Загрузка...
Исповедь — обложка книги
Читать бесплатно онлайн

Исповедь

Автор Лев Николаевич Толстой
12+2007210 читателей
Дата написания1881-12-31
Язык книгиru
СерияИсповедь, 1
Возрастное ограничение12+

Описание

В «Исповеди» Лев Толстой описывает свой путь от отречения от православной веры к критике литературы как ложной веры, затем к поиску смысла через прогресс, науку и философию, и, наконец, к признанию веры как источника смысла жизни. Книга представляет собой автобиографический монолог, в котором автор анализирует свои внутренние конфликты, сомнения и поиск истины.

Главный конфликт / проблема

Внутренний конфликт автора между рациональным знанием и верой, а также сомнения в ценности внешних ритуалов и литературы

Ключевые идеи

  • Отречение от религиозной веры как результат критического мышления и влияния общества.
  • Писательская деятельность как новая форма веры, основанная на идее просвещения и развития, но подверженная коррупции и эгоизму.
  • Критика общества, которое ценит внешние проявления доброты и успеха, но игнорирует внутреннюю мораль.
  • Идея прогресса как универсального закона, которая постепенно разрушается через личные трагедии.
  • Переход от идеалистической веры к экзистенциальному кризису и осознанию бессмысленности жизни.
  • Смысл жизни – главный вопрос, который не решается научными и философскими системами.
  • Опытные науки описывают развитие и закономерности, но не дают ответов на личные вопросы о смысле.
  • Метафизика признаёт вопрос о смысле, но не даёт конкретного ответа, превращая его в более сложный вопрос.
  • Поиск смысла жизни приводит к признанию его бессмысленности.
  • Научные и философские знания подтверждают, что жизнь – случайное скопление частиц и часть бесконечного.
  • Величайшие мыслители сходятся в том, что жизнь – суета и зло, а смерть – благо.
  • Осознание бессмысленности усиливает отчаяние, но даёт ясность.

Вывод

Автор приходит к выводу, что вера, даже если она не рациональна, может дать смысл жизни, и что без неё человек не может жить.

Кому полезна

  • Люди, ищущие ответы на вопросы о вере и смысле жизни
  • Писатели и критики
  • Философы и теологи
  • Читатели, интересующиеся личными переживаниями автора

Главные темы

  • Потеря веры и критика литературы как ложной веры
  • Экзистенциальный кризис и поиск смысла
  • Влияние науки и философии на восприятие жизни
  • Роль веры и религиозных практик в формировании смысла

Персонажи

  • Нарратор — Человек, который сначала верил в прогресс, но со временем переживает экзистенциальный кризис, блуждает по «лесу знаний», читает научные и философские тексты, приходит к выводу о бессмысленности жизни и ищет способы справиться с этим знанием, переходя к вере, чтобы найти смысл.
  • Автор — Воспитывался в православии, но к 18‑му утратил веру и впоследствии критически осмысливает свою жизнь и писательскую деятельность.
  • Дмитрий — Практикующий православие, подвергшийся насмешкам и иронии со стороны автора и старших.
  • Жена — Любящая и поддерживающая, но в глазах автора становится частью бессмысленного существования.
  • Дети — Символы будущего и семейного счастья, но также часть экзистенциальной пустоты.
  • Сократ — Предоставляет взгляд, что жизнь – зло и ложь, а уничтожение тела – благо.
  • Шопенгауэр — Говорит, что жизнь – зло, а переход в ничто – единственное благо.
  • Соломон — Утверждает, что всё в мире – суета и пустяки.
  • Будда — Говорит, что жить с сознанием неизбежности страданий нельзя, нужно освободиться от жизни.
  • Сакиа-Муни — История о молодом царевиче, который видит неизбежность старости и смерти.
  • простый странник — Он помогает автору увидеть смысл жизни через простые слова.
  • S. — Показал, как слово брата может разорвать привычку к молитве.

Цитаты

  • Я перестал становиться на молитву и перестал по собственному побуждению ходить в церковь.
  • Все, что существует, то разумно. Все же, что существует, все развивается. Развивается же все посредством просвещения.
  • Жизнь моя остановилась. Я мог дышать, есть, пить, спать и не мог не дышать, не есть, не пить, не спать; но жизни не было, потому что не было таких желаний, удовлетворение которых я находил бы разумным.
  • Я как будто жил-жил, шел-шел и пришел к пропасти и ясно увидал, что впереди ничего нет, кроме погибели.
  • «Что выйдет из того, что я делаю нынче, что буду делать завтра, – что выйдет из всей моей жизни?»
  • «Вопрос: Зачем я живу? – Ответ: В бесконечно большом пространстве, в бесконечно долгое время, бесконечно малые частицы видоизменяются в бесконечной сложности, и когда ты поймешь законы этих видоизменений, тогда поймешь, зачем ты живёшь.»
  • Жизнь тела есть зло и ложь. И потому уничтожение этой жизни тела есть благо, и мы должны желать его.
  • Жизнь есть то, чего не должно бы быть, – зло, и переход в ничто есть единственное благо жизни.
  • Все в мире – и глупость и мудрость, и богатство и нищета, и веселье и горе – все суета и пустяки.
  • Жить с сознанием неизбежности страданий, ослабления, старости и смерти нельзя – надо освободить себя от жизни, от всякой возможности жизни.

Сводка по автору из Wikidata

1828–1910. Лев Никола́евич Толсто́й. русский писатель (1828—1910)

Читать онлайн

Страница 5 из 19

Прежний обман радостей жизни, заглушавший ужас дракона, уже не обманывает меня. Сколько ни говори мне: ты не можешь понять смысла жизни, не думай, живи, – я не могу делать этого, потому что слишком долго делал это прежде. Теперь я не могу не видеть дня и ночи, бегущих и ведущих меня к смерти. Я вижу это одно, потому что это одно – истина. Остальное все – ложь.

Те две капли меда, которые дольше других отводили мне глаза от жестокой истины, – любовь к семье и к писательству, которое я называл искусством, – уже не сладки мне.

«Семья…» – говорил я себе; но семья – жена, дети; они тоже люди. Они находятся в тех же самых условиях, в каких и я: они или должны жить во лжи, или видеть ужасную истину. Зачем же им жить? Зачем мне любить их, беречь, растить и блюсти их? Для того же отчаяния, которое во мне, или для тупоумия! Любя их, я не могу скрывать от них истины, – всякий шаг в познании ведет их к этой истине. А истина – смерть.

«Искусство, поэзия?..» Долго под влиянием успеха похвалы людской я уверял себя, что это – дело, которое можно делать, несмотря на то, что придет смерть, которая уничтожит все – и меня, и мои дела, и память о них; но скоро я увидал, что и это – обман. Мне было ясно, что искусство есть украшение жизни, заманка к жизни. Но жизнь потеряла для меня свою заманчивость, как же я могу заманивать других? Пока я не жил своею жизнью, а чужая жизнь несла меня на своих волнах, пока я верил, что жизнь имеет смысл, хоть я и не умею выразить его, – отражения жизни всякого рода в поэзии и искусствах доставляли мне радость, мне весело было смотреть на жизнь в это зеркальце искусства; но когда я стал отыскивать смысл жизни, когда я почувствовал необходимость самому жить, – зеркальце это стало мне или ненужно, излишне и смешно, или мучительно. Мне нельзя уже было утешаться тем, что я в зеркальце вижу, что положение мое глупо и отчаянно. Хорошо мне было радоваться этому, когда в глубине души я верил, что жизнь моя имеет смысл. Тогда эта игра светов и теней – комического, трагического, трогательного, прекрасного, ужасного в жизни – потешала меня. Но когда я знал, что жизнь бессмысленна и ужасна, – игра в зеркальце не могла уже забавлять меня. Никакая сладость меда не могла быть сладка мне, когда я видел дракона и мышей, подтачивающих мою опору.

Но и этого мало. Если б я просто понял, что жизнь не имеет смысла, я спокойно бы мог знать это, мог бы знать, что это – мой удел. Но я не мог успокоиться на этом. Если б я был как человек, живущий в лесу, из которого он знает, что нет выхода, я бы мог жить; но я был как человек, заблудившийся в лесу, на которого нашел ужас оттого, что он заблудился, и он мечется, желая выбраться на дорогу, знает, что всякий шаг еще больше путает его, и не может не метаться.

Вот это было ужасно. И чтоб избавиться от этого ужаса, я хотел убить себя. Я испытывал ужас перед тем, что ожидает меня, – знал, что этот ужас ужаснее самого положения, но не мог отогнать его и не мог терпеливо ожидать конца. Как ни убедительно было рассуждение о том, что все равно разорвется сосуд в сердце или лопнет что-нибудь и все кончится, я не мог терпеливо ожидать конца. Ужас тьмы был слишком велик, и я хотел поскорее, поскорее избавиться от него петлей или пулей. И вот это-то чувство сильнее всего влекло меня к самоубийству.

V

«Но, может быть, я просмотрел что-нибудь, не понял чего-нибудь? – несколько раз говорил я себе. – Не может же быть, чтобы это состояние отчаяния было свойственно людям». И я искал объяснения на мои вопросы во всех тех знаниях, которые приобрели люди. И я мучительно и долго искал, и не из праздного любопытства, не вяло искал, но искал мучительно, упорно, дни и ночи, – искал, как ищет погибающий человек спасенья, – и ничего не нашел.

Я искал во всех знаниях и не только не нашел, но убедился, что все те, которые так же, как и я, искали в знании, точно так же ничего не нашли. И не только не нашли, но ясно признали, что то самое, что приводило меня в отчаяние – бессмыслица жизни, – есть единственное несомненное знание, доступное человеку.

Я искал везде, и, благодаря жизни, проведенной в учении, а также тому, что, по связям своим с миром ученым, мне были доступны сами ученые всех разнообразных отраслей знания, не отказывавшиеся открывать мне все свои знания не только в книгах, но и в беседах, – я узнал все то, что на вопрос жизни отвечает знание.

Долго я никак не мог поверить тому, что знание ничего другого не отвечает на вопросы жизни, как то, что оно отвечает. Долго мне казалось, вглядываясь в важность и серьезность тона науки, утверждавшей свои положения, не имеющие ничего общего с вопросами человеческой жизни, что я чего-нибудь не понимаю. Долго я робел перед знанием, и мне казалось, что несоответственность ответов моим вопросам происходит не по вине знания, а от моего невежества; но дело было для меня не шуточное, не забава, а дело всей моей жизни, и я волей-неволей был приведен к убеждению, что вопросы мои – одни законные вопросы, служащие основой всякого знания, и что виноват не я с моими вопросами, а наука, если она имеет притязательность отвечать на эти вопросы.

Вопрос мой – тот, который в пятьдесят лет привел меня к самоубийству, был самый простой вопрос, лежащий в душе каждого человека, от глупого ребенка до мудрейшего старца, – тот вопрос, без которого жизнь невозможна, как я и испытал это на деле. Вопрос состоит в том: «Что выйдет из того, что я делаю нынче, что буду делать завтра, – что выйдет из всей моей жизни?»

Иначе выраженный, вопрос будет такой: «Зачем мне жить, зачем чего-нибудь желать, зачем что-нибудь делать?» Еще иначе выразить вопрос можно так: «Есть ли в моей жизни такой смысл, который не уничтожался бы неизбежно предстоящей мне смертью?»

На этот-то, один и тот же, различно выраженный вопрос я искал ответа в человеческом знании. И я нашел, что по отношению к этому вопросу все человеческие знания разделяются как бы на две противоположные полусферы, на двух противоположных концах которых находятся два полюса: один – отрицательный, другой – положительный; но что ни на том, ни на другом полюсе нет ответов на вопросы жизни.

Один ряд знаний как бы и не признает вопроса, но зато ясно и точно отвечает на свои независимо поставленные вопросы: это – ряд знаний опытных, и на крайней точке их стоит математика; другой ряд знаний признает вопрос, но не отвечает на него: это – ряд знаний умозрительных, и на крайней их точке – метафизика.

С ранней молодости меня занимали умозрительные знания, но потом и математические и естественные науки привлекли меня, и пока я не поставил себе ясно своего вопроса, пока вопрос этот не вырос сам во мне, требуя настоятельно разрешения, до тех пор я удовлетворялся теми подделками ответов на вопрос, которые дает знание.

Страница 5 из 19

Вам также может понравиться

Страница 1 из 172

Назад12172Далее