутор. «Где, говорю, где?» — «На панском дворе!» Прибежал я в самую панскую горницу, а она-то, моя Варька, на полу лежит, и сама старая пани простоволосая над нею мечется… Куда тебе! Руку оторвало, и всю потрощило ее, мою сердечную, в куски! Ох, дядюшка, страшно!.. Я как глянул, так и сам упал… Отлили водою меня… Похоронили ее, голубочку, а мне свиту новую справили. И впрямь: пани тут, пожалуй, сама и не виновата. Да уж я, как встретился с машинистом, глянул на него, а он глаза понурил, стал и говорит мне: «Иди своею дорогою, не смотри на меня: ты, как собака, злой». Зашел я в шинок как-то. Кучер наш гулял. Перепоил нас. Тут и машинист храбрился. Я и задумал недоброе. Уж не смог я эту овцу в степи больше пасти. То, бывало, ходишь день-деньской по жаре, печешься, есть-пить хочется, вода в баклаге теплая, прогнившая, овца собьется в кучу… Сядешь; кругом ни души, — одно марево огнями переливается да овражки свистят. Скука… руки бы на себя наложил! Делать, работать не хочется; да и что сработаешь, ходючи без устали? Разве ложку какую выдолбишь! А все прежде жилось. Вечер-то, вечер! хата! — так и манят. Придешь, и все забыл. Ляжешь возле нее, прижмешься к ней, а в хате чисто, травами сухими пахнет, постель белая; она смеется, шепчет тебе сладким шепотом — и до утра иной раз не спишь! Ну, меня и повело, как Варьку порешили. Ох, дядько… боюсь! Не допытывай меня… Ну, что же?., так-то вот раз нашли машиниста под селом убитого; волки уж и голову ему объели. Порешить себя тут задумал и я… Сперва удавиться хотел, а потом утопиться. Люди меня усовещивали; суд допытывал. Это я уж в третий раз над омутом-то сидел! Грешное дело: и спасибо тебе, Василь Иваныч, что ты меня избавил!.. А все как-то жутко еще, и мерещится все недоброе… Без руки лежит, вся потрощенная, покровавленная на панской молотилке… А собаке — собачья и смерть! Не я его убил. Должно быть, чужой кто. Он все шатался по любовницам по ночам. Ну, а тут уж прямо меня подозревать стали, люди начали обходить меня. Затаскали по допросам. Пани в солдаты погрозилась отдать. Я и сам стал как неживой. Как собака голодная мыкался. Много наших разбрелось из хутора в разные годы, а сам не решился. Все думал: как уйти? И в голову не прибиралось.

Страница 2 из 62

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее